Так обычно начинаются фильмы ужасов: бар, незнакомец, лес?

— Так, а кто второй отец? — Женщина задала банальный вопрос, глядя типичным серьезным взглядом на меня. — Ну? — Я молчал, не решаясь сказать то, что должен был. — Его нет… — Подал голос альфа, за что получил пинок, пришедшийся на стопу и мой гневный взгляд. — Это не так. Записывайте. — Все же собрав всю свою силу воли, скомандовал я. — Ричард… как тебя там дальше? Паспорт взял же? — После того, что было утром, кажется, глупо так поступать, но альфа и бета действительно пошутили, тут уж бояться было нечего. К тому же, если учитывать то, что Рик дорожит этими малютками, в какой-то степени, больше чем я, и так много для них сделал, я не мог позволить ему остаться никем для них. — Ты серьезно? Крис, подумай… — Я решил это еще в тот момент, когда собирал вещи, переезжая в твой дом. Кто будет о них заботиться, если со мной что-то случится? Родной папаша? Только тебе я могу их доверить, только если шуток идиотских больше не будет! Честно говорю, в шутку по голове заеду, врачи не будут знать, как собрать обратно. — Обещаю, никаких шуток с этого дня. Так и решили, в этот день Ричард стал папой, как и мечтал и впервые, не сдержав эмоций, прижал меня к себе и поцеловал, просто в губы, смеясь, как дурак. Я испуганно дернулся, только поцелуев мне не хватало, но сдержал желание оттолкнуть альфу от себя, мысленно убеждая себя в том, что в поцелуе нет ничего страшного и ничего за ним не последует, по крайней мере точно не здесь. — Прости, просто это так неожиданно! — Он весь светился от счастья, поднимая меня на руки и поднося к машине. — Я так счастлив! … Если альфа до этого дня часто сидел с малышами, то сейчас он, в не рабочее время, вообще от них не отходил, при этом переселив меня в свою спальню, с большой кроватью, которую он придвинул к стене. Я спал у стены, альфа с краю, а между нами малыши, в специальном ограждении, дабы мы ненароком не задавили их во сне. Ночью просыпались мы вместе, пока одного малыша я кормил, второго нежно укачивал на руках Ричард, напевая колыбельную. Как только малютка наедался — мы менялись. Это было очень мило, никогда не думал, что это может быть так забавно, ухаживать за детишками и играть в семью. Правда кормить при альфе я стеснялся и постоянно поворачивался к нему спиной, за это он прозвал меня скромняжкой. Рядом с этими тремя было так уютно, что совершенно не хотелось ничего менять. — Знаешь, спасибо большое, что ты забрал нас из того бара. Не знаю, чтобы с нами было, если бы не ты. — Не в первый раз говорил я. — Это наша судьба, двум идиотам найти друг друга на этом жизненном пути. Я был нужен вам, вот я и пришел. — В очередной раз слышал я ответ. … Малышам было уже по восемь месяцев, когда настал тот самый день, в который кормить малюток стало большой проблемой. — Что-то не так… — Странно прозвучит, но я действительно не заметил того, как началась течка. Наверное, совсем не до этого было, да и после родов она бывает, обычно, не раньше чем через год-полтора. Малышка обнимала ладошками грудь и жадно всасывалась, причмокивая и расслабленно прикрыв глазки, а я тем временем весь просто заходился в тихих стонах, искусав губу и чувствуя, как ноет пах, напоминая мне, что я всего лишь самка, без каких-либо поблажек на период заботы о малютках. - Крис, я принес Джейсона. Что с тобой? Все хорошо? Запах… я все понял, как внезапно-то. — Забирает из моих рук уснувшую малютку и перекладывает в кроватку. — Не могу кормить. Не могу… — Всхлипываю, держа на руках мальчика и тяжело дыша. — Рик, я не могу, серьезно. — Я могу купить таблеток, только скажи какие. — Обеспокоено садится рядом. — Прошу, потерпи немного. — Нельзя подавляющие при кормлении… нельзя, но я не могу так… это слишком… -Со слезами на глазах, кормлю сына, обнимая его и при этом лежу свернувшись клубочком, дабы не мешать ему тем, что постоянно вздрагиваю и дергаюсь. — Прости, малыш… папа пла-ах… плачет… Но ты не обращай внимания, кушай и спи… Мм… черт, как же… — Кристиан, это последний раз, я куплю таблетки, кормить малышей будем смесью, все нормально, это не такая трагедия, как ты думаешь… — Никаких смесей! Пока есть молоко… Мм… — Но как тогда? — Унеси их в другую комнату, уложи спать, и вернись… — Отдавая малыша, командую я, забираясь под одеяло и придвигаясь к стене. — Прошу, только не долго… — Как скажешь, сейчас буду. — Уходит, позволяя мне прийти в себя и определиться с тем, что же именно я собираюсь делать. Десять минут и альфа вернулся. — Ну, что теперь? Мне не очень уютно тут, феромоны сплошные, и никакого воздуха. Может хоть окно открою? — Я тебе доверяю. — С трудом выжимаю из себя эти слова, вцепившись в одеяло руками, в отличие от альфы, хорошо зная, что на мне нет никакой одежды. Пока Рик отлучился с малышами, я успел, трясущимися руками, все с тебя стянуть. — Прошу, помоги мне… — Я не могу, ты же… — Обними… … — Обними… — Жалобно шепчет Кристиан и чуть ли не ревет, протягивая мне руки. Я не могу продолжать вот так стоять и ничего не делать, но и помочь омежке, я мало чем способен. Понимаю, на что он намекает, но вот в чем проблема, с подросткового возраста, несмотря на желание, которое я ощущаю, у меня просто напросто не встает. Ни таблетки, ни порно, совершенно ничего не поднимает его. Даже для искусственного оплодотворения омеги невозможно было взять необходимые образцы. — Не думаю, что что-либо получится. — Говорю максимально честно, не сознаваясь в постыдном для себя факте, благодаря которому я, в чем-то безобиден для омеги. Раздеваюсь до белья и ложусь рядом с дрожащим парнем. Обнимаю, прижимая к себе и гладя по спине. — Я скажу это только раз, Ричард, если ты не будешь груб, я разрешаю тебе сделать… разрешаю, со мной… Хоть мне и страшно, но если это ты, я не против, я приму тебя… честно, не оттолкну… — Шепчет, вздрагивая от каждого прикосновения и тяжело дыша мне на самое ухо. — Я попробую. — Его настрой передается и мне. Впиваюсь в его губы, наслаждаясь тем, с каким трепетом и неловкостью, он отвечает, кусая мою губу и осторожно положив ладони на мои плечи. — Какой же ты милый. — Ах… как же… неловко-то как… — Бормочет, закусывая тыльную сторону ладошки, пока я с поцелуями спускаюсь на шею, а после и на грудь. — Я взрослый, меня не должно это так смущать, но… Почти все фразы омеги заканчиваются на полуслове или стоне, несдержанном вздохе. Рука за спиной Кристиана, позволяет фиксировать мое положение над ним, пока я присасываюсь к его сосочкам, словно ребенок, заставляя постанывать и даже немного всхлипывать от присущего этому парню стыда, за подобную близость. Вторая же рука гладит бедра омеги, приучая его к прикосновениям, заставляя не бояться. — Я хочу тебя… — Шепчет, сдерживая свои попытки оттолкнуть меня. Как бы он не скрывал то, что по настоящему чувствует — я хорошо вижу его страх, поэтому не спешу и постепенно перехожу дальше.Несмотря на течку, на животное желание, которое заставляет его подпустить меня к себе и, извиваясь дрожать, подомной, он боится меня, как и любого альфу, прилагая немало усилий, чтобы сдерживать свой страх и просто на просто не убежать, оттолкнув меня и спрятавшись под одеялом. Ладонь скользит меж ягодиц юноши, он напрягается, но не сводит ног, на оборот, разводит их шире.  — Можно? Впервые вижу так много смазки… Осторожно проникаю в трепещущее тело, любуясь тем, как омега блаженно закусывает губу и со стоном выгибается, резко насадившись на мои пальцы. Бормочет что-то, двигая задом и скользя по мне руками. Омега несдержан в своих порывах, судя по тому, что я вижу — парнишка хочет меня куда больше, чем боится. Из его речей разбираю только «Прошу, хватит тереться об меня стояком. Войди, мне так мало… мало…». Я не сразу понял о чем он, ведь я и эрекция — понятия давненько не бывающие вместе, но когда омега, с хищным рыком перевернул меня на спину, приспуская мое белье, жадно поглаживая мой член ладонью, я сам застонал в голос, осознав, что так много думал о этом пареньке, и за этим не заметил, как действительно сам возбудился и не на шутку. — Можно? Можно я сам? — Он тяжело дышит, весь красный, глаза стыдливо опущены. — Я не совсем уверен, что знаю, что делать… — Шепчет, перекидывая через меня ногу и пытаясь правильно усесться. Омега спешит, в страстном порыве целуя и плавно насаживаясь на мой член. — Но я так хочу… Ричард, я так хочу… … Секс — то к чему мы оба были не совсем готовы в этот день. Все вышло слишком спонтанно, без возможности подготовиться или хотя бы задуматься над тем, что же мы, черт подери, делаем. Я лежал и смотрел в потолок, отходя от моего первого, за последние лет двадцать, не меньше, секса, что продлился больше нескольких часов, вместе со сцепкой и всем прилагающимся, пока омега не выдохся и просто напросто не вырубился, перестав блаженно просить меня продолжить. Он спит, причмокивая и обнимая подушку, а я же напуган этой ситуацией и совершенно не могу понять, какого черта только что произошло и что теперь с этим делать? Кристиан с большой вероятностью мог забеременеть после нашей шалости и совершенно непонятно, как он отреагирует на эту новость: сочтет меня лгуном за слова о том, что не могу иметь детей, или помчит делать аборт? Первое еще можно принять, успокоить его, объяснить все, уверен он поймет, может и не сразу, но что, если он пожелает избавиться от ребенка или даже просто не позволить ему зачаться (таблетки в первые дни после секса)? Ведь и так понятно, что о периоде беременности у этого омеги мало положительных воспоминаний и повторять период токсикоза, слабости, болей в спине и прочего он, с большой вероятностью, точно не захочет. Его можно понять, но и я не могу позволить убить малыша, о котором мечтал все эти годы! Черт! Вот угораздило же мне купиться на его аромат и просьбы! Спросите меня, почему я не предохранялся? Скажу честно — с моим недугом я вообще не был готов к тому, что когда-либо чертовы презервативы мне пригодятся, и поэтому их попросту нет в моем доме, а зря. — Спасибо… — Сонно бормочет, когда я укрываю его тонким прохладным одеялом. — Не уходи… — Тянется за мной слабой рукой, при этом, не открыв глаз и точно не зная где же я. Разве можно отказать ему в таком милом и беззащитном положении? Ему важно знать, что кто-то есть рядом, поэтому я остаюсь, позволяя обнять свою руку и уснуть, перед тем, как я встану, и выйду к малышам, которых пора было в очередной раз кормить. Малютки уже во всю улюлюкая играли друг с дружкой, весело смеясь, встречаясь друг с дружкой ладошками. Забавные они, если спят, то всегда одновременно, если плачут — так же, маленькая команда, некоторыми ночами сводящая с ума, особенно тогда, когда отказываются спать, желая играться и болтать на своем языке, обязательно будучи на руках, и тут же рыдая, оказываясь в кроватке. — Милые, ну как вы тут? Чего ж вам не спится? Неужели мы с папой разбудили наших милейших малюток? — Поднимаю карапузов на руки, и они тут же тянутся к моим волосам, очень уж любят они за патлы меня тягать, папу больше считая как родителя, а меня — как игрушку. — Ну что, идем к папуле? — Улыбаюсь, ведь одна любопытная ручка поймала мой нос и совершенно не желает отпускать. Играясь, заношу детишек в спальню к омеге, осторожно укладывая детишек рядом с ним и, немного раскрыв Кристиана, подпускаю детей к его груди. Малютки привычно присасываются к сосочкам, закрывая глазки и обнимая ладошками мягкую грудь папаши. Еще не совсем проснувшись, Крис заботливо приобнимает карапузов, забавно причмокивая губками в такт малявочкам, но в скором времени начинает хватать ртом воздух, словно не хватает кислорода и жалобно постанывать, вздрагивая и скользя ногами под одеялом. Не сложно догадаться, что это значит, в его-то положении. — Ри… Рик… — Слышу жалобный голосок окончательно проснувшегося омеги. Он устал, сил нет, чтобы что-либо делать, вот только разреветься он все еще способен и, если я ничего не сделаю сейчас — то он точно продемонстрирует мне эти способности. — Все хорошо, я сейчас их уложу спать и тебе помогу, только потерпи немного. — Глажу по щеке, и он тут же тянется к моей ладони губами. — Мне больно ждать. Прошу, сейчас… Рик… Не знаю сколько раз мы делали это за последние сутки, но я, кажется, за это время успел наверстать все те разы, которые у меня могли бы быть, но не случились. К обеду следующего дня я перебрался в другую комнату, пока омега спал. Мне нужен был сон, ведь когда мечешься между малышами с их нуждами и течной самкой — сложно найти время на сон для себя. Малышей я забрал с собой, так и уснул в обнимку с карапузами, устало прижавшись щекой к плечику крохотной девочки, в это время гладящей мои волосы и что-то лопочащей на своем языке, совершенно непонятном для взрослых. Просыпаюсь я только к вечеру, уже без малышей и заботливо укрытый. Неужели это Крис заходил? Зевая, выползаю из комнаты. На кухне меня ждет вкусный ужин и очень тихий омега, о чем-то задумавшийся и с грустью всматривающийся в облака, за которыми пряталось красное солнце, почти ушедшее за горизонт. — Кристиан, все хорошо? — От моего голоса омега вздрагивает, словно возвращаясь из мира грез в нашу реальность и немного рассеяно смотрит на меня, не находя нужных слов. — Крис? — Все… все нормально. — Осипшим голосом шепчет. Кажется, он все же охрип из-за наших шалостей и его громких стонов. — Просто задумался немного. — Смотрит в пол, не поднимая на меня своих глаз и, словно что-то вспомнив, подходит к плите. — Садись, я ужин приготовил, тебе нужно поесть. — Осторожно ставит передо мной тарелку, подавая вилку и садясь рядом. — Прости за эти дни, я не должен был тебя в это впутывать… — Бормочет, сжимая в кулачках ткань своих свободных домашних штанов. — Мне стыдно за это… — Все хорошо. — Подбадривающе похлопываю по плечу и улыбаюсь ему. — Это я должен просить прощения, за то, что сразу в аптеку не помчал и позволил этому случиться. — Но ведь это я должен был заранее предупредить! Как только почувствовал… — Перебил меня взволнованный омежка, устремив на меня свой виноватый взгляд. — Милый, вот скажи, все было так плохо. Что мы действительно должны за это друг перед другом извиняться? — Вовсе нет! — Вспыхнул краской папаша, тут же закрыв лицо руками и стыдливо отворачиваясь. — Я… мне… — заикаясь, начал он и, совсем тихо, закончил, практически отвернувшись, — мне понравилось — Ну вот, так я уже не чувствую себя козлом, воспользовавшимся положением. — Приступаю к еде, стараясь не заставлять больше волноваться этого паникера, но он явно хочет мне что-то сказать, но от сильного волнения, не может выдавить и слова, на волнующую тему. — Что-то не так? — Моя течка… она никогда не была меньше пяти дней. Сейчас же, продержалась только два. — Осторожно начал он, вновь упорно изучая пол, и не глядя на меня. Я чуть не подавился едой, понимая, к чему он клонит, но не желая признавать это. — Может это из-за прошлой беременности? Цикл не восстановлен, могут быть сбои, или еще что… — От волнения затараторил я какие-то глупости. — Ричард, мне кажется, ты вновь станешь папой. — Закусив губу, совсем опускает голову. — Я не хочу спешить с выводами, нужно еще подождать, рано такое говорить, потом тесты, прочая мишура, но… Такое резкое прекращение течки может значить только это. У меня пересохло во рту. Неужели он действительно говорит это? Я не могу произнести ни звука, хватая ртом воздух и улыбаясь, как идиот. Эти слова… папой… значит, если все хорошо, он собирается оставить малыша! Тянусь к омеге и он тут же льнет ко мне, прижимаясь к груди и дрожа. Кажется, за последние сутки я все же пробил дыру в стене, что омега выстроил между нами и заслужил полное доверие к себе. — Мне страшно, но… но я счастлив. Если все получится, то твоя мечта сбудется, понимаешь? Твой недуг прошел. Ты станешь настоящим папой! — Но я уже им стал, разве нет? — Затягиваю омегу на свои колени, требовательно целуя его красные щеки и не позволяю отворачиваться от меня. — Милый, ты столько радости в мою жизнь принес, что я, кажется, являюсь самым счастливым человеком на свете! — Глупости, это я самый счастливый! — Улыбается, обнимая и целуя. Хочется верить, что он действительно принял меня, а не просто привык к моему присутствию в его жизни. Возможно, он даже согласится на отношения?