Со здоровьем шутки плохи

Действие обезболивающего давно прекратилось, и голова снова напоминала о болях. Она начала гудеть давно, но в эйфории от положения лидера компании Гарри просто не обращал на неё внимания, не желая терять драгоценные минуты, проведённые на свободе. Сейчас же, оставшись один в тишине, он чувствовал, как пульсируют виски, наливаясь свинцом. Самым страшным было то, что из-за обезболивающего Гарри отвык от некогда привычного чувства. Если раньше он умел терпеть, то теперь делать что-либо было решительно невозможно, голова требовала внимания и поглощала его полностью, боль разрасталась и укоренялась, завоёвывая новые территории. Нужно было просто дождаться одиннадцати. Дотерпеть. Ему ведь это удавалось раньше? Гарри взял в руки учебник, надеясь себя хоть чем-то занять. Расплывающиеся буквы отказывались складываться в слова. Сняв давно ставшие бесполезными очки, Поттер приблизил лицо к тексту, практически утыкаясь им в книжку, и попробовал читать. Увы, учебник по трансфигурации был не приключенческим романом, и отвлечься на него не удавалось. Терпеть. Надо терпеть. Ещё всего лишь… четыре часа. Просидеть тут четыре часа и можно бежать за обезболивающим. Как же слаб духом он стал! Северус сидел в своём кабинете и думал о словах мальчишки. С одной стороны, всё, чего заслуживал ребёнок за свои выходки — это наказания. С другой стороны — у Северуса уже был опыт наказания. На помощь юному волшебнику пришли друзья, и он всё равно вывернулся. Когда Поттер успел обрести тут людей, готовых вызволить его из «ужасного плена»? Это была наука, непонятная профессору. Его детство было безрадостным и одиноким, и даже Лили со временем покинула его. Поёжившись, Северус загнал воспоминания о ней подальше, чтобы не раскиснуть. Отец мальчишки был таким же. Казалось, его невозможно застать одного — всегда рядом находились его друзья-мародёры. Они всегда составляли численное превосходство. И если они задумали травить Северуса, ему было не скрыться… Хватит вспоминать! Однако мозг уже успел провести параллель между травлей отца и милой встречей Поттера-младшего с детишками, где они высмеивали самого профессора, сочиняя возмутительные по своей нелепости небылицы. Захотелось сделать что-то, чтобы мальчишка почувствовал, каково это — быть Северусом Снейпом. Хотелось отомстить. И в этом желании не было ни капли обоснования с точки зрения лечения мальчишки. Такое поведение было недостойно взрослого, разумного человека, коим Северус, несомненно, являлся. Кроме того, оно, казалось, лишь разжигало Поттеровский интерес и стремление выйти за рамки новых правил. Северус вспомнил, что до побега мальчишка вёл себя примерно. Было ли это частью плана? Обдумывал ли он тактику? Как он связался с детишками? Как бы там ни было, блокировать деятельность мальчишки запретами — гиблое дело. Необходимо было разработать иную тактику. Возможно, дать какую-то степень свободы… Разумеется, не просто так… От внезапно посетившей его идеи мужчина был чуть ли не в восторге. Ещё не успев до конца всё продумать, он поднялся и стремительным шагом направился в комнату подростка. Охваченный странным возбуждением, он даже не постучал в дверь, просто открыл её и зашёл. Увиденная картина была странной. Гарри зачем-то прижимал к лицу учебник по трансфигурации и сидел так, водя головой из стороны в сторону. Он читал? — Мистер Поттер, — Северус запнулся от удивления, — что вы делаете? Гарри мгновенно отложил учебник, удивлённо глядя на профессора, который никогда не позволял себе войти без стука. — Читаю, сэр. — Очень странный способ, — Снейп, видимо, заметил, что волшебник был без очков, и поинтересовался, — на что вам очки? Гарри заколебался. Видимо, проникнув в его воспоминания, Снейп не сумел найти все симптомы болезни. Застарелое злорадное чувство растеклось в груди, и Гарри уже хотел соврать, но, видимо, ежедневное облегчение его мук зельями оказало благотворное действие, и в голове подростка мелькнула мысль, что Снейп может и помочь. — Они давно уже бесполезны. У меня упало зрение. Мне казалось, вы знаете. — Поттер, — сквозь зубы процедил профессор, — легилименция не позволяет досконально узнать состояние человека. — Я не мог этого знать, сэр. Наступила пауза, в течение которой Снейп прожигал ученика взглядом, а Гарри смотрел куда-то в сторону. Затем волшебник внезапно решил поинтересоваться тем, что давно хотел узнать: — А этой… легилименции нас будут учить на старших курсах? Снейп одарил ученика холодным взглядом и ответил: — Нет, Поттер, легилименция — это определённая, крайне редкая, способность, вкупе с определёнными навыками. Ею владеют всего несколько человек во всём магическом сообществе. «Значит, мне повезло попасть к одному из немногих мыслечтецов», — мрачно подумал Гарри. А вслух спросил: — Значит, этому невозможно научиться? — Вижу, тема вас заинтересовала, мистер Поттер. — Ну ещё бы, — вяло отшутился Гарри, — было бы неплохо залезть в голову тому же Квиреллу и узнать о Волан-де-Морте, торчащем из затылка, ещё до того, как он добрался до философского камня. — Как бы там ни было, Поттер, вероятность, что вы обладаете данным даром, крайне мала, зато наглости вам не занимать, — Северус прекратил наскучивший ему разговор и перешёл к тому, что его действительно волновало, — как давно вы заметили падение зрения? Насколько сильно оно упало? «И почему вы, чёрт возьми, ничего не сказали?» — Северус не озвучил этот вопрос, так как он был бессмысленным. Если мальчишка не посчитал нужным сообщить о терзавших его болях, что уж говорить о зрении? — Профессор, — Поттер посмотрел на Северуса неожиданно просящим взглядом, — мне нужно обезболивающее. У меня очень сильно болит голова. С чего это Поттер дал слабину и просит о помощи? Неужели ему настолько плохо? Или это пройденный этап, и просить обезболивающее уже можно? В любом случае, сейчас Северус ничем помочь ему не мог: — Его нельзя пить чаще, чем раз в сутки, Поттер. Если бы вы внимательно слушали на уроках… — Хорошо, — выдавил мальчишка, прерывая монолог, — я обнаружил потерю зрения, когда не смог прочитать инструкцию по использованию газонокосилки. Мне пришлось сильно напрягать зрение и приближать её к лицу. Там был очень мелкий шрифт. Где-то месяц назад я заметил, что в очках я вижу ненамного лучше, чем без них. Сейчас мне нет смысла их носить. Казалось, он смирился с тем фактом, что профессор зельеваренья теперь его домашний доктор и ему действительно нужно рассказать историю болезни. Воспользовавшись случаем, Северус решил задать ещё пару вопросов: — Когда у вас начались головные боли? — Почти сразу после приезда из Хогвартса, — послушно ответил Гарри, — но они были редкие и несильные, я не обращал внимания. Сейчас же это невозможно терпеть, профессор… Мне точно нельзя выпить его раньше? — Нельзя, — твёрдо ответил Северус, прекрасно зная, что происходит с теми, кто злоупотребляет лекарствами, — ночью нужно спать, Поттер, тогда действие продлится до нового приёма. Мальчишка лишь кивнул. Удивительно. Возможно, у него просто не было сил ерепениться. — Какие ещё недомогания вы заметили? — Кроме того, что рассказал — ничего, — выдохнул Поттер и прикрыл глаза. Мальчишка лежал перед профессором, обессиленный и покорный. И, как ни странно, это не радовало Северуса, а лишь вызывало беспокойство. До чего нужно довести этого ребёнка, чтобы он был настолько сломлен? — Отдыхайте, Поттер, — Северус решил оставить мальчика в покое, — в одиннадцать я приду сюда. А пока что следовало добавить новый элемент в мозаику — падающее зрение.