Когда становится грустно

Нимринель никогда не запирала двери в свою комнату. Она привыкла жить в беспокойном режиме, когда Мираль может прибежать посреди ночи и уломать её на какую-то авантюру. И это после дня работы. Она всегда старалась тратить как можно меньше времени на переодевания, причёски и на все то, чем так увлекаются женщины, а потому одежда, которую она собиралась надеть, уже висела на вешалке у шкафа, готовая к использованию. Леголас хорошо различал очертания комнаты в темноте. Окна зашторены, свечи и камин погашены. Темнота и тишина. Лишь со стороны большой кровати слышится чье-то мирное дыхание. Он не знал, зачем сюда пришёл. Не знал, почему запер за собой дверь. Зачем медленно подошёл к кровати и, опустившись на корточки, осторожно коснулся толстой тяжёлой косы, покоившейся на подушке. Осторожными, плавными движениями он расплетал их, то и дело поднося к лицу, чтобы почувствовать их шелковистость и лёгкий приятный аромат трав. С каждым движением становилось видно, что волосы длинные, доходящие, наверное, но талии. Вероятно, Сьюзен почувствовала манипуляции с волосами, а потому начала ворочаться и, сонно бурча, открывать глаза. По ночному небу все быстрее и быстрее скользили тучи, поднялся ветер, собиралась гроза. Занавески колыхались все сильнее, пропуская в комнату сквозняки и запах грядущей бури. Двое сидящих друг напротив друга эльфа не замечали этого. Они молчали. Глаза в глаза. Их души будто бы вели диалог, для которого не нужно ни слов, ни жестов, а только чувства. Леголас понимал, за чем сюда пришёл. Но это было недостойно короля, воина, ещё не назвавшего девушку своей женой. Но зачем же он все ещё здесь. И почему она его не гонит?.. А может, она тоже… Дыхание перехватывает у эльфа. Он вспоминает каждую встречу, каждый их поцелуй. Он любит её. Навсегда. Она его сердце. Его жизнь. Она его ЖЕНА. И ему жаль тех, кто решит встать между ними. …А она? Она не доказывала, она лишь всегда была рядом. Всегда, когда ему была нужна. Ни разу она не оставляла его в трудный момент. «Люблю. Горю. Хочу… Веришь?» «Сомневаешься?» За окном качаются деревья от страшных порывов ветра, на западе сверкают зарницы, грозно гремит гром. Но даже он не сможет заглушить стук сердца влюблённых, решившихся стать ближе. Леголас стягивает с себя рубашку и домашние мокасины и поворачивается к сидящей на кровати девушке. Взгляд опущен, ей стыдно за себя, за то, что хочет. Телу жарко от непонятных роящихся в голове мыслей, щеки горят, а потому, когда прохладные пальцы эльфа дотрагиваются до скул, аккуратно скользят к подбородку, чтобы поднять потом лицо, девушка вздрагивает. Взгляд синда острый и внимательный. «Боишься..? Не хочешь..?» Беспокоится, боится ошибиться. Сьюзен успокаивается. Она прижимает его ладонь к губам и целует. Шаг навстречу, вторая рука скользит от плеча до талии, а дальше и до края ночной рубашки, чтобы потом, скользнув под неё, начать поднимать вверх. Пальцы Леголаса, холодные, шершавые, скользят по атласной кожи девушки. Он касается её, в то время как она так покорна и неподвижна, пытается сдерживать своё прерывистое дыхание. Леголас подсаживается ещё ближе. Между ними расстояние в две ладони и нерешительность. Обычная, простая ночная рубашка, без кружев, с тонким орнаментом голубых цветочков сейчас кажется Леголасу более откровенной, нежели все ранее виденное им на других женщинах. Ведь как ни крути, близость с самой желанной ему лишь предстоит. Он аккуратно избавляет девушку от сорочки, а после осторожно кладёт её поперёк большого ложа. Грудь девушки тяжело вздымается, по коже бегут мурашки от надвигающейся стихии. Леголаса трясёт. Титаническими усилиями он удерживает себя от дальнейших действий. Целовать, гладить, ласкать, владеть ею, любить до изнеможения. Её ладони с короткими ноготками нервно сжимают простынь. Глаза пристально смотрят за ним. «Не нравлюсь..?»  — Родная… Его голос глубокий и будто бы севший. Он все ещё не может поверить в положительный ответ. Прикосновение её руки подобно тому разряду молнии, что только что осветило ночь за окном. Она кладёт его ладонь туда, где птицей бьется её сердце. «Слышишь?» Следующая молния озаряет уже безумие. Безумные поцелуи, которыми он осыпает её лицо, шею, плечи… Безумные движения её рук, беспорядочно обнимающих его плечи… Безумные и лихорадочные поглаживания, оглаживания, сжатия её мягкого и такого невыносимо горячего девичьего тела… Гром ударяет по земле, беспомощно звенят стёкла, но все это ничтожно тихо по сравнению с биением его пульса. Она не похожа ни на кого из его прежних женщин, будь то эльфийки, будь то смертные. По-эльфийски грациозна и стройна, по-человечески пышна и страстна. Она не стонет, стесняется, лишь тихонько всхлипывает и хнычет, когда он отрывается от её груди. Начался не просто дождь, а самый настоящий ливень, ветер направляет холодные струи прямо в окно, заливая пол, но это мало кого волнует. Леголас знал, что нольдор огненные. Но настолько… Ах… Его девочка осмелела, и теперь он плавится, как металл в огне, от одного понимания, что она его так целует. Откровенно, горячо, пламенно. И вот уже она опрокинула его на простыни… Вид снизу очень неплох… А темные волосы с двух сторон сужают его мир до такого любимого лица. Талия, ниже…поясница…ниже…ещё ниже… Её стон взрывает его сознание, они вновь меняются местами. Леголас пьян, пьян смертельно, но с каждой секундой пьянеет все больше. Она позволяет ему все эти ужасно неприличные касания, от которых она задыхается, поцелуи, спускающиеся все ниже, ласки, что становятся только откровеннее. Вспышки за окном озаряют его светлые волосы, её бесстыдно раздвинутые ноги, острые маковки сосков, на которых ещё осталась влага от его губ…или это дождь? Он избавляется от собственных вещей, глядя в её огромные глаза. Стать ещё краснее..? Можно. Женщины были, не было девочек. Он вновь и вновь пытается подготовить её, но никакие ласки не могут предотвратить брызнувших из глаз бриллиантов. Как бы Леголасу хотелось, чтобы это был дождь, но этот предатель изменил направление, и теперь лишь мелкая морось долетает до ложа. Боль Нимринель похожа для эльфа то на яд, то на сладкую патоку. Осознание, что именно из-за него она плачет, мучительно. Но как пах наливается тяжестью от того победного чувства, что она его. Одну вещь Леголас понял абсолютно точно — он будет её не первым, а единственным мужчиной. Она вздрагивает от каждого его толчка, стыдясь за слабость, коря себя за его переживания. Он шепчет ей какую-то ласковую околесицу, но боль все равно пульсирует внизу, равно как и… желание. Сильный, красивый мужчина, столь аккуратный даже в своей страсти, является тем единственным, за кого бы она умерла. Он переживает за неё, однако нет, нет, но промелькнёт в его затуманенном взгляде вспышка наслаждения. Он все крепче сжимает её, все резче двигается, пока наконец не упадёт на кровать рядом с ней, обняв её так, что невозможно сделать и вздоха. Его наслаждение отдаётся теплом в груди Сьюзен, и оно перекрывает даже физическую боль. Дождь все так же сильно стучит по стенам замка и стёклам, с подоконника давно уже натекла на пол огромная лужа. Дыхание эльфа выровнялось, но он не имеет права сейчас спать. Он столь решительно встаёт с постели, что какой-то бессознательный страх овладевает Нимринель. Она ничего не говорит, даже не двигается, но только высохшие было глаза вёрст влажнеют. А Леголас тем временем находит в шкафу новую простынь, и лишь начав её перестилать, замечает состояние его единственной. - Маленькая? Родная… - поцелуи в попытке передать всю нежность и заботу, что только есть в сердце у синда. Он все-таки меняет простынь и укладывает эльфийку под тёплое одеяло. Закрывает окно, вновь разжигает камин и греет на нем воду для ванны. Она следит за его действиями как в полусне, все замечая, но ни на чем не заостряя внимания. Вот, казалось только что он таскал воду из умывальни, а теперь вдруг оказывается, что над ванной клубится пар, а Леголас идёт к постели. Его руки крепко прижимают её и очень неохотно опускают в воду. Пар пахнет растениями, ранка чуть жжется, обеззараживаясь. Леголас не позволяет её волосам намокнуть, он осторожно отпускает их висеть вне фаянсовой лохани. Эльф аккуратно омывает её тело, смывая собственные поцелуи и следы страсти. Глаза его женщины полузакрыты, на губах лёгкая, но такая счастливая улыбка, а ведь он не смог подарить ей того же наслаждения, что получил сам. «В следующий раз будет по-другому.» Леголас хмурится, когда понимает, что водой не смыть все следы. Он злится на себя, глядя на фиолетовые и красные отметины, ярко выделяющиеся на фарфоровой коже. «Прости…» Она его не слышит, она погружена в приятную дрему, она послушна как кукла, не мешает ему обтирать её сухим и мягким полотенцем, не возражает, когда он, положив её на постель и закутав, уходит, но вновь возвращается совсем скоро и начинает покрывать её кожу тонким слоем пахнущей травой мази. Лишь когда его пальцы скользят внутрь неё, она открывает глаза. «Пройдёт быстрее и болеть не будет.» Она вновь закрывает глаза. Ей кажется, что это сон, один из тех, что мучают её уже очень давно, заставляющий её просыпаться с жарким румянцем на щеках и влагой между ног. Она хотела того, что произошло. И никогда не пожалеет. <i></i> Он вновь ложится рядом с ней и привлекает её к себе. Его плечо создано для её головы, она это знает, и сама обнимает его руку, целует пальцы и тихо шепчет: - Люблю… Её шёпот достигает его слуха и нежно касается губами её лба. За окном неистовствует дождь, но в комнате тепло и уютно. От камина идёт неровное свечение, тихо трещат головешки. А на ложе любви, крепко обнявшись, спят две половинки единого целого, наконец решившие склеиться окончательно. Мосты сожжены. Они вверили друг другу себя целиком, без остатка, без синение и без сожалений. Именно к таким и приходит счастье. Оно поселяется в их жизни без прописки и регистрации, но остаётся навсегда, пока смерть не разлучает возлюбленных. Но разве наши герои смертны..?