Сибирь: Английская версия

Растрепанный и еще не до конца проснувшийся Россия, он же Иван Брагинский, сидел в гостеприимной кухне своего дома и наслаждался видами за окном. На покрытом желтой клеенкой столе стояла чашка горячего кофе, чуть поодаль дымились свежие булочки с джемом. За столом завтракали Москва и Санкт-Петербург. Сегодня утром они неожиданно заявились к России в гости, что означало окончание вольготной жизни холостяка и начало тяжелых трудовых будней. По инициативе Москвы, конечно же. Москва был суровым молодым человеком, уступающим по хладнокровному взгляду лишь Швеции. Он - типичный перфекционист. Обожает во всем порядок и до фанатичности одержим идеей об идеальном государстве. Хотя всем давно известно, что он просто хочет поставить на место Вашингтон, который напрягает его своими действиями касательно России. Потому что, в отличие от своей страны, Вашингтон очень хитер и опасен, что не скажешь о беззаботном Америке. — Россия, — медленно начал Москва, прожигая взглядом лоб Ивана, — надеюсь, ты понимаешь, что мы с Санкт-Петербургом приехали к тебе не просто так? — Ну-ну, Москва, — смущенно улыбнулась светловолосая девушка, сидящая слева от России. — Я же просила называть меня просто — Питер. — Помолчи, пожалуйста. Сейчас я не с тобой разговариваю. Северная столица послушно замолчала и без особого желания надкусила булочку и сделала маленький глоток кофе. Эта добродушная особа, отличающаяся от безэмоционального Москвы кротким нравом и обворожительно-милой улыбкой, была его постоянно спутницей во всех путешествиях в стране и за ее пределами. Просто потому, что ни один из городов не хотел находиться рядом с этой жуткой столицей, наводящей страх даже на другие государства. По крайней мере, Северную и Южную Италию он точно напугал до чертиков. Хоть Москва и Санкт-Петербург были городами, у них тоже были человеческие имена. Санкт-Петербург, например, звали Надежда, а Москву — Дмитрий. — Я вижу, что ты, как обычно, бездельничаешь, Россия, — Москва специально выделил голосом последнее слово, чтобы дать понять Ивану, что тот в первую очередь — страна. — Когда доешь, мы отправимся на прогулку. Будем ездить на велосипедах. Точнее, мы с Санкт-Петербургом будем ехать, а ты - бежать рядом. — Но это жестоко! Я против насилия! — Россия, не заставляй меня повторять. — Ладно, ладно, — недовольно буркнул Иван и уставился взглядом в тарелку. Последующие пятнадцать минут проходили в бесконечных замечаниях от Дмитрия. То ему не нравилось, как Иван ест, то осанку он неправильно держит, то еще что-то. В общем, сплошная нервотрепка. Именно поэтому Россия старался лишний раз не обращаться к Москве. Он сначала раскритикует все, что только можно, потом будет старательно придерживаться всего того, что он сказал в начале, и повторит это еще раз пятьдесят, не забыв упомянуть о том, какой же Иван бездарь. Когда с трапезой было покончено, Москва выгнал всех на улицу и командирским тоном начал раздавать приказы. — Быстрее, быстрее! — раздраженно крикнул Москва, который вечно был всем недоволен и угодить ему было практически невозможно. — В тебе спортивности, как в диванной подушке! — Да я... Сейчас сдохну, если мы не-е... Остановимся, — пыхтел уставший Россия. — Дайте пере... Дмитрий не дал ему договорить, плеснув в лицо холодной водой из бутылки. Россия обмяк и остановился, жадно слизывая капли языком. Стояла просто невыносимая изнуряющая жара. Ладно бы сейчас был июль месяц, но май... Как зомби плелись с учебы студенты и школьники, закатывая по плечи рукава своих белых мятых рубашек и подворачивая джинсы и брюки до середины колена. Выглядели они глупо и нелепо, но это только со стороны довольно хмыкающий взрослых, которые уже успели облачится в новинки летнего сезона. Ах, введем поправку! Сейчас весна. — Давайте пойдем в кафе и там передохнем? — предложила Питер, видя, как оба парня (да-да, и ледяной принц Москва) буквально таяли под жарким майским солнцем. — Что думаешь, Москва? Я не хочу, чтобы вы получили солнечный удар, а потом лежали в больнице. — Господи, закинь меня в Сибирь! — выпалил уже в состоянии полнейшего бреда Россия. — Я бы там, среди кедровых сосен, ловил бы белок, собирал грибы! — Какие белки? Какие грибы? — возмутился Дмитрий. — Вань, тебе последние мозги припекло? В Сибири холодно и кругом снег! — Не надо мне тут ля-ля-ля! Ты сидишь в своем Кремле и ничегошеньки не видишь, что творится в стране! А вот я... — Россия ткнул пальцем себе в грудь, явно собираясь начать долгие и пафосные речи о всех своих заслугах и достижениях - безотказный метод, способный напугать любую прибалтийскую (да и не только) страну. Одно лишь упоминание о катюше, например, вызывает у Германии нервный тик и трехмесячный запой. — Заткни-и-ись! — снова прервал его на полуслове Москва. — Ты меня бесишь, идиот. — Ребята, ребят, — Надя пыталась успокоить двух не совсем адекватных парней, которые готовы были уже чуть ли не подраться из-за этой ерунды. — Давайте не будем ссорится и все же пойдем в кафе, а? Мороженое поедим! Кто какое будет? Дима и Ваня синхронно повернули головы в строну девушки, потом обменялись многозначительными взглядами и, коротко кивнув, согласились на заманчивое предложение Нади. Все же нет ничего лучше в жаркий солнечный день, чем шарик аппетитного, а главное, холодного пломбира. Кафе, к сожалению друзей, оказалось закрыто. Зато рядом был небольшой крытый ларек с тележкой-холодильником на колесиках, где внушительных размеров женщина торговала так востребованным в летнее время лакомством. — Три пломбира, — навалившись на тележку, хором сказали Россия и Москва. — С вас семьдесят рублей, — исподлобья посмотрела на них продавщица, протягивая им кулек с тремя упаковками. — Какого! — возмутился Дима, стукнув кулаком по стеклу. — Вот именно! — поддержал его Ваня. — Это грабеж! Я требую позвать администратора! Книгу жалоб мне! Быстро, быстро! И кто такие цены-то установил? — Ты, — отрезал Москва, который в тени стал более-менее приходить в себя. — Что-о-о? Нахера?! — Вот именно за этим. — Вы что делаете? — одернула их подошедшая Надя, которая по пути отвлеклась на магазинчик с безделушками. — Стыдно должно быть. — Да ладно тебе, Надюх! — Ваня по-дружески толкнул ее плечом. — Мы же ничего не сделали. — Я вот понять не могу, — вскинув бровь, удивленно продолжил за девушку Дмитрий, — то ли он недоразвитый гопник с манией величия, то ли он пьян, то ли еще что. — Мифический гопник, — в полутрансе сказала Питер. Она так никогда не выражалась, но, видно, солнышко и сорокаградусная жара берут свое. — Он же все-таки страна. — Так, молодые люди, — не выдержала продавщица. — Вы будете брать мороженое или нет? — Не в этой жизни, смертная, — замогильным голосом отчеканил Москва. — Твои товары слишком дороги. Для тебя в Аду приготовлен отдельный котел. — Ч... Что вы такое говорите, юноша! Но ее испуганные слова не были услышаны нашими героями. Они уже направились к автобусной остановке, чтобы поехать в другой конец города и наконец-то нормально поесть. Ну и заставить Россию бегать. Все же там асфальтовая дорога, как-никак. Маршрутка была переполнена людьми. Все сидячие места нагло облюбовали бабки в платочках, которые что-то кричали друг другу через весь вагон. В проходе, как назло, столпились все толстокожие бегемоты, загораживая своими мясистыми телами дорогу. Блин, на водопой собрались, что ли?! Долговязых студенты просили передать за проезд, школьники умирали от жары и вони где-то под ногами жирух, сатанисты, откинув капюшоны черных балахонов, ползали под сидениями и кричали «Во славу Сатане!» Правда, потом их обливал водой святой отец и читал молитвы, изгоняя бесов и демонов. Из конца маршрутки раздавались заупокойные песни. Видно, опять у гробовщиков катафалк сломался. — И что мы будем делать? — воскликнул Россия, которого прижимала к стеклу толстенькая такая дамочка с белым пуделем на руках. — Выживать. С этих воодушевляющих слов и началась поездка. Маршрутка тронулась, и все пассажиры буквально полетели вперед. Сатанисты выругались, а батюшка прикрыл рот ладонью и выпучил глаза, окатив негодяев святой водой. Гробовщики запели унылую серенаду, да так громко, что всем пришлось заткнуть уши, чтобы не слышать этого скрипучего визга. Стояла невыносимая жара. Асфальт плавился, вода испарялась, люди умирали от жажды. Все мечтали поскорее вылезти из тесной маршрутки, как неожиданно одна бабушка, которой по виду было уже за шестьдесят, крикнула: — Закройте окна! Мне дует! Все обомлели. Сатанисты выронили из рук бараний череп. Он скатился по ступенькам вниз и ударился о дверь рогами. Сами же последователи гуськом подползли к святому отцу, испуганно тыча пальцем в пожилую женщину. Батюшка что-то пробурчал, брызгая святой водой в ее сторону. Студенты от безысходности стали жевать свои недописанные дипломы, утирая слезы рукавом. Старшеклассники перестали молится всем известным и неизвестным богам, дабы им помогли сдать ОГЭ или ЕГЭ, и синхронно повернули головы. Бабуся смутилась от такого обилия внимания к своей персоне. — Да что я не так сказала? — удивилась женщина, медленно отступая к противоположной стене салона. — Мне просто холодно. Я мерзну. Все пассажиры маленькой маршрутки смотрели на нее, как на сумасшедшую. Даже бледный черноволосый псих с синяками под глазами, который ехал с санитарами палаты номер шесть в другую психиатрическую больницу, посчитал себя не настолько чокнутым, как эта пожилая женщина. Он выпучил глаза и шепнул своим спутникам: — Да она больная. — Однозначно, — поддержали того санитары. Женщина тихо выругалась и села на свое место. В салоне снова воцарилась тишина. За стеклом мелькали знакомые пейзажи: зеленые леса, где, похоже, горели торфяники, высохшие болота, птицефабрика и необъятные русские поля с... О боже, коровами! Вот с такими видами и прошла поездка. Маршрутка наконец-то остановилась, и пассажиры вывалились на выжженную полуденным солнцем дорогу. Все разбрелись кто куда, а наши герои отправились в город. — Жарень, жарень, жаре-е-ень! — Россия еле волочил ноги, кое-как поспевая за своими столицами. — Да замолчи ты, — отрезал Москва. — От твоего нытья лучше не станет. — Мы почти пришли, — пыталась успокоить того Питер. — Осталось еще чуть-чуть. Неожиданно в кармане у Ивана зазвонил телефон. Он мотнул головой, сначала не понимая, что происходит. Нащупав мобильник в кармане, Россия ответил на звонок, еще даже не приложив телефон к уху. В трубке послышался знакомый голос: — Алло! Россия, ты меня слышишь? — Да, Пруссия, говори быстрее, а то я сейчас сдо-о-охну! — Короче, дело такое, дуй сюда быстро, — раздраженно процедил Гилберт. — А что случилось-то? — оживившись, спросил Россия. — Англия пропал.