Сибирь: Английская версия

— Как пропал? — впал в ступор Россия, удивленно хлопая глазами. Пруссия вздохнул и вновь продолжил: — Он несколько дней не появлялся на собраниях. Мы сначала не придали этому значения, мало ли чем там этот чернокнижник занимается, но спустя неделю выяснилось, что все это время он не появлялся у себя дома. Никто и понятия не имеет, куда он делся. — И зачем ты тогда звонишь мне? — недовольно вздохнул Иван. — Нам нужна твоя помощь. Россия засмеялся. — Я так похож на детектива? Или, может, на того человека, которому есть до этого дело? Ты переигрываешь, Гил. С ним все будет нормально. — Нет, ты не понял, — Пруссия уже терял терпение. — Ты должен приехать сюда, чтобы помочь нам разобраться, что же все-таки случилось и куда пропал Артур. Может, его похитили? — Да мне фиолетово, Гил. Думаешь, у меня своих проблем мало? Ну пропал этот англичанишка, и что дальше? На нем свет клином не сошелся. Да и, по-моему, он довольно взрослый, чтобы сам о себе позаботиться. Так что завязывай с этой недотрагедией. Пока. — Россия бросил трубку, не желая дальше продолжать разговор. Москва и Санкт-Петербург вызывающе смотрели на Ивана, явно требуя объяснений. — И? — строго начал Дмитрий. — Что это сейчас было? — Понятия не имею, — Россия постарался изобразить на лице легкое изумление. Москву, похоже, не устроил такой ответ. Его холодные, стального цвета глаза впились в самые зрачки Ивана. Тот изо всех сил старался не моргнуть. — Лжешь, — прошипел Дмитрий. Россия промолчал. — Ты только что отказал кому-то в просьбе о помощи? — мягко продолжил Москва. — Расскажи в подробностях, что от тебя хотели? Пожалуйста, не заставляй меня ждать. — О чем ты вообще? — Иван сделал над собой усилие и выдавил совершенно невинную улыбку. — Хватит держать меня за идиота! — рявкнул Дмитрий и, схватив Ивана за грудки, притянул его к себе так, что их лица чуть не соприкоснулись. — Быстро все рассказывай, иначе я раскатаю твою рожу по асфальту. — Хорошо, хорошо, только отпусти меня, идиот, — Москва повиновался, а Иван недовольно фыркнул, но все же рассказал правду. — Мне звонил Пруссия. Сказал, что Англия пропал почти две недели назад. Он попросил меня приехать к нему, чтобы помочь в якобы личном расследовании, но я отказался, сказав, что я и сам очень занят собственными проблемами. Вот и все. Так что нефиг было на меня орать. — Россия! Как ты мог! — воскликнула Питер, прикрыв рот ладошкой. — Это ведь так невежливо. Да и разве Англия не твой товарищ? Мы, например, с его столицей Лондоном очень даже неплохо ладим. Ты обязательно должен поехать! — Что-о-о?! — возмутился Россия. — Мне нет дела до этого англичанишки. — Звони Гилу, — коротко отрезал Москва. — Но зачем? — Я сказал, звони Гилу и говори, что ты сегодня же выезжаешь. — Но... — Звони! Россия повиновался и набрал номер Пруссии. В трубке послышались гудки, а через несколько минут раздался ворчливый голос: — Алло, Пруссия слушает. — Эй, Гил, тут такое дело, — неуверенно начал Иван. — Что? Россия? Ты какого звонишь? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Пруссия. — В общем, я тут подумал и решил, что я все же поеду. — Да? Правда? — не поверил Гилберт. — Ага. Сегодняшним поездом. — Окей. Я тебя встречу. Скинешь потом смс с номером поезда и вагона. Хорошо? — Да. Пока. — Ага, давай, жду. Разговор был завершен, а Россия зло посмотрел на свои столицы и гневно выдал: — Что, добились своего?!

***

На железнодорожном перроне стоял невыносимый шум и гам. Каменная платформа, предназначенная для посадки и высадки пассажиров поездов, была битком набита народом с огромными, громоздкими чемоданами. Обладатели этих больших багажных сумок толкались и протискивались сквозь толпу, бросая короткое: «Дайте пройти!». По станции важно расхаживали таксисты, оголив свои волосатые и потные тела, смачно плюясь кожурой от семечек и громко крича: — Такси-и-и! Такси-и-и! Пятьсот рублей! Недорого! До города за триста! Хей, девушка, красавица, а вас могу за четыреста! Бабки тоже не теряли время даром, а организовали целый отряд быстрого реагирования, выскакивая перед людьми «звездочкой» с парой бамбуковых носков. Кто-то зазывал народ горячими пирожками, кто-то холодным мороженым. Угадайте, что пользовалось большей популярностью. Пирожки? Нет, как вы могли! Мороженое? Тоже не угадали. Самым востребованным на перроне яством была... Вода. Да-да, самая обыкновенна, прозрачная, безвкусная, без запаха — вода. Зато дешевая и ее много, слава Богу! — Ну и, — снова начал брюзжать Иван, пессимистично оглядывая большой Курский вокзал. — С какой целью мы притащились именно сюда? — Да будет тебе известно, — напустив на себя должного пафоса, пустился в объяснения Дмитрий, — что с Курского вокзала Москвы ты можешь поехать прямо в Германию, если сядешь на поезд, что идет до Мюнхнена. Это самый распространенный на сегодняшний день поезд в России, который идет прямиком в указанную страну. Больше нет вопросов? — Еще один, — подала голос Надя. — Ну что еще? — А как Россия доберется до дома Пруссии? Он знает, где он живет? Москва скрестил руки на груди и театрально закатил глаза. — Пох. На месте разберется. С этими словами наши герои отправились в зал ожидания. Внутри вокзала людей было не так много, поэтому стулья, обитые искусственной кожей красного цвета, сейчас пустовали. По бокам от них стояли высокие горшки с цветами, чья зеленная растительность была аккуратно пострижена в форме шара, ну, или сферы. Пол был выложен бежевой плиткой в тон стенам и потолку. Атмосфера была довольно уютная и навевала приятные мысли о предстоящей поездке. Но только не для России. Иван Брагинский испепелял убийственным взглядом табло, сообщающее о времени прибытия поездов, и прикидывал всевозможные варианты побега. Явный пофигизм со стороны Ивана ко всему происходящему не укрылся от внимания Москвы. Дмитрий внимательно следил за каждым движением России, гадая, что на сей раз выкинет его страна. И события не заставили себя ждать. — Я отойду на пару минут? — негромко спросил Россия, ожидая ответа своих спутников. — А? — отозвалась Питер. — К-конечно, только ненадолго. Хорошо? — Без проблем, подруга, — Иван дружески хлопнул девушку по плечу и направился в противоположную сторону зала. Москва сощурился, одарив его подозрительным взглядом, и, недолго думая, окликнул Россию: — Хей, Брагинский, ты куда это собрался? — На кудыкину гору, воровать помидоры! — Хорошо. — Дмитрий решил сыграть по его правилам. — Далеко? — Однако, сударь, да! Не буду больше молвить я. Ведь так давно, почти сто лет, меня давно ждет туалет! — Хватит говорить стихами, — не выдержал Москва. — Бесишь. — А по-моему, это очень красиво, — умилилась Питер. — Вот бы мне кто-нибудь читал романтические стихи, темной ночью, когда лишь луна освещает длинную каменную мостовую, где мой возлюбленный признается в мне в любви и предложит выйти за него замуж. Ах-х, это было бы великолепно! — Вернись в реальность, Санкт-Петербург, и отключи функцию «Я - Беларусь». — Вот видишь! — неожиданно воскликнула Надя, хлопнув в ладоши. — И ты стал чуточку поэтом! Но до России тебе еще расти и расти. — О да, — закатил глаза Москва. — Я никогда не проникнусь такой нежной и трепетной любовью к унитазу, как этот ценитель высокого искусства. Надо будет взять у него пару уроков. За этой болтовней обе столицы не заметили, как Иван по-тихому улизнул из зала ожидания. Протискиваясь сквозь настойчиво прущую внутрь толпу, Россия искал глазами тех самых таксистов, которых видел при прибытии на вокзал. Но почему-то ни одного из них сейчас не было на перроне, нехорошо это. Над головой сгущались темные грозовые тучи, похоже, намечался сильный ливень, а Иван ой как не хотел попасть под него сейчас. Он еще до дома не добрался. Если пойдет дождь, то Москва и Питер на все сто процентов запихнут его в поезд и отправят в Германию в один конец. Черт, надо торопится. — Простите-е-е! — громко крикнул Иван, завидев у столба двух курящих мужчин, которые, в отличие от остальной толпы, особо никуда не спешили. — Вы случаем не таксисты, а? Оба повернули голову в сторону России и коротко кивнули, мол, совершенно верно, парень. Выдохнув облачко сизого дымы изо рта, один из таксистов жестом пригласил Ивана к своей машине — старенькой обшарпанной «Волге», которую навряд ли теперь можно встретить на улицах страны. Но, похоже, хозяин своей серенькой замарашки очень гордился тем, что является обладателем такого раритета. А все ваши иномарки - просто вздор какой-то! — Тебе докуда, парень? — коротко спросил его мужчина, бережно поглаживая свою «ласточку» по облезлому крылу. — Куда угодно! Лишь бы подальше отсюда. — Не, парень, так не пойдет, — отрицательно покачал головой таксист. — Мне нужны точные... Эмм, как их там, во! Координаты! — Ну правда, мне все равно, — стал упрашивать его Иван. — Хоть на край света! — Нда, — за спиной России послышался осуждающий голос. — А в Германию не хочешь? Иван медленно обернулся назад и столкнулся с холодной парой матово-серых глаз. Москва прожигал его презрительным взглядом, убийственная аура окутала его с ног до головы. Безэмоциональный Дмитрий сейчас просто готов был взорваться от нахлынувшей на него злобы и прибить Ивана прямо на месте. Его лицо говорило само за себя. Белесые брови сошлись на переносице, а губы были сжаты в тонкую полоску. Все это выражало негодование и даже обиду столицы, которая явно не рассчитывала, что Россия может так подло поступить. — Ну как, прогулялся? — ядовито прошипел Москва. — Да, вполне, — хохотнул Иван, стараясь не выдавать признаков волнения. Россию боялись и ненавидели большинство западных стран. А Иван в свою очередь впадал в немой ужас и шок при упоминании о Москве. — Нам нужно возвращаться, — робко напомнила Питер. — Поезд скоро прибудет. Как раз после этих слов послышался пронзительный свисток машиниста, сообщающий о том, что все готово к отправке. Троица — страна и две ее столицы - от неожиданности шарахнулись к концу платформы и впали в ступор на несколько долгих секунд. Первым опомнился Дмитрий, услышав второй сигнал. Он громко прикрикнул на своих спутников и погнал их вперед. — Быстрее, быстрее! Мы должны успеть! — Н-но, — задыхась, ответила Надя. — Разве... Поезд не должен прибыть... К... Платформе? Ухх! — Да, но к другой!!! Все трое что есть сил, устремились к последнему перрону, откуда должен был отправится поезд. Они бежали сломя голову, не разбирая дороги, жадно хватая ртом воздух. Ноги будто налились свинцом, каждый шаг давался им невероятными усилиями. — Мы... Мы опоздали! — прохрипел Россия. — Нам уже не успеть. — Заткнутся и бежать!!! — выпалил Дмитрий. И вот, когда машинист уже собирался подавать третий свисток, он завидел троих бегущий людей — двух молодых парней и девушку. Они что-то кричали ему о том, чтобы он не вздумал трогаться, но мужчина их вовсе не слышал. Тогда Москва решил пойти на отчаянный шаг. Он схватил плетущегося сзади Россию и буквально швырнул его в одну из открытых дверей вагона. Женщина средних лет, проверяющая билеты при входе, подпрыгнула от ужаса, когда в тамбур влетел какой-то парень. Дмитрий и Надежда остановились и помахали уезжающему Россию, который извинялся перед контролершей за «эффектное появление». — Удачи! — Пока, Россия! — Найдите Англию! — Пока-а-а!!!

***

В плацкарте, где Россия должен был провести последующие двое суток, было пусто. На четырех спальных сидениях лежали свернутые в «рулет» матрас, одеяло, подушка и простынь. Иван присел на краешек койки и устало уронил голову на стол. За окном забарабанили первые дождевые капли. За ними, отбивая неведомый ритм, последовали другие, и скоро весь унылый пейзаж скрылся за серой пеленой дождя. Изредка в пути мелькали ветхие полуразрушенные строения и выковыренные с корнем деревья, которых постигла такая печальная участь либо из-за халатности человека, либо из-за могущества одной из природных стихий — молнии. Красивая и опасная, остается только молча восхищаться. Желательно издалека. И не где-нибудь в лесу. Желательно не вблизи с морем. И явно не рядом с металлическими предметами. И вообще, лучше сидите дома, молча пища от восторга под кроватью, через зашторенную занавеску. С выключенным электричеством, без воды и газа, но зато издалека, ха-ха! — Эй, мужик, тут не занято? — к Ивану в плацкарт ввалились троица слегка поддатых «рашенмэнов». Россия коротко кивнул им, и те развалились на сиденьях, изучающе смотря на Ивана. — Слышь, а тебя как звать-то? — спросил явно главный среди них дядька со сдвинутым козырьком на голове, кое-где порванной тельняшке, синих трениках и... О боже, не смотрите, шлепанцах с носками. Да-да, с носками. Сезон высокой дачной моды. — Иван. — Значит Иваныч, — поспешил переделать на свой лад мужик. — А я Семеныч! А это, — Семен кивнул в сторону своих дружков, — Коляныч и Петрович. — О, ясно, — добродушно улыбнулся Россия. — Ага, ну че, бухнем! Кто за? — Обижаешь, Семеныч. — Вот-вот. — А ты с нами? — поинтересовался Семеныч, смотря на Ивана. — Я? — удивился Россия, строя из себя ботаническую фиалку. — Ну конечно! Наливай! Веселые гулянья по-русски. Начало. Вешайтесь, иностранцы! Разлив по стопкам водку, Семеныч тряхнул головой и решил провозгласить тост. Собутыльники охотно поддержали его в этом. — Итак, — медленно начал Семен, оттягивая сладостный момент вкушения водки. — Выпьем же за то, что... Гммм, гхмм, — призадумался алкаш, почесывая щетину. — Во! За то, что мы, эммм... — Да ну тя, Семеныч, даже тост нормально сказать не можешь! — возмутился Колян, толкая друга в бок. Тот согнулся пополам и тяжело опустился на сиденье. — Гад, не по почкам же! — Идиоты, выпьем за то, что... И вот так продолжалось около двух часов. Иван, Семеныч и его компания каждый раз выпивали невесть за что, а потом начинали распевать песни на весь вагон. Русским было все равно, они мирно посапывали в своих постельках, держа большой палец руки около рта с таким видом, будто вот-вот сунут его в рот. Просто милые и безобидные создания, держащие у себя под сиденьям ручных медведей на поводке и ящик водки в чемоданах. Ну, это было так только по мнению иностранцев, которые впадали в бешенство, слыша в двухсотый раз гимн Российской Федерации и треклятую песню «Катюша». Где-то в четыре утра Иван разогнал пьяный балаган по своим койкам и, вернувшись в плацкарт, удовлетворенно залез под одеяло, мечтая провалиться в глубокий сон где-то на вечность. Желательно на две. Но воплотить задуманное в жизнь ему все никак не получалось. Россия долго ворочался и никак не мог уснуть. В голову лезли непонятные мысли, иногда, проваливаясь в дремоту, Иван слышал чьи-то неразборчивые голоса и крики о помощи. Странно все это. Когда России наконец-то удалось заснуть, перед глазами предстала удивительная и пугающая картина. Сон был как настоящий. Да, самый настоящий кошмар. Тогда Иван проснулся в холодном поту, мелко дрожа всем телом, а перед глазами все стоял недавний сон. Единственное, что он запомнил, так это белый свет и жгучий холод. Он, Иван, изо всех сил бежал к этому свету, пытаясь ухватится за него. Но как только он касался ослепительного луча, то тот сразу исчезал, а сам Россия падал в пустоту. Было темно и страшно. Темнота поглощала его со всех сторон, затягивая все больше и больше в бездну кошмаров. Навсегда врезалось ему в память еще кое-что. Этого Иван никогда не забудет. Он видел нечеткий расплывчатый силуэт невысокого человека, чьи пронзительные, отдающие ужасом и убийственным хладнокровием голубые глаза светились сквозь всю эту тьму, как спасительный маяк надежды. Но так ли это было на самом деле...

***

— Блин, Россия, что так долго? — как всегда ворчал сердитый Пруссия, встречающий Ивана на перроне. — Я тут уже поджарился до золотистой румяной корочки, как курица гриль в духовке! — Гил, ты идиот? — усмехнулся Россия. — Я не могу заставить поезд ехать быстрее. — Пошлите уже, — прервала диалог Венгрия, по чьей инициативе, кстати, начались поиски Англии. — Ммм, куда? — полюбопытствовал Россия. — В хостел на окраине города. — А что мы там забыли? — Два трупа и холодильник! — разозлилась Элизабет, пытаясь ударить Ивана по голове. — Мы выяснили, что незадолго до того, как Артур исчез, он жил в одном из хостелов. Поэтому его и не видели дома. — Хорошо, — кивнул Пруссия. — Едем. — Господи, за что мне это! — простонал Россия и поплелся за Венгрией и Пруссией. До хостела было где-то двадцать минут езды. Гилберт, как самый настоящий уважающий себя немец, ездил на собственной машине собственного производства. Пруссия усадил обоих пассажиров на заднее сиденье (чтобы не болтали под ухом на переднем), предварительно прочитав им лекцию о том, что он убьет их, если они испачкают коврики или не дай бог салон! Машина тронулась и, как окрестил ее Россия, «Поездка в Ад» началась. Меньше чем за полчаса наши герои добрались до хостела. Это было старое обшарпанное здание с покосившийся вывеской и источенными жуками дверьми, где еще сохранились стеклянные оконные рамы и дощатый пол. Венгрия не стала медлить и сразу обратилась к женщине, сидящий за столом и перебирающий какие-то бумаги. — Простите, вы работник этого хостела? — Да, — женщина посмотрела на девушку через толстые стекла очков. — Я администратор. Что вы хотели? — Мы хотим узнать, у вас ли проживал Артур Керкленд? — Хмм, Керкленд, припоминаю. Да, был такой. Мы еще несколько раз переделывали его неправильно записанную фамилию в бланке. На лице Элизабет просияла улыбка. — А в каком номере он жил? — Так, сейчас, — женщина стала искать на столе нужную бумагу. Очень скоро она извлекла из нижнего ящика пожелтевший лист, измазанный в шоколаде, где в углу был кокетливо нарисован цветочек. — Сто двенадцатый номер. Вот ключ. — Спасибо вам большое! — Ой, да не за что. А вам зачем? — Нет времени объяснять! — коротко бросила Лиз и погнала своих друзей на третий этаж. Сто двенадцатый номер оказался совершенно обычной комнатой, предоставляющий своим постояльцем лишь спальное место без дополнительных удобств. Короче, вошел и сразу лег. Это единственное, что можно было сделать. Обстановка была довольно непримечательной. Двухспальная кровать с незамысловатым рисунком, грубо сколоченные прикроватные тумбы, заляпанное зеркало и окно... С видом на кирпичную стену. — И зачем такому человеку, как Англия, поселяться в таком, кхемм, убогом месте? — понизив голос до шепота, сказал Пруссия. — Ну, откуда нам знать, что у этого сумасшедшего на уме, — пожал плечами Россия. — Арти не сумасшедший, — гневно бросила Элизабет. — О-о-о! — синхронно воскликнули парни. — Даже Арти. Вот, значит, какие у вас отношения! — Больные ублюдки, — процедила Лиз, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Ладно, мы все равно ничего полезного не нашли, — развел руками Иван и направился к двери. — Возвращаемся. — А вдруг тут есть еще... Венгрии не дал договорить громкий вскрик России: — Вот это да! — Что там? — обе страны синхронно вытянули шеи, разглядывая находку через плечи Ивана. Россия держал в руке визитку, которая гласила: «Королевский Институт (Лондон)», принадлежащую некому Джеку Хоггарту, ученому-биологу из Шотландии.