Congratulations!

Лоик уже два часа кряду сидел в ресторане пятизвездочного отеля и думал. Не контролируя свои мысли, не останавливаясь на каких-то конкретных образах. Они просто проплывали мимо какой-то вязкой массой, из-за чего парень выглядел растеряно и немного жутковато. Может быть поэтому он так и не смог сдружиться ни с кем из конкурсантов? Многие ребята нашли себе компанию, ходили в свободное время вместе, смеялись над чужим акцентом и пытались выучить какой-нибудь язык, то и дело прерываясь на хохот или еще одну улыбку в камеру. Но только не бельгиец. Он предпочитал оставаться в компании своих танцоров, с которыми они уже долгое время были на одной сцене. Эта пятерка составляла все его ежедневное окружение, если не считать журналистов и менеджера, от которых хотелось волком выть. - Хэй, а ты чего не со всеми? – рядом на стул садится шведский участник… Хотя, садится – это мягко сказано. Скорее плюхается с грохотом, наверняка отбив себе копчик, с улыбкой во все тридцать два, испариной на лбу и с желто-синим флагом на плечах, повязанным на манер дорожного плаща. Нотте от неожиданности подпрыгивает на месте, роняет из рук телефон и, замерев, секунд пять круглыми глазами смотрит на Монса, приоткрыв рот. Видимо, участники второго полуфинала решили перенести банкет сюда, потому что в соседнем зале слышится гомон и какое-то копошение. Только вот зачем им сдался он – Лоик? - Я..? А, нет, спасибо… - оправляется от шока бельгиец и подбирает упавший айфон, протирая экран краем футболки и стараясь не смотреть в какие-то через чур возбужденные глаза соперника. Сельмерлев был дико красив. И пьян. Он радовался своей промежуточной победе, радовался отзывам о нем в социальных сетях, просто радовался, что попал на Евровидение. А Нотте с самого первого дня в Вене никак не мог отвести взгляд от вечно улыбающегося и полного энтузиазма шведа, и избегал общих сборищ именно потому что в них непременно участвовал этот сладкоголосый Аполлон. - Да брось, в твиттере тебя все любят, я лично проверял, - заприметив в руках парня телефон, продолжал свои уговоры Монс, а затем вытащил непонятно откуда бутылку белого полусухого и призывно кивнул в сторону лифта, предлагая подняться к кому-нибудь в номер, на что получил нахмуренные брови и озадаченный взгляд, - Все расходятся спать, а я вспомнил, что ты не пил за свою маленькую победу. Так, может за компанию, а? А то завтра нельзя уже будет. Откровенно говоря, Сельмерлев просто искал предлог узнать чуть больше о загадочном парне, который за неделю едва ли обмолвился словом с кем-то из участников, а более адекватной причины, увы, не нашел. - Извини, но, по-моему, тебе уже достаточно, - начал было отнекиваться Лоик, но не успел сказать еще пары слов, как его за руку вытащили со стула и буквально потащили к лифту. - And if we die tomorrow, what'll we have to show? – напел мужчина, пожав плечами, закинул второго конкурсанта в кабину и нажал на кнопку, не дав тому и опомниться как следует. Ибо нужно всегда добиваться своего любыми путями. *** Спустя час они оба валялись на большой кровати в номере Монса, прикончив первую бутылку вина. Шведский флаг был расстелен на манер покрывала, а его обладатель был действительно изрядно не в себе. Девятнадцатилетнему и, по всей видимости, непьющему Нотте тоже хватило совсем немного, чтоб вспомнить, что он здесь не только ради конкурса, но и ради веселья. Сельмерлев оказался интересным собеседником, их вкусы в музыке идеально совпадали, а еще в нетрезвом состоянии было чересчур забавно обсуждать остальных участников. - Это низко, - пытаясь удержать очередную волну смеха, выдавил из себя бельгиец, толкая собутыльника, который только что «остроумно» пошутил о финской группе, в плечо, - Даже для тебя. - Ооо, так ты считаешь меня плохим парнем? С этого места попрошу поподробней, молодой человек, - с серьезным, насколько это было в его состоянии, лицом обратился мужчина и даже приподнялся на локте, перевернувшись на бок. В его карих глазах отражался свет ночников, придавая им какой-то особый магнетический и соблазняющий блеск, будоражащий похлеще алкоголя. Лоик в роли подверженного чарам инкуба человека с ответом быстро не нашелся, а смеяться прекратил так же быстро, как и начал, находясь в опасной близости от лица своего конкурента. Тут, словно гром среди ясного неба, с кровати на пол падает бутылка, а Нотте одним рывком садится, встряхивая головой. Наваждение какое-то. - А мне дуэт из Литвы понравился, помнишь? – неловко переводит он тему разговора, рассматривая незамысловатый рисунок на обоях, почему-то немного плывущий перед глазами. - I'm feeling love, love, love, - тихо начинает напевать швед и садится рядом, вопросительно глядя на парня. Тот кивает и продолжает в унисон: - Round and round and round and round and right in my heart. Они поют ее почти до середины, пересаживаются напротив друг друга и смотрят в глаза, чувствуя невероятное единение – в музыке и друг в друге. Будто их голоса созданы, чтобы звучать вместе. Высокий – Лоика, и бархатный – Монса. - I know, there's a reason for this, - дышать внезапно становится труднее, а кровь приливает к щекам, когда Сельмерлев склоняется чуть ближе и допевает: - One kiss… Поцелуй оказывается недолгим, как бы в порядке эксперимента, нежным, потому что мужчина держит его за шею, и грубым, потому что от волнения и количества выпитого спиртного держит слишком сильно. - …and you will see what you've missed, - шепотом заканчивает куплет Монс, толкает юношу, заставляя его лечь на спину, и нависает над ним, жарко и пьяно выдыхая в губы. На странность, Нотте не сопротивляется, только вот от шока или от наслаждения происходящим – непонятно. Ясно становится, когда он сам притягивает к себе певца, на этот раз целуя долго и горячо, как целуют любовника, изголодавшись по ласкам. Кареглазый ураган, с которым точно не прочь переспать большая составляющая женского состава Евровидения, своего не упускает и в промежутках между поцелуями стягивает с бельгийца футболку, блуждая ладонями по разгоряченному телу. Он возбужден, он хочет большего, чем просто поцелуи, хочет именно с этим одиноким ангелом, худощавое и бледное тело которого лежит под ним в полном распоряжении и готовое, похоже, ко всему, что бы Сельмерлев сейчас не сделал. Поэтому Монс зацеловывает выступающие ключицы, прикусывает тонкую кожу на шее и вновь возвращается к губам, с которых срываются тихие постанывания на грани слышимости. Но Лоик внезапно вставляет свое тихое «Постой» и приподнимается на локтях, безуспешно пытаясь отдышаться, после чего, тихо посмеиваясь, толкает мужчину на спину и усаживается у того на бедрах, склоняясь к уху. - Сделаю все, что захочешь, - Нотте вызывающе трется о ткань явно тесных шведу джинс, - Если выиграешь. Зеленоглазый ангел проворно спрыгивает на пол и надевает футболку обратно, довольно улыбаясь. - А если выиграешь ты? – спрашивает Сельмерлев, тем самым принимая условия «пари». - Либо ты, либо Россия, либо Италия, больше никто, так что советую беречь горло, Монс, - как-то особенно смакует на языке его имя Лоик и смущенный, но довольный, покидает номер.