Причины и следствия

Когда помощники Лестрейда соизволили явиться на помощь, Джон уже вытащил Шерлока — сам не понял, как. Руки и все остальные части тела мелко дрожали от напряжения, и Ватсон позволил себе опереться на детектива в качестве платы за спасение. Холмс не возражал; он и сам не успел оправиться толком. Так они и сидели, хватаясь друг на друга, разве что ноги с моста не свесили, пока их не окликнули встревоженными голосами. Сходящий с ума от быстроты событий и мыслей Джон даже почувствовал что-то вроде нездоровой гордости: смотрите, я всё ещё держу Шерлока за руку, и он до сих пор не оттолкнул меня. Оттолкнёт ли, как только придёт в себя? Пожалуйста, пожалуйста, только не отталкивай меня, Шерлок. Джон крепче вцепился в Шерлока и уткнулся лбом ему в плечо. Облегчение после благополучно закончившейся передряги, смешанное с осознанием того, что, может быть, он прижимается к Холмсу в последний раз, сняли все предохранители, и Ватсон затрясся сильнее, обмякая в чужих руках. Ничто не могло заставить его разжать ладони, пока он удерживал готового сорваться Шерлока, и ничто не могло заставить его разжать ладони сейчас. Я посижу так ещё совсем немного, ладно? Впрок. До конца жизни. Пальцы Шерлока вдруг обхватили шею Джона, сжали осторожно и ободряюще, разгладили застывшие в напряжении мышцы. − Спокойно, Джон, − выдохнул детектив. — Тебя всего колотит. Ватсон только глубже зарылся носом в воротник Шерлока, пахнущий сигаретным дымом, улицами Лондона и… Шерлоком. Переминающиеся с ноги на ногу свидетели их странных объятий застыли в неловком молчании. − Зачем ты опять меня нашёл? Джон горько хмыкнул. Конечно, стоило ожидать такого вопроса. Но тон Шерлока был вовсе не обвиняющим; вместо этого в нём таилось что-то почти пристыженное. Удивлённое. Неуловимое. − Неужели ты надеялся… что я не стану… тебя искать? — Джон всё-таки не удержался, и сухой всхлип застрял у него в горле на полпути. Извини за эту сцену, Шерлок. Начиная с этой минуты, я обещаю всегда держать себя в руках. − Я думал, тебе больше не хочется участвовать в расследованиях вместе со мной. − Прости, что?.. Что?! Обещание держать себя в руках рассыпалось, не успев вступить в силу. Это ведь была шутка; Шерлок шутил, правда? Издевался над ним в своей обычной манере. Джон наконец-то отпрянул и заглянул Холмсу в лицо, но не нашёл в нём никаких признаков торжества или сдерживаемого веселья. И тогда он засмеялся сам — хриплым булькающим смехом, средним арифметическим между хохотом и плачем, чувствуя, как Шерлок обеспокоенно хлопал его по спине. − Джон? Да что с тобой происходит? — Но Джон не мог остановиться, не мог заглушить рваных вдохов и клёкота; он продолжал смеяться до рези в боку, пока его лицо не стало совершенно мокрым. После всего случившегося Ватсон заслужил право на крохотную истерику. − Господи, Шерлок, − выдавил он, когда смог набрать в грудь достаточно воздуха. — Почему? Я не понимаю. Я ни черта не понимаю. Я не… Детектив крепко взял его под локоть. − Для начала давай вернёмся домой. Ты можешь стоять? Твоя нога, наверное, нуждается в хорошем отдыхе. − Моя нога в порядке, − отстранённо пробормотал Джон и, подтверждая это, довольно легко поднялся. Боль не возвращалась, и он очень надеялся, что она не собиралась устроить торжественный выход с фейерверками в следующий неподходящий для этого момент. Так или иначе, он мог в полной мере насладиться покоем; за последние недели Джон почти успел забыть, каково это — жить без боли. — Но такси всё-таки не помешает, − признался он. Невероятное физическое усилие и такое же по силе потрясение принесли с собой неприятную слабость. Примостившись на заднем сидении, он снова сжал в пальцах рукав знакомого пальто, не заботясь о том, как выглядел со стороны. Впрочем, Шерлок, похоже, не собирался отстраняться, и такая неожиданная перемена одновременно радовала и настораживала. − Шерлок… − снова позвал Джон и глубоко вздохнул, пытаясь окончательно унять затихающую дрожь. Он знал, что ни за что не дотерпит до Бейкер-стрит. — Будь так добр, немедленно, сию минуту объясни мне, как в твою светлую голову взбрела эта идиотская мысль. Холмс неуютно пошевелился. Посмотрел на водителя, очень ловко делавшего вид, что не слышал их разговора. Потеребил шарф. − Тебе снились кошмары, − медленно сказал он. Так значит, он всё-таки замечал. − Они начали сниться мне после того, как ты перестал принимать меня в расчёт. − Нет, − упрямо помотал головой детектив. — Я точно помню. Сразу после нашего предыдущего дела ты проснулся от кошмара. Джон открыл было рот, чтобы сказать, что ожидал от Шерлока лучшей отговорки. И закрыл его. Потому что Холмс, как и следовало ожидать, был прав. Джону действительно приснился плохой сон следующей же ночью после успешно законченного расследования. Всё потому, что преступление было совершено с особой жестокостью, и вид вывороченных кишок ненадолго спровоцировал у доктора провал в прошлое, туда, где он сталкивался с обезображенными трупами каждый день. Такое случалось с ним время от времени, и он не собирался ставить это Шерлоку в укор, и уж точно это было недостаточной причиной для того, чтобы отказывать себе в той эйфории, которую продолжал вызывать у него мир загадок и преступлений. − Я подумал, что ты устал… что тебе не доставляют больше удовольствия наши приключения, − хмуро добавил Шерлок и досадливо потёр лоб. — Майкрофт любил повторять, что война внутри тебя, что она нужна тебе, чтобы жить, а не существовать… но тогда мне отчётливо показалось, что с тебя хватит войны. Я начал сомневаться. И кроме того… тебе становилось хуже. Начала болеть нога. Джон?.. Джон ответил не сразу. Он был слишком занят набиванием синяков на лбу. − Шерлок, мне становилось хуже, потому что я не понимал, из-за чего ты принялся меня избегать, − сказал он, с трудом избежав нового припадка нездорового смеха. — Пойми, я… я весь извёлся, места себе не находил, воображал… всякое. Я… Шерлок, я не преувеличиваю. Никогда больше не делай так. Никогда. Это жестоко, Шерлок. Злиться не получалось. В конце концов, он сам был виноват в том, что напридумывал себе невесть что, вместо того чтобы вызвать детектива на откровенный разговор. Но только в эти дни он понял, насколько хрупкой ещё была их связь — казалось, её легко нарушить одним неправильным словом. А Шерлок? Шерлок тоже был хорош. Неужели он и впрямь ничего не понимал, не смог догадаться? − Я преследовал тебя, раз за разом отыскивал, всё время ошивался рядом, − продолжил Ватсон. — Разве это не навело тебя на мысль о том, что я хочу быть рядом? Взгляд Шерлока с каждой секундой становился всё более смущённым. − Ты очень добрый, Джон, − отозвался он, глядя куда-то в окно. — Честное слово, я раньше не ценил отзывчивость в людях, пока не встретил тебя. Я предполагал, что мог слишком часто и без необходимости пользоваться тобой. Я боялся, что ты стараешься принять участие в деле только лишь из привычки или желания мне помочь. Я не хотел… причинять тебе вред. Джон, ты… очень мне дорог. − Ты мне тоже, — Джон готов был, пожалуй, вечно ехать в этом кэбе, и сидеть бок о бок с вернувшимся к нему Шерлоком, и наслаждаться спокойствием, накатившем на него после стольких дней бесполезных переживаний. — Поэтому если ты ещё раз вздумаешь вот так просто, не спросив, причинить мне пользу… в общем, не делай так больше, прошу тебя. У меня на голове наверняка прибавилось седых волосков. Такси мерно раскачивалось на поворотах, убаюкивая Джона, располагая его ко всё новым откровениям. − Я всегда был один, − зачем-то сказал он, а когда сказал, не смог не продолжить: — Во время военных действий я завёл много товарищей, но мы старались не сближаться друг с другом слишком сильно… чтобы легче было переносить потери. Да и вообще… я никогда не был душой компании. Меня никогда это не тяготило, но сейчас я больше не хочу оставаться один. Я не хочу сражаться в одиночестве. Вот чего я боюсь. Но в чём-то твой брат прав. Мне не нужна стабильность, но только при условии, что опасности я буду встречать вместе с тем, на кого могу положиться. И, знаешь ли, − Джон засопел, пытаясь скрыть неловкость, − на примете у меня есть одна-единственная кандидатура. Поэтому никогда больше не оставляй меня за бортом. Это самое страшное, что может случиться со мной. Джон закрыл глаза. Запоздалый стыд за признание никак не приходил, и ему было уютно, и этот внезапный уют вовсе не был подозрительным, как мираж в пустыне. − Когда мы приедем, я перескажу тебе суть дела, пусть оно ещё не закончено, и ты сможешь записать его в свой блог, − послышался голос детектива. − Непременно, − сонно вздохнул Джон и решился немного поддразнить: − Может быть, мне давно пора завести в блоге отдельный подраздел. О внутренних переживаниях. Привлечёт гораздо больше читателей. − Не стоит, − натянуто улыбнулся Шерлок. − Хорошо, − Джон был невероятно покладист. — Но мне будет очень сложно удержаться. − В качестве примирительной меры можешь упомянуть, что я впервые в жизни перепутал причины и следствия. Конечно, это относилось вовсе не к распутыванию преступления. Но распутывать приходится не только их. Даже единственному в мире консультирующему детективу и единственному в мире доктору Ватсону, в чьём последнем кошмаре он избежал смерти, потому что опирался на чужую руку.