I think I saw you

- О чем ты думаешь?- спрашивает Луи, пока я смотрю на него. - О тебе, как и всегда. Я лежу на спине, а Луи рядом. Он подпирает голову одной рукой, а свободной вычерчивает на моей оголенной груди узоры, понятные только ему. Когда ты бросаешь камень в воду, от места падения по ее поверхности разбегаются круги. Так от прикосновения пальцев Луи к моей коже по всему моему телу разносились электрические импульсы. Они сосредотачивались в моей груди будоражащим теплом, сладким волнением где-то внизу живота и в моей голове, мыслями «как сильно я люблю тебя!». От моих слов губы Луи растягиваются в улыбке. Он прикрывает глаза, отчего на его щеках появляется тень от ресниц. Он медленно наклоняется и целует меня в область солнечного сплетения. Это всего лишь легкое, нежное прикосновение губами, а я уже задыхаюсь. Через секунду лицо Луи оказывается напротив моего. Он долго всматривается в мои глаза, а я поднимаю руку и убираю челку с его лба. - Я так сильно люблю тебя,- шепчет Луи, а потом наклоняется, чтобы подарить мне поцелуй и бормочет в губы, - так сильно люблю… Мы очень долго целуемся, и я позволяю своим рукам пробраться под его рубашку. Кожа на пояснице Луи оказывается гладкой и мягкой, и я не отказываю себе в минутном порыве слегка сжать его бока пальцами. До моих ушей доносится шумный вздох Луи, и я достаточно взрослый, чтобы понять, что это значит. В какую-то секунду я понимаю, что передо мной человек, предназначенный мне судьбой. Человек, которого я люблю больше всего на свете. И если бы однажды меня поставили перед выбором- вернуться обратно на землю, к своим родным и жить прежней жизнью или остаться здесь, навечно, вместе с Луи, я бы выбрал второй вариант. Я больше не представлял себя без него. Я не мог даже думать о том, каково мне было бы расстаться с ним хоть на минуту. У меня было много близких людей, которые знали мои секреты и меня самого, как свои пять пальцев. Но Луи был единственным, кому я не рассказывал все это. Он знал меня просто потому… что знал. Он видел меня насквозь, читал меня, как открытую книгу. Он знал наверняка, о чем я думаю в данный момент, чего хочу и даже то, что вот-вот собираюсь сделать. Он как-будто читал мои мысли, все время предугадывая мои слова и действия. Мы думали одинаково, видели все вокруг одинаково, хотели одного и того же. Мне казалось, что Луи- это второй я. Мое собственное отражение в зеркале на стене. А я- это второй Луи. Я так же знал все о нем. Такое чувство, что я всю жизнь изучал науку под названием "Луиведение". Как-будто с детства мама читала мне книги о Луи, меня учили ему в детском саду, а в школе мы разбирали его поведение, его мышление на каждом уроке. И теперь, после стольких лет, я знал его на зубок, от а до я. Доверял ему больше, чем самому себе. И что меня всегда поражало в Луи, так это то, что он не был похож ни на одного парня, которого я когда-либо встречал. Если только на парня из фильмов. Старинных фильмов, где мужчина был строгих манер, уважительно относился к другим и вел себя сдержанно. Я часто замечал в Луи некую связь с героями подобных кинолент. Особенно, когда наблюдал, как он прохаживается неподалеку. Обычно, он заводил руки за спину и сцепливал их. Его ровная осанка наводила на мысль, что при жизни он занимался танцами или был военным. Я больше скланивался ко второму варианту, потому что иногда Луи чеканил шаг, прохаживаясь по мягкой траве босиком. И еще мне нравилось то, что он делал прямо сейчас. Я знал, что наши поцелуи и ласки действуют на него так же, как и на меня. Но даже я, человек, который всегда считал, что с интимной близостью не стоит торопиться, не мог отдавать себе отчета в том, что смогу остановиться. А он мог. Отрываясь от моих губ и тяжело дыша, Луи мягко улыбнулся мне. - Люблю целовать тебя. Я улыбнулся в ответ. Его улыбка была совершенно милой и невинной, но я прекрасно видел этот огонь, полыхающий в его голубых глазах. - А я тебя. Это все, что я мог ответить, пока восстанавливал дыхание и пытаясь избавиться от навязчивого напряжения в животе. Я задержал дыхание, когда Луи снова наклонился и поцеловал мои ключицы. Его волосы щекотали мой подбородок, пока я отчаянно убеждал себя, что не жду продолжения. А потом любимый поднял голову и заботливо застегнул мне рубашку. Он был таким милым в этот момент. Я прекрасно знал, чего он хочет, и то, как он сдерживается, приводило меня в восторг. Он был самым необыкновенным парнем из всех, кого я когда-либо встречал. Я устроился у Луи на груди, когда он лег на траву. Его пальцы мгновенно нашли мои волосы, принимаясь перебирать каждый локон. Его грудная клетка тяжело вздымалась подо мной и, единственное, чего мне хотелось в эту минуту больше, чем интима- услышать биение его сердца. Его настоящего, живого сердца. Но оно осталось там, внизу, покоиться под землей в вечном бездействии. Это было странно, потому что что-то должно было мнимо биться, чтобы разгонять в нас мнимую кровь, которая бы делала в моих штанах мнимое то, что происходило там сейчас. Хотя единственное объяснение этому было то, что, по словам Луи, в нашем собственном раю все именно так, как мы хотели. Не помню, чтобы при жизни я мечтал об эрекции после смерти. - Ты знал, что нам нельзя встречаться?- выдаю я с сарказмом. - Почему? - Ты на 10 лет меня старше, и я не совершеннолетний. Грудь Луи трясется подо мной. Он смеется. - Ты забыл упомянуть, что мы парни ко всему прочему. - Странно, не находишь?- вдруг осеняет меня.- Там на низу гомосексуальность является грехом, но сейчас мы в раю. Где обещанный ад? - Может, туда попадают те, кто хоть раз вступал в связь и занимался содомией? - Тогда, почему ты здесь?- слегка напряженно спрашиваю я, ожидая услышать рассказ о том, как Луи встречался с кем-то при жизни. Под кем-то я подразумевал мужчину его лет. Или еще хуже, такого же молодого парня, как я. Но Луи развеивает мои ожидания. - Потому что я не занимался ею. - Хочешь сказать, в свои 27 ты никогда не был с мужчиной? - Нет. - Даже ни одного поцелуя? - Нет. Я поднимаю голову с груди Луи и поворачиваюсь к нему, утыкаясь подбородком в его солнечное сплетение. - Выходит, ты не был геем при жизни и встречался исключительно с девушками? - И снова не попал, - Луи лукаво улыбается, а я теряю терпение. - Расскажи мне. Он переводит дыхание и принимается водить костяшкой согнутого указательного пальца по овалу моего лица. - Я всегда знал, что не такой, как другие парни. Мои родители знакомили меня с дочерьми своих друзей, но ни одна никогда не привлекала меня. То ли дело парни. Я никогда не принимал в себе это до тех пор, пока не пошел в университет. Там-то я и понял, что меня тянет к противоположному полу. Но я так ни с кем и не познакомился. - Почему?- удивленно спросил я. Луи усмехнулся, как-будто ответ на мой вопрос был очевиден. - Как ты представляешь это? Я подхожу к сокурснику и говорю: «Ох, ты так хорош! Не желаешь ли отправиться со мной на прогулку после лекций?». - Ну да. Сейчас все так делают. Ну, то есть, когда я еще жил на земле. - А когда я жил на земле, за такое могли убить, и никто не признал бы того человека виновным. Потому что он убил грешника. Все просто. Таким, как мы не было места на земле. И потому я никогда никому не рассказывал этого. И никогда ни с кем не был. Мне становится не по себе, и Луи смотрит на меня так, как-будто я должен раскрыть какой-то его секрет. И я понимаю, какой. - Когда ты жил на земле? Луи, когда ты умер? Ты говоришь о чуме и массовых смертях от нее. У меня возникают подозрения, что ты здесь довольно долго. Он закусывает губу и опускает взгляд на мой подбородок, пока гладит его пальцем. - Раньше я думал, что с момента моей смерти прошла неделя, хотя и подозревал, что это не так. А потом пришел ты и сказал, что умер в 2015 году. Я тогда я понял, что моя неделя равна 86-ти годам. Я умер в 1929 году, во времена Великой депрессии, Гарри. Похоже, сейчас там внизу уже совсем другой век. - Ничего себе… У меня нет слов. Я поражен и шокирован и вообще… Так вот откуда в Луи все эти манеры и необычное поведение? Он из другой эпохи. - Ты… такой старый, - говорю я, и Луи громко смеется. Мне не до смеха. Я хочу побольше узнать о нем.- И чем ты занимался при жизни? - Когда я окончил Корнельский университет с дипломом ветеринара, то отправился работать в цирк. Лечил животных, кормил их, а когда работников поуменьшилось, то приходилось чистить вольеры. И в один прекрасный день я нашел у слона по кличке Элис признаки чумы. И когда я пытался спасти ее, то заразился сам. Оказалось, что моя семья заразилась раньше меня. Отец принес чуму с фабрики раньше, чем я. Если бы не он, то я бы заразил их. Все тело Луи напряглось и стало каменным. Я слышал дрожь в его голосе и чувствовал его боль, как свою собственную. - Ты просто не представляешь, каково это- умереть последним из всей своей семьи. Хоронить каждого из своих родных, точнее даже не хоронить, а видеть, как их швыряют в общую яму с такими же несчастными и поджигают. И ты смотришь туда, в это пекло, и понимаешь, что тебя ждет тоже самое. И знаешь, что пугало меня сильнее всего? Попасть в больницу. У всех моих родных был я- любящий человек, который ухаживал за ними до самого конца и держал за руку, когда они уходили. А я боялся, что, оставшись один, я окажусь в больнице. В то время из-за огромного числа больных мест в больнице катастрофически не хватало. Они брали слабых детей, стариков, женщин, которые все еще были живы, но обречены, и везли в эти ямы с горой пепла. Они сжигали их живьем, Гарри… И потом я оказался в больнице. И все то время, что я лежал там, в бреду, мучаясь от дикого жара, я молился, чтобы Бог забрал меня прямо сейчас. Я не хотел чувствовать эту боль, когда ты горишь. Не хотел умирать так. И мне повезло. Ты говорил, что умер быстро, не успев осознать произошедшего. А я наоборот, чувствовал, что вот-вот умру. Я был в сознании и плакал от того, что никто не держит меня за руку. Я был согласен даже на медсестру, но они были слишком заняты другими больными. В итоге, я так и умер. А когда моя душа вышла из тела, я ничуть не испугался. Я был готов к этому. И я видел, как меня сжигают. А потом этот белый свет. Сейчас я рад быть здесь. И вдвойне рад быть здесь с тобой, милый. Я впервые вижу слезы Луи, срывающиеся с уголков его глаз. Я наклоняюсь и собираю их губами, а потом быстро быстро целую его лицо, желая забрать всю его боль себе. Сейчас я видел Луи иначе. Не просто прекрасного парня, которого я встретил в раю, а несчастного человека, который пережил страшные вещи. - Теперь все хорошо, - шептал он.- Теперь все хорошо. - Я с тобой, - говорю я и целую его в губы. - Только представь,- говорит Луи, когда я отрываюсь от него,- как далеко развела нас судьба. Я жил задолго до твоего рождения, но мы должны были встретиться, так или иначе. И тогда Господь сделал так, чтобы я умер. А потом, когда ты появился на этом свете, он подождал, пока ты хоть немного повзрослеешь, и сделал то же самое с тобой. Мы были рождены, чтобы умереть, и умереть, чтобы обрести друг друга. Вот в чем был его замысел. Две половинки обязательно встречаются в итоге. Неважно, какое между ними расстояние в километрах или годах. Он всегда находит способ свести родственные души. Всегда. - Всегда, - повторяю я с благоговением, роняя голову на грудь Луи и обнимая его руками. - Помни это, Гарри. Всегда. Обещай, что будешь помнить это. Его тон такой серьезный и требовательный, что я не сразу понимаю, к чему он говорит это. - Обещаю. - Пообещай, что бы ни случилось, ты и я - мы всегда будем друг у друга. Я снова поднимаю голову и напряженно улыбаюсь. - Луи, мы итак будем. Ничего не случится. У нас целая вечность впереди. Все, что могло, с нами уже случилось. Я вижу, как мой любимый кусает губы и прячет глаза. Черт! Снова плохие новости? Насколько плохие на этот раз? У меня ужасное предчувствие, от которого мне хочется вцепиться в Луи руками и ногами, чтобы он ненароком никуда не исчез. Он ведь никуда не исчезнет, правда? - Луи? Посмотри на меня. Мне приходится взять его за подбородок и повернуть лицом к себе. Наконец, наши глаза встречаются, и я, увидев этот взгляд, начинаю готовиться к худшему. - Мне нужно кое-что тебе рассказать.