Судьба-сводница

Очень уж долго Даниил не возвращался в общежитие. Это в какой-то момент начало меня напрягать, ведь он не до конца выздоровел, все же, ему надо было оставаться в постели еще несколько дней, а не переться в универ с температурой. Волнение? Да, все-таки, мне не все равно, что с ним случится. Ведь, кажется, я успел привязаться к этому парню, к его усмешке, презренному взгляду, вечному сарказму, мягким светлым волосам, которые по утрам похожи на птичье гнездо, таким большим зеленым глазам, которые излучают какое-то странное тепло, когда блондин выключает режим надменного ублюдка, к вечно обтягивающим все, что только возможно джинсам, к идеальному порядку на его половине комнаты… Да я привык к практически всему, даже начал свыкаться с его упертым характером. Только где он, мать его, шляется?! Решил отвлечься от нервного созерцания двери, зашел в интернет на своем телефоне и стал ждать соседа, который пришел в комнату через какое-то довольно длительное время. А зайдя, практически сразу вышел. Когда же он, заварив себе чай -естественно зеленый-, сел к себе на кровать, я поинтересовался у него, как там его самочувствие, он ничего не ответил. Что-то он показался мне чересчур тихим, поэтому я оторвался от своего девайса и посмотрел на парня. Слишком бледный, а разбитая губа опухла. Стоп, разбитая? В душу закрались очень неприятные догадки, поэтому я сразу же решил подтвердить их или опровергнуть, но так как упертый блондин не собирался нормально контактировать со мной, пришлось применить грубую силу. Нависнув над парнем на его же кровати, слегка растерялся. Он выглядел таким беззащитным и милым, что невольно вспомнился сон, отчего я сразу же почувствовал внизу живота знакомое возбуждение, но я прогнал мысли прочь и задрал его майку, что, собственно, и собирался сделать некоторое время назад. И, к моему гигантскому гневу, догадки подтвердились. Буквально все тело было покрыто не то, что синяками, а самыми настоящими гематомами с ужаснейшими кровоподтеками. В крови стала закипать ярость. Как они вообще посмели прикоснуться к МОЕМУ Даниилу?! Ненавижу мразей. Убью нахер. Ненавижу. Ненавижу. Как можно вообще такое сделать?! Да еще и лицо… Сволочи. Даже я никогда до этого не опускался. — Скоро буду, — с этими словами я вскочил на ноги и буквально выбежал из комнаты. Сомнений, кто именно сделал такое с МОИМ соседом, не оставалось, ведь такое под силу лишь одному из ублюдков нашей группы, которого явно черт сегодня потянул заговорить с блондином. Ну что же, он получит по заслугам. Ворвавшись в одну из комнат на втором этаже, как тайфун, бросился к мирно сидящему на кровати Эдгару. — Ч-что ты здесь делаешь? - он, испуганно заикаясь, вскочил на ноги. В комнате больше никого не было. — Скоро меня здесь, как и тебя, не будет. Я буду у себя в комнате, а ты будешь гореть в огне в аду, сволочь, — проскрежетав, схватил парня за грудки. — Ч-что случилось? — кажется, парень был не на шутку испуган. — Кто еще смел притронуться к Даниилу? Отвечай! — тряхнув его, ударил в живот, отчего однокурсник согнулся пополам и закашлялся. — Тебе-то какое дело? — хрипло, но от того не менее иронично поинтересовался он. — Отвечай! — еще один удар, но в этот раз точно в челюсть. — Это мои парни. Ты не доберешься до них, — саркастично. — Тогда ты получишь и за них тоже, — скрипнув зубами, приложил его к стене, выбивая из легких остатки кислорода. — П-почему ты это делаешь? — пытаясь отдышаться, сипло спросила жертва моей ярости. — ТЫ поднял руку на МОЮ вещь, на МОЮ собственность. Сечешь, да? Просто так я это не оставлю, ясно, а? Я выбью из тебя всю дурь, которая есть в твоей тупой голове, — замахнувшись, еще раз ударил по лицу. Из его рта тонкой струйкой потекла алая блестящая жидкость, от вида которой в моих жилах буквально закипала кровь, в которой бурлил адреналин. Кинув не сопротивляющееся тело на пол, ударил со всей силы кроссовком в его живот. — Ты же то же самое делал с ним, да? Так получи, — за этими словами последовала целая череда сильных ударов. Я чувствовал, как у меня будто бы прибавилось мощи, а при воспоминаниях об изуродованном теле блондина, пелена гнева застилала мне глаза, и я с ревом снова и снова накидывался на хрипящего и просящего пощады парня. — Никому. Не. Позволю. Прикасаться. Своими. Грязными. Руками. К. НЕМУ. Сотру с лица земли нахрен. Не знаю, сколько это продолжалось, но, остановившись, я обнаружил, что измазанный кровью однокурсник уже потерял сознание, поэтому, тяжело вздохнув, подошел к окну и, найдя на тумбочке парня пачку с сигаретами, закурил. И почему все случилось именно так? Раньше бил его самого, а теперь из-за него бью других. Нет, не так. Это было всегда. Лишь я мог прикасаться к Даниилу. Никто другой. Даниил… Выдохнув облако едкого дыма, посмотрел на уже чернеющее небо и закрыл глаза. Даниил. Еще никогда меня так не тянуло к человеку. Не знаю, что это за чувство, но я не позволю еще кому-либо причинить боль ему. Боль… Я ведь тоже делал ему больно. Ничем не отличаюсь от остальных ублюдков. Простит ли он мне мою жестокость? Или всегда будет смотреть на меня с презрением? Не хочу, чтоб он видел во мне лишь обычного хулигана, который развлекается избиением людей. Хочу, чтоб он посмотрел на меня с другой стороны. Хочу, чтоб узнал, что я чувствую. И даже не сексуальное влечение. А желание защитить, сделать своим… Дань, прости, что звал тебя вещью… Прости меня за все. Я ужасен. Прости.