I think I saw you

- Ты знал, что все книги пахнут по-разному? У тех, что без счастливого конца, запах, в основном, терпкий. - Я обожаю тебя!- Луи наклоняется и целует кончик моего носа, пока моя голова лежит на его коленях.- Мне нравится слушать, с какой важностью ты обсуждаешь простые вещи. - А мне нравится, что ты не смеешься надо мной,- с улыбкой отвечаю я. - А должен? - Я нюхал все свои книги, Луи! А потом классифицировал их по запаху. Луи издает смешок, но без толики насмешки. По его умиленному взгляду я вижу, что он считает это очаровательным. Любой другой человек назвал бы это идиотизмом, а он нет. -Значит, для тебя это имело какой-то смысл. - Я скучаю по книгам. Не знаю, такое странное чувство - ты вроде бы хочешь держать их в руках, листать и нюхать, но читать - нет. - Здесь всегда так. Одно время я жутко скучал по музыке, поэтому начал петь. Я и минуты не продержался. Мне моментально надоело это. - Может, ты просто кошмарно поешь? Луи смеется и шутливо шлепает меня по губам. От того, как его пальцы играют моими волосами, хочется мурлыкать. Я ловлю его руку и подношу к губам, мягко целуя костяшки, а затем каждый пальчик. - Как так вышло, что именно мне дали твой свитер? Как поняли, что я попаду в тот же рай, что и ты? Луи переплетает наши пальцы и кладет руки на мою грудь. Я поднимаю на него взгляд. - Здесь наверху действует столько непонятных мне законов, Гарри. Я не могу знать ответ на твой вопрос. Я молча киваю, переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в живот Луи. Его руки путешествуют вверх и вниз по моей спине. Меня тревожат собственные мысли, и я обнимаю своего парня за талию, сильнее прижимаясь к нему и желая, чтобы он избавил меня от размышлений. - Ты беспокоишься, что мама так и не передала тебе фото? Боишься, что она не увидела твой сон? Поразительно, насколько родственные души понимают друг друга без слов. Я, кажется, люблю Луи сильнее с каждой секундой. - Я просто…- моя речь звучит невнятно, поэтому я отодвигаюсь от тела Луи и смотрю на него. – Да, я почти уверен в этом. Мой любимый кусает губы и опускает глаза. По этому жесту я понимаю, что он хочет мне что-то сказать. Что-то неприятное, но боится меня ранить. - Что такое?- спрашиваю я. Луи делает вид, будто изучает пуговицы на моей расстегнутой рубашке и отрицательно качает головой. Но меня не обманешь- я понимаю его лучше, чем себя. Поэтому я протягиваю руку и обираю челку с его глаз. Взгляд Луи снова возвращается ко мне, и я вижу в нем сожаление. - Скажи мне, - шепотом прошу я. - Гарри, мне кажется…- он замолкает и внимательно изучает эмоции на моем лице. – Мне кажется, что уже поздно. Фото не передадут. Там внизу прошло уже слишком много времени. Скорее всего, твоя мама…Гарри, скорее всего, ее уже нет там. Но мое сердце пронзает острая боль даже не поэтому. Скорее потому, что ее нет и здесь. - Иди сюда. Луи поднимает меня со своих колен, и когда я оказываюсь сидящим рядом с ним, притягивает меня в свои объятия. - Уверен, будучи в другом месте она все еще думает о тебе. - Я же просил ее представлять траву, деревья, меня…- я теряю контроль и ощущение покоя, срываясь на тихий плач. - Шшш, тише, любимый, тише. Я идиот. Не стоило говорить тебе это. Я ведь тоже не знаю наверняка. Сам же до сих пор не теряю надежды, что однажды моя мама появится здесь. Или отец. Или сестра. Хотя кто-нибудь родной. Луи ласково гладит меня, и чувствую, как постепенно успокаиваюсь. В раю боль отступает так легко… - Но я не зря ждал, - я отодвигаюсь от Луи и смотрю в его голубые глаза. Он обхватывает мое лицо ладонями.- Кое-кто родной все-таки появился здесь. Я улыбаюсь и закрываю глаза, когда любимые губы мягко накрывают мои. *** Я наблюдаю за Луи. К черту облака и прочие красоты рая- теперь это мое любимое занятие. Он в десятке метров от меня, разгуливает в одних брюках, подвернутых до колен. У него красивое, подтянутое тело, широкие плечи и узкие бедра. Я обожаю его загорелые икры так же сильно, как и любую другую его часть. Мне нравится смотреть, как мышцы перекатываются на его спине и как выпирают лопатки, когда он сутулится. И я люблю тот факт, что мы больше не отходим друг от друга. Бороться с этим притяжением невозможно. Да и какой в этом толк, когда вы созданы для того, чтобы быть рядом каждое мгновение вечности? Я глубоко вздыхаю и от этого у меня печет в груди. Я потираю грудную клетку рукой, чтобы избавиться от этого ощущения, но оно становится еще сильнее. Такое чувство, что я снова стал живыми и вспомнил, что такое физическая боль. И прежде, чем я открыл рот, чтобы позвать Луи, он обернулся на меня. - Гарри?- видимо у меня было странное выражение лица, потому что он сразу же сорвался ко мне. – Что такое, любимый? Он резко падает на колени рядом со мной и берет мое лицо в руки, обеспокоенно глядя на меня. - Гарри, что? Я часто дышу, пытаясь справиться с волнением и необъяснимым жжением внутри. Мне хочется встать на ноги, и я встаю. Луи делает тоже самое. И как только я оказываюсь на ногах, жжение в груди перерастает в пульсирующую боль. Луи резко хватает меня за плечи и поворачивает к себе лицом. Он спрашивает меня о чем-то, но я не слышу, потому что целиком сосредотачиваюсь на ощущениях. Теперь я чувствую боль в спине. Поворачиваюсь на 180 градусов, и она снова оказывается в груди. Я делаю шаг, второй, третий и боль утихает. Но лишь слегка. Тогда я продолжаю идти и, чем дальше я иду, тем сильнее понимаю, что эта боль напоминает то, что я чувствую в дали от Луи. - Гарри, куда ты идешь? – спрашивает он, едва поспевая за мной. - Я не знаю. Это ощущение внутри. - Ты что-то чувствуешь? Гарри, ты чувствуешь притяжение? - Я не знаю, Луи. Но это похоже. - Господи, милый, ради всего святого, беги! Это может быть кто угодно! Луи толкает меня в спину, и я срываюсь на бег. Я не знаю, куда бегу, но чувствую, что это правильное направление. Это может быть кто угодно. Боже, вдруг это моя мама? Или дядя Бен? Или тетя Дэбби? А может их уже давно нет и теперь пришло время Лоран или Кэрри? А вдруг, пока меня нет было, моя мама вышла замуж и родила еще одного ребенка? Вдруг там моя сестра или брат? Кто угодно, пожалуйста! И хотя я был рад любому родному человеку, в моей голове неустанно крутилась мысль: «Только бы мама. Пусть это будет мама. Пожалуйста, мамочка, пусть это будешь ты». Луи едва не врезается в мою спину, когда я резко останавливаюсь и замираю, внезапно забыв, как дышать. Вместо огромного полыхающего пламени в моей груди теплится едва ощутимый огонек, пока я напряженно смотрю на темноволосую девушку, стоящую к нам спиной. Прочь сомнения - эта девушка притянула меня сюда. Она причина этой странной боли внутри. Все во мне трепещет и сжимается, когда я с узнаванием рассматриваю эту темную копну длинных волос, спадающих до пояса девушки. Я открываю рот, чтобы окликнуть ее, но мой голос срывается, делая меня похожим на больного ангиной. Я часто моргаю, пытаясь согнать пелену слез, застилающих мне глаза. Я чувствую, как Луи берет меня за руку и переплетает наши пальцы, и это дает мне сил. - Мам?- зову я громче, крепко сжимая ладонь любимого.- Мам? И девушка оборачивается. Я не помню, как мама выглядела в молодости. Старые снимки, которые я иногда пересматривал от нечего делать, стерлись из моей памяти. Теперь передо мной стояла девушка, а я отчаянно силился узнать в ее чертах черты моей мамы. Ее большие зеленые глаза испуганно рассматривали нас. Зеленые. Это она. - Мамочка, это я, Гарри!- завопил я, срываясь с места, напуганный тем, что она меня забыла. Но что-то остановило меня. Я снова дернулся в попытке подбежать к ней и крепко обнять, но почувствовал, как меня тянут обратно. Я обернулся и взглянул на руку Луи, все еще крепко сжимающую мою и не дающую мне двигаться. Тогда я поднял глаза, непонимающе глядя на него. И когда я увидел его лицо, что-то во мне оборвалось. Я знал этот взгляд- взгляд, полный боли и сожаления. Луи смотрел на меня и медленно отрицательно качал головой. - Луи?- пискнул я от кома, распирающего горло, категорически отказываясь верить, что что-то пошло не так. Я попытался высвободить руку из его пальцев, но он не дал мне сделать этого. Поспешно обернувшись, я увидел, что мама по-прежнему напугано наблюдает за нами, и снова дернулся к ней. - Милый?- Луи окликнул меня, но я, давясь всхлипами, старательно принялся расцеплять его пальцы.- Гарри? Эй, эй, послушай! - Пусти меня! Там моя мама!- причитал я, и Луи отпустил мою руку, но уже буквально через мгновение заключил меня в свои объятия. Я забился в них, как птица в клетке. - Гарри, послушай меня! Тише, послушай!- губы Луи оказались возле моего уха.- Это не твоя мама. Мне жаль, но это так. Я замер. Глядя через плечо Луи на лучшее в мире место, я не мог понять, почему мне так больно здесь. - Почему ты так говоришь? – пробубнил я ему в плечо. - Обернись. И я повиновался. Луи все еще держал меня в своих руках, когда я оглянулся на девушку. Я не понимал, что он хотел этим сказать, но вскоре снова услышал его сдавленный голос. - Посмотри на ее руку. Вот, что тянуло тебя. Не она. Я опустил глаза и увидел в ее руке конверт. Похоже, девушка забыла о его существовании, потому что, увидев наши взгляды, она тут же взглянула на него сама. Я почувствовал легкий поцелуй в висок. Это было безмолвным «иди» со стороны Луи в знак поддержки. И я пошел. Медленно переступая по траве босыми ногами и шмыгая носом, я подошел к девушке. - Этот конверт… Тебе положили его в гроб, чтобы ты смогла передать его мне, - говорю я, и девушка хмурится. - Я не умерла, - выдает она, и на ее лице читается полная уверенность в этом. А через секунду ее губы растягиваются в улыбке. Мне становится не по себе. - Прости, ты можешь отдать его нам? Полагаю, он тебе не нужен, так ведь? – говорит вкрадчиво откуда-то появившийся рядом Луи, и девушка переводит на него взгляд. Она, не отрываясь, смотрит на него и протягивает ему конверт. Луи берет его в руки и передает мне. В эту секунду я резко перестаю чувствовать то, что чувствовал минутой ранее. Сила притяжения исчезает. - Пойдем, - говорит он мне и берет меня за локоть, но я не двигаюсь с места, продолжая смотреть на девушку. - В каком году ты умерла? Мне важно знать это, потому что, по нашим меркам, там внизу прошло уже невесть сколько лет. Следуя логике, мама не могла передать это фото, потому что ее давно уже нет в живых. Что это? Задержка во времени или пространстве? Или мы что-то не понимаем? В любом случае, я должен был получить ответ на свой вопрос, чтобы разобраться. Но девушка не собиралась его мне давать. Она снова усмехнулась, смотря на меня, как на умалишенного. - Я не умерла. - Гарри, это бесполезно, - говорит мне Луи, и когда я перевожу на него взгляд, он кивает, - Пойдем. *** - Я не готов. Не готов… Я перебираю в пальцах конверт, не решаясь открыть его. Это больше, чем просто фото. Это доказательство того, что моя мама видела меня в своем сне. Это настоящее послание из живого мира- оттуда, куда путь мне навсегда закрыт. Это некая магическая связь между мной и моей мамой. Она держала этот конверт в своих руках. Как и та женщина, которая передавала свитер Луи, она пробиралась через толпу убитых горем людей. Как и та женщина, она не смотрела на побледневшую девушку в гробу, чтобы не переживать это снова. А еще это письмо- мой способ почувствовать себя живым. Представить, что я там, с ними, наблюдаю, как растет малыш Кэрри, и может быть, даже прихожусь ему крестным отцом. - Хочешь, я открою его? – предлагает Луи, кладя руку на мое колено, а я, сомневаясь, пялюсь на конверт. - Хорошо,- наконец, соглашаюсь я и протягиваю его своего любимому. У него трясутся руки, пока он надрывает левую сторону. Мне хочется зажмуриться. Этот момент напоминает мне один весенний день, когда нам с Кэрри пришли письма из института, в который мы подавали документы. Тогда мы с таким же волнением вскрывали конверты, не зная, чего ожидать. Сейчас я знал, что ожидать, но мне все равно было страшно. Луи вытаскивает из конверта фотографии и располагает их веером. - Три, - констатирует он, бросая на меня взволнованный взгляд. - Что там?- не дыша, спрашиваю я, и Луи торопливо облизывает губы. - Может, посмотрим вместе? - Мне страшно, Лу. Я готов разреветься, и он знает это, поэтому раскрывает объятия. - Иди ко мне. И я подползаю к нему, устраиваюсь между его ног, опираясь спиной о его грудь. Подбородок Луи утыкается мне в плечо, а руки оказываются передо мной, и я вижу фото. Первое фото. На нем запечатлен малыш, которому, от силы года три от роду. Он сидит на покрывале, вышитом оранжевыми цветами, и я узнаю его. Оно застилало кровать Кэрри в ее комнате. И я делаю вывод, что отец этого ребенка так и не женился на ней, поэтому она все еще жила в доме родителей вместе с малышом . Малыш. Я понимаю, что это девочка по ее нежно-розовому чепчику и кружевному платьицу. У меня бы была крестная дочка. Маленькая, прелестная куколка, с серыми глазами, в точности, как у ее мамы. Я уже люблю ее только по одной фотографии. И мне так искренне жаль, что моя душа не обрела покой в ее теле, как мечтала Кэрри. Надеюсь, она понимала это и не тратила пустых надежд. - Она чудесна, - с благоговением говорит Луи. Этот тон его голоса заставляет меня повернуть голову и уткнуться носом в его щеку. - Поцелуй меня, - шепчу я, потому что это именно то, чего я хочу. Я узнаю в Луи еще одну прекрасную черту- он любит детей так же сильно, как и я. Так грустно от того, что нам не суждено иметь своих собственных. Там, на низу, это казалось мне нереальным. Пока мы живем, нам многое кажется невыполнимым. А теперь, пребывая в этом месте, я понимаю, что любые земные проблемы были сплошной мелочью. Пока мы живем, мы можем все. Для нас нет ничего невозможного. Как жаль, что я понял это только после смерти. Мы целуемся с Луи достаточно долго и, прежде чем я снова поворачиваюсь к фотографиям, он ласково целует мой подбородок. - Давай вторую. Я, молча, откладываю первое фото на траву и смотрю на следующее. Теперь я вижу на фото девочку лет двенадцати. Она сидит перед огромным розовым тортом с 12-ю свечками и восторженно смотрит на них. Ее прямые золотистые волосы уже совсем длинные. Скорее всего, они достались ей от отца. Я вспоминаю того парня с вечеринки. Он был блондином. Мне хочется обнять этого светлого ангелочка. Она так прекрасна и так похожа на Кэрри. Кстати, о ней… Я вижу Кэрри сидящей рядом с дочерью. Я не сразу узнаю ее, потому что помню свою подругу чересчур худой, с короткой стрижкой и веснушками на носу. Теперь я вижу эту стройную, длинноволосую красавицу, которая счастливо улыбается объективу камеры. Она повзрослела. Очень. Моя любимая Кэрри. - Это ее муж? Голос Луи вырывает меня из раздумий. Я не совсем понимаю, о чем он говорит. - Где? - Вот этот парень. Палец Луи указывает на еще одного человека на фото, которого я не заметил раньше. По другую сторону от девочки сидит парень/мужчина и обнимает ее за хрупкие плечики. Я вижу, как рука Кэрри обхватывает его запястье, и вижу знакомое тату на тыльной стороне его ладони. - Стив!- вырывается у меня удивленно, когда я узнаю этого брюнета. - Кто?- переспрашивает Луи, а я все никак не могу отойти от шока. - В средней школе Кэрри была влюблена в него, а я ходил с ним почти на одни и те же уроки. Тогда она умоляла меня подружиться с ним, а потом познакомить их. - И ты познакомил? - Нет. Потому что потом оказалось, что у него уже есть девушка. А теперь я видел их вместе. И на их безымянных пальцах блестели обручальные кольца. Мечта Кэрри сбылась. А я все пропустил. - Посмотрим третью?- тормошит меня Луи, и я соглашаюсь. Я думал, что уже увидел достаточно много и меня больше нечем удивить, но я ошибался. На последнем фото была свадьба. Худенький парень в очках и классическом костюме обнимал за талию свою невесту- бесподобно красивую блондинку , чьи серые глаза светились счастьем. Та малышка, которую я представлял себе все это время, теперь была расцветшей, как прекрасный цветок, девушкой. Я видел гостей по обеим сторонам от молодоженов. Среди них я узнал Кэрри и Стива, которые из отвязных подростков превратились в серьезных мужчину и женщину. И когда я увидел в толпе низенькую седую старушку, все во мне перевернулось. Мама. Моя мамочка. Совсем старенькая и болезненная, она все равно была прекрасна в своем бирюзовом платье и заколкой в седых волосах. В этих родных глазах, обрамленных глубокими морщинками, я видел что-то тоскливое. Я знал, о чем она думает. Ей хотелось побывать на свадьбе собственного сына. - Гарри, смотри, - с каким-то трепетом произнес Луи, когда я уже почти ничего не видел из-за слез. Его палец ткнул на огромный баннер над головами гостей. « «Любовь- это океан, в котором мы утонули» Поздравляем молодоженов с днем свадьбы! Гарри+Джейкоб» Кэрри назвала дочь в мою честь. И плевать, что имя мужское. Я жил в этой малышке, сам того не зная. Она была ходячей памятью обо мне. И я еще никогда не любил моих родных сильнее, чем сейчас. Они не забыли меня.