Перевертыш

Рицка, как надеялся, вернулся в собственную комнату незаметно. Быстро привел себя в порядок, а то после ночи у студента на голове мальчишки царил какой-то художественный беспорядок. Вот бы и в мыслях можно было так легко прибраться! Сегодня никаких занятий не предвиделось, кроме самостоятельного повторения материала, чем Рицка и занялся. Искренне старался. Но мысли через каждые две секунды уплывали к светловолосому Стражу. В голове постоянно крутились моменты, с ним проведенные. Иногда Рицка злился, прокручивая тот или иной эпизод, осознавая, как по-детски вел себя. А иногда просто замирал от ощущений. Щеки так и горели от воспоминаний, что он спал в постели Соби! С Соби! В обнимку! Всю ночь! И Агатсума был отнюдь не против — чего только стоило его ревнивое прижимание. Или же однозначная реакция тела, имевшая виды на попу Аояги. Честно? Да, Рицка просто струсил и сбежал. Вполне мог провести с блондином и этот день, как-нибудь отоврался бы от сенсея, но… Юную Жертву стальными зубами грызли стыд и вина. Соби же просил его не лгать! А о скольком он обязан умалчивать! Хоть о том, что младший Агатсума живее всех живых! Нет, об этом он никому не смеет сказать. Эта тайна крепко запечатана в узоре на шее. Даже Ритсу-сенсей, попытайся что-то узнать, скорее погубил бы воспитанника. Возлюбленный — мастер заклинаний. Но Соби так больно из-за смерти брата, Рицка же видит… Черт! Кулак врезается в стену, оставляя на ней капельки крови. Может, стоит рискнуть? Рассказать все, что успеет сказать, прежде чем умрет от боли и кровопотери. Смерти Рицка не страшился, но что будет потом? Что станет с Нелюбимым, когда он все узнает? У него-то и Жертвы пока нет, кто его защитит? Хотя… Соби ясно выразился, что Жертва ему не нужна. Вряд ли бы он сказал подобное природной половине, а вот Рицке, замене… Он не нужен Агатсуме. Не может быть нужен. И нечего на что-то надеяться! Все, что остается, — держать лицо и уверенно исполнять роль временной поддержки. Рицка понимает, что после Соби он ни с кем не сможет стать в Пару. Нелюбимый — его единственный и последний. После полудня к себе вызвал учитель. Хорошо, что Рицка все же вернулся сегодня. Если не накажут, то и в следующую субботу улизнуть получится. Ритсу-сенсей вел себя… как-то непривычно. Сверлил взглядом, задавал странные вопросы. Аояги держался в типичном равнодушии, но внутри подрагивал. Предчувствие говорило, что так чудесно начавшийся день ничем хорошим не закончится. Учитель впихнул в руки чашку с чаем. Тоже странно. Обычно Рицка заваривал им двоим сам. Беседа, или правильнее назвать допрос, прервался. Подросток уткнулся в чашку, чтобы не встречаться с льдистым взглядом, но все равно уютнее не стало. Вот интересно — у Минами и Соби глаза голубые, но взгляды разнятся кардинально! Внезапно истома охватывает юное тело. Чашка выскальзывает с ослабевших пальцев. — Сенсей… что Вы?.. Щеки пылают, голова отказывается соображать, а внизу живота все стягивает в тугой узел.  — Что Вы… добавили в чай? — Мне не понравилось, что в прошлый раз, когда я взял твои ушки, ты даже не возбудился. Сегодня будет по-другому. — Но я… не хочу… — Что ты сказал? — Я не хочу. У меня есть Боец, я не стану… — Станешь, еще и как! Мужчина схватил подростка за ворот, швырнул на письменный стол. С треском поскакали по полу ручки и карандаши; взметнувшийся ворох бумаг осел белым ковром; ноутбук, практически избежавший печальной участи, был сброшен рукой самого сенсея. — Бойца он себе нашел, видишь ли! Удирает к нему без спросу! Запахом его весь пропитался! — Не надо, пожалуйста, не надо, — молил Рицка, пытаясь отползти, но Ритсу поймал руку и, крутанув, завернул за спину, причиняя дикую боль. Продолжая удерживать извивающегося подростка, мужчина, придавив весом тела, устроил мальчика грудью на столешнице, и другой рукой стал стягивать с него джинсы. «Нет! Нет! Неужели опять… меня изнасилуют?.. Соби!!!» — что есть сил мысленно закричал Рицка. *** Агатсума петлял по пустынным сумрачным коридорам. «Не школа, а концлагерь какой-то», — подумал парень, минуя очередную развилку. Вот уж полчаса бродит здесь, но так и не встретил ни одной живой души, а поэтому спросить о местонахождении Аояги тоже не у кого. Адрес Гоуры — Школы для Жертв — любезно предоставили парни, назвавшиеся Зеро. Соби как раз выходил из дому, когда они пришли. Не то чтобы сражаться, но посмотреть на нового Бойца, старшего брата печально известного Возлюбленного. Так что Нелюбимый немного повздорил с ними. Агатсуму спасало именно то, что он не знал правил, а, следовательно, никакие предубеждения его не сковывали. Соби и сам не знал, с кем связался, и чем это для него может закончиться. Но тут нарисовался Кио. И, на удивление, мальчишки с ним спелись. Вернее, спились. Но даже с пьяных ничего, кроме адреса, вытрясти не удалось. Соби отправился искать мелкого негодника. Они так и не договорили. Вечером он, видите ли, уснул, а утром свинтил до того, как Агатсума проснулся. Так что потребовать объяснений — хороший повод, чтобы заявиться в школу. А еще руки чесались познакомиться с сенсеем, опекуном по совместительству. Парень начал отчаиваться найти здесь хоть кого-нибудь, как вдруг пронзительный крик Рицки разорвал тишину, оглушая силой и болью. Соби не сразу понял, что крик прозвучал прямо у него в голове. Страж поднялся с колен и, что есть духу, бросился за пульсирующей нитью боли, что алела перед глазами. — Рицка!!! Дверь с силой впечаталась в стену, пропуская взмыленного блондина. Парень мгновенно оценил ситуацию. В считанные секунды он оказался рядом и со всего размаху въехал кулаком мужчине челюсть. Мощный удар отшвырнул Минами к противоположной стене. — Рицка… Сейчас… сейчас, малыш, — Соби стянул плащ и укутал дрожащего подростка. — Все хорошо! Обнимая рыдающего ребенка, Агатсума оглянулся на их врага. Мужчина лежал на полу без сознания. — Рицка! Рицка, я понимаю, как тебе страшно и больно, но постарайся услышать меня. Я не знаю обратной дороги. Как отсюда выбраться, Рицка?! Для верности парень слегка встряхнул Жертву. — Соби… Закрой глаза. — Что? — Сконцентрируйся на своей квартире. Ощути это так, словно ты уже там. — Но… — Я верю, что у тебя получится. Я помогу. Давай же! Агатсума зажмурился и последовал за импульсами Силы Жертвы. Самым страшным оказалось позволить им падать в разверзшуюся вокруг черную бездну. Но все закончилось так же стремительно, как и началось. Рицка вскрикнул, Соби открыл глаза, осознавая, что они зависли под потолком. Но через мгновение парни кулем рухнули вниз, проламывая оказавшийся под ними обеденный стол. — Рицка! Ты цел?! — Кровь! Соби! — Где?! Держись, малыш! — Не я, дурак, ты ранен! — Я? — удивленно моргнул Нелюбимый, и тут же зашипел, наконец прочувствовав деревянный обломок, прошивший плечо. — Вот, черт! Нужно вызвать скорую. — Не нужно. — Рицка, я, конечно, все понимаю, но… — Я Жертва, Соби! Меня с детства учили справляться с травмами! Кровь уже не идет! — Действительно… Блондин внимательно оглядывал ранение, но новых потеков не заметил. Боль тоже исчезла. — Подняться можешь? Рицка сдавленно улыбался. — Думаю, да. Соби, осторожно выбравшись из обломков, подтянул подростка. — Садись на постель. Нет, лучше на пол, об постель спиной обопрись. Будем твою «занозу» извлекать. Рицка постарался пошутить, но выглядел бледно. Лучше бы это его ранило! Почему Соби? Вот что он за Жертва такая кривая? Аояги едва не свалился в обморок, покуда обломок был извлечен и рана затягивалась, повинуясь энергии Агнца. Видеть, что пострадал Страж было… невыносимо. — Эй, Рицка, ты чего?! Ты же сказал, что с детства учился лечить! — Только мне не приходилось лечить никого, кроме себя, — шепнул мальчишка. — А здорово получилось. Блондин удивленно ощупывал плечо. Кроме следов от крови ничего не указывало на недавнее ранение.  — Я думал, что очень хорошая Жертва. Что Боец со мной в безопасности… — Рицка, — художник потрепал паренька по макушке, — мы не в супермаркете. — Чего? — Заканчивай рекламировать себя, словно ты товар. Да еще и на распродаже. — Угу. Рицка отполз в сторону и старался не смотреть на переодевавшегося блондина. — Надеюсь, ты понимаешь, что больше я не позволю тебе вернуться в ту школу? Эй, Рицка, ты меня вообще слышишь? Парень подошел, приподнял лицо мальчишки за подбородок, с тревогой вглядываясь в сверкающий нездоровым блеском взгляд. — Что это с тобой? Аояги попытался сбежать, но блондин не отпускал. — Ты весь горишь. Либо это последствия вчерашнего купания под дождем, либо… — глаза Стража сузились, выражая злость, — кое-кто желал с тобой хорошо развлечься. — Отпусти… Оно само пройдет. Только не прикасайся ко мне. Пожалуйста… Рицка хрипел слова, лихорадочно облизывая губы и раздевая художника взглядом. И Соби впервые не было противно ощущать на себе вожделение другого. — Глупышка… Такое само не проходит… Соби склонился к губам мальчишки, целуя бережно. Парень все еще вздрагивал от мысли, что бы случилось, не окажись он вовремя рядом. Какое счастье, что смог помешать сенсею–извращенцу осуществить задуманное. Больше он ни за что и никому не отдаст своего Рицку. Да, именно! Они принадлежат друг другу. И Соби знает, как закрепить их связь. Ловкий маневр Агатсумы и внезапная прохлада простыней покалывает спину Рицки. Блондин устраивает Аояги на постели, успев стянуть с мальчишки свой плащ, и напористо разводит колени. — Соби! Соби, что ты делаешь?! Мальчишка елозит, стараясь удрать, но блондин не отпускает — прекрасно видит: в аметистовых глазах не страх, а смущение плещется. — Помогаю тебе. Художник устраивается между стыдливо разведенных ног, осторожно скользит губами по напряженному члену, забирает в рот. Рицка повизгивает и дрожит. Глазища расширены от ужаса — разве же можно творить такое? Там же… Это же… На прокушенных губах выступают капельки крови. Удовольствие такое острое и такое запретное. Аояги ощущает себя вором — разве такое счастье может принадлежать ему? Чем он заслужил? Но мысли надолго в голове не задерживаются. Мир сужается до ощущений от действий блондина. Рицка способен лишь поскуливать и шарить руками, безнадежно стараясь найти опору, чтобы не улететь в открывшийся ему мир. — Не сопротивляйся. Все хорошо. Голос Соби слышится словно из-под водной толщи. Он где-то далеко–далеко, в темной пелене. Тогда как мир вокруг Рицки яркий и прожигает нервные клетки остротой ощущений. Воздуха не хватает катастрофически, мальчишка дышит, словно гончий пес. Тело пронзает судорогой, а звонкий вскрик знаменует финальную вспышку наслаждения. Волна расслабления, будто бы оазис для обезвоженного в пустыне путника, омывает Рицку, унося в ту самую черную толщу воды. К остывающему боку прижимается спокойное тепло. Чуткие пальцы, поглаживающие по волосам, кажутся такими нужными. — Не уходи… — шепчет подросток, погружаюсь в сон. — Глупый, — тихо отзывается Страж. — Не бойся потерять меня, Аояги Рицка. Теперь ты от меня не отделаешься. Агатсума вслушивается в размеренное дыхание мальчишки, стараясь понять, что тому пришлось пережить и какие преграды прошлого Жертвы могут попытаться вклиниться в их счастье. То, что характеры у обоих не сахар — это понятно. Но какую еще ерунду вложили в голову ребенку, и как в том Рицку разубедить? — Соби… — Уже проснулся? — Я не заметил, как уснул, прости. — Глупости, это нормально. — Соби, а…? Аояги открывает рот, чтобы продолжить вопрос, но щеки стремительно заливает краска, и мальчишка тушуется. — О, небо! Рицка, не смей говорить, что до сих пор стесняешься! Слова действуют как надо — подросток мгновенно взвивается. — Я не стесняюсь!!! Откуда такие познания, а?! У тебя же еще ушки есть, Соби! Блондин пару раз удивленно моргает, выслушивая обвинение, а потом заходится громким смехом. Жертва обиженно насупливается. — Ревнуешь меня, Рицка? Аояги закусывает губу и отводит взгляд. Ревновать можно свою пару, того, кто по праву… А он… У него нет никаких прав на Нелюбимого. — Ты такой ребенок, Рицка! Отсмеявшись, Агатсума треплет парнишку по макушке. — Нет нужды тренироваться на других. Знания порождаются желанием. Нужно чувствовать себя и партнера, и тогда все сложится. Рицка издает звук, означающий и сомнение, и принятие ответа. Блондин довольно улыбается. — Эх ты, маленький ревнивец. Гляжу, мы идеально подходим друг другу, — тихо говорит в сторону художник. — Соби… Жертва вспыхивает и вновь прячет взгляд, отчаянно кусая губы. — Ого! Хорошие же у твоего сенсея афродизиаки, — присвистывает парень. Агатсума, вздернув бровь, задумчиво смотрит на вновь зарождающееся возбуждение Рицки. Подросток не знает, куда деться от столько пронзительного взгляда. Зачем же… разглядывать вот так?!! — Рицка, я тебе нравлюсь? От внезапного вопроса Стража у Жертвы челюсть отвисает. — Дурак! Я же сказал, что люблю. — Рицка! — напористо произносит художник. — Я нравлюсь тебе? — Очень… — Хочешь быть со мной? — Конечно! — Я в другом смысле. — А-а… — мальчишка давится воздухом, но отвечает. — И так тоже да. Блондин хмыкает, а Рицка ерзает, открыто раскинувшись под нависшим над ним парнем. В глазах мальчишки горит отчаянная решимость. Ясно, что весь его опыт сводился к больному на голову опекуну, и ничего, кроме боли, Рицка не знал. Вот и еще один барьер, что придется преодолевать Стражу на пути к сердцу Жертвы. Такому доверчивому и такому израненному сердечку. Соби целовал Рицку, изливая всю нежность, которую мог дать. Водил пальцами по белесым полоскам шрамов, мечтая загладить их. И парню даже начало казаться, что некоторые исчезают. Но определить наверняка он не мог — стоны Рицки отдавались в паху мучительно–сладким тянущим чувством. И сам мальчишка стал проявлять активность, бесстыдно лаская Стража везде, куда дотягивался. Особенно чертенка забавляли кошачьи ушки Агатсумы, которые можно было тянуть, покусывать, щекотать. А также производимый эффект, если зажимать меж пальцами ног и массировать основание хвоста. Блондин радовался расслабленности Рицки и неспешно его готовил, хоть сдерживать себя оказалось безумно трудно. — Соби! Мальчишка внезапно испуганно вскидывается и парень замирает. Он сделал ему больно и не заметил? Плохо. — Соби, а ты так и не сказал, нравлюсь ли тебе я! Взгляд испуганный, но упрямый. Ясно, что никакого продолжения не будет, если блондин не ответит. — Рицка, неужели ты думаешь, что я делал бы подобное с кем-то, к кому не расположена душа? И знаешь что? У тебя в голове много лишних мыслей. Сейчас это исправим. *** Из блаженного сна Агатсуму вытащило ощущение смутного, словно бы беспричинного, беспокойства. Рицки опять не оказалось рядом. Но бросаться на его поиски не пришлось. Неким, опять же пока с неведомым Стражу названием, чувством, Жертва ощущалась совсем близко. Поразмыслив, Соби предположил, что мальчишка на балконе — больше в квартире–студии прятаться было негде. Парень потянулся — блаженная нега разливалась по телу, отнюдь не способствуя подъему в столь ранний час. Лучше он в постели подождет Рицку. В конце концов, парнишке нужно личное время и пространство. Иногда. Очень редко. Агатсума улыбнулся. Теперь его жизнь станет совершенно иной. Впервые после смерти Сеймея Соби радовался жизни и переменам в ней. Впервые захотелось опять мечтать и строить безумные планы на будущее. Честно сказать — блондин сам от себя не ожидал таких финтеклей и ускорения событий. Он намеривался сближаться с Рицкой постепенно, давая им обоим время и чтоб привыкнуть, и подрасти кому-то. Но обстоятельства так сложились. К тому же, что отрицать? Агатсуму — вечно ледяную Луну — тянуло к этому несносному мальчишке до сноса мозга. Парень поворочался, стараясь найти удобное положение, но проклятый тревожный зуд под кожей не давал покоя. Это как когда соринку из глаза вынимаешь — вроде и нет уже, а ощущение остается. Возможно, это эффект потери ушек и хвоста? Вроде как отсутствующие элементы тела. Но, прислушавшись к себе, Агатсума понял, что дело не в нем. Рицка. Мелкий все никак не возвращался в комнату, и явно с ним что-то не в порядке. Соби бросился на балкон как был — в неглиже, и даже не обратил на это внимание. — Рицка! Мальчишка забился в угол и зажал зубами руку, заглушая рыдания. — Ой-ёй. Рицка, приди в себя! Судя по холоду конечностей и туманному, бессмысленному взгляду — сидит он тут давненько и порядком накрутил себя. — Что опять случилось, а, малыш? Аояги шмыгнул носом и пробурчал что-то невразумительное. — Наконец-то хоть какие-то признаки разумной жизни в тебе. Пойдем-ка в дом. Я тебя отогрею, а ты все мне расскажешь. — У-у… — Как знаешь. Соби тяжело вздохнул и ушел, оставив Рицку всхлипывать в полной растерянности. Аояги не хотелось, чтобы Боец видел его таким. Просто он не ожидал такого раннего пробуждения парня. Но раз уж так вышло. То, что он ушел… болью кололо грудь. Но Соби прав — нечего ему тут мерзнуть с такой размазней. Рицка не должен… Он не… Он всего лишь… замена… — Закончил? — А? Подросток вздернул голову, ошарашенно глядя на блондина. И когда тот успел вернуться? — Я говорю, что если ты закончил заниматься самоедством, то вот горячий шоколад. Конечно, приятнее было бы пить его в постели, но если ты твердо намерен и дальше пребывать здесь… Агатсума вздохнул и опустился рядом, ставя перед Рицкой чашку с парующим лакомством и отхлебывая из своей. Иногда Соби проклинал дар фотографичной памяти художника. Потому что теперь эти опухшие, зареванные глаза будут являться ему в кошмарах. Но Страж сделает все, чтобы только там он их и видел. — Чем будем сегодня заниматься? — А разве тебе не нужно в университет? — Прогуляю. — Прости. — Чего? Рицка, что ты постоянно извиняешься?! — Из-за меня у тебя будут неприятности… — Рицка, непрогуливающий студент — это нонсенс. Успокойся, все нормально. — Но ты… Ты теперь… А твои друзья… что скажут? Нет, я не имел никакого права… Я… — Рицка? Ну-ка. Парень подцепил подбородок мальчишки пальцами, удерживая так, чтобы он не мог отвернуться. — Рицка, ты это что? Ты переживаешь о том, что… — Соби стал душить смех, — что… вроде как лишил меня ушек? Блондин закусывал губу, чтобы не рассмеяться в голос. А вот Аояги снова глотал слезы, вызванные отнюдь не смехом. — О, небо, Рицка! Какой же ты еще глупыш! — Соби притянул подростка и поцеловал. — По-моему, переживать надо мне. — У? Почему? — Я совратил несовершеннолетнего, — печально выдохнул Боец. — Соби! Ничего ты не… И вообще, мне шестнадцать через год! С хвостиком. Я не мелкий! — Да, ты определенно взрослый, — усмехнулся Страж. — Соби!!! — Тише, котенок, — парень приложил палец к губам подростка. — Мне было неприятно после всего произошедшего проснуться и обнаружить, что я опять один в постели. А еще больно от того, что ты не забрал то, что теперь по праву твое. А помнится, — он зашептал, придвинувшись к мальчишке, — что ночью ты виртуозно изловил мои ушки зубками. Щеки мальчишки мгновенно заалели. — Соби… — Рицка, не будь таким милым, иначе мы останемся без завтрака, обеда и ужина, поскольку весь день я буду заниматься с тобой любовью. — Я… я согласен! — выпалил подросток, перелезая парню на колени. — Чертенок, — блондин улыбался, любуясь мордашкой мальчишки. — Идем. Художник поднялся, удерживая Рицку на руках. — Соби… Подросток уткнулся носом в шею Стража с блаженством вдыхая запах. — Ты такой… сильный. — Чтоб тебя носить — не много сил нужно. Соби опустил Рицку на постель и прошелся ладонями по бокам мальчишки. — Одни косточки же! — он устроился рядом и обнял Жертву. — Соби… Шаловливые пальчики тут же пробежались по торсу студента, лаская, но парень поймал руки мальчишки, не позволяя продолжать. — Соби? — удивленно спросил Аояги. — Разве мы не…? — Не. Спи. — Почему? Я тебя чем-то обидел? Я… — Рицка! Кто прорыдал на балконе полночи? Вон, глаза посоловелые! — Но я не… — Котенок, не бойся… Соби прикоснулся в нежном поцелуе. — У нас есть время для всего. Никто не разлучит нас. И да, вот это твое. Он вложил светлые ушки и хвост в руки мальчишки. — Пушистые… Рицка зарылся лицом шерсточку хвоста, вызывающего у всех зависть. — Я буду беречь их! — Да уж, постарайся. Соби усмехнулся, представляя, какой фурор произведет в университете. Может, заготовить пару–тройку ответных фраз, назначение которых — повергнуть тех, кто не падет от факта безухости популярного студента? — Рицка, хоч… Но парень умолк, услышав тихое сопение. Осторожно очертив пальцем контуры дорогой сердцу мордашки, Агатсума устраивается рядом, намереваясь уже со спокойной душой продолжить прерванный сон. — Вот только попробуй вновь исчезнуть из постели до того, как я проснусь, — шепчет он. — А то что? — в ответ мурчит Рицка, а во взгляде пляшут хитрые бесята и ни капли сна. — Накажу твою попу так, что ты неделю сесть не сможешь. Страж старается придать голосу строгость, но взгляд прикован к розовому язычку, очерчивающему контуры нежных губок проказника. — Взрослый искуситель, — смеется Аояги. — Кто бы говорил, — бурчит Соби, отмечая, какой нежный, словно трель колокольчиков, смех у мальчишки. Кажется, он слышит его впервые. А хотелось бы почаще. — Соби… Как ты нашел меня? — Почему ты ушел? — Я не мог остаться. — Врешь. — Я не вру! — Врешь. — Ты ведь сказал, что тебе не нужна Жертва! — Правильно! Мне не нужен Агнец, мне нужен Рицка! Аояги потупился, вновь нервно покусывая губу. Нужно что-то с этим делать. — Так ты хотел, чтобы я учил тебя? Поздравляю, ты своего добился. Теперь я займусь твоим воспитанием. — И… что ты хочешь со мной сделать? — с игривыми нотками спросил чертенок. — Я научу тебя ценить самого себя, бережно к себе относится и… — И-и? «И потом я признаюсь, что люблю тебя, Рицка». — Соби! — удивленно и восхищенно воскликнул мальчишка. — Чего ты так визжишь? — непонимающе отозвался блондин. — Я буду очень–очень стараться!!! Агатсума недоверчиво смотрит на враз просиявшего Аояги. С чего бы эта мордаха вдруг запылала счастьем? А Рицка хитро щурится и помалкивает. В самом деле — не палиться же, что в Паре возможно слышать мысли друг друга. Все это Соби еще предстоит раскрыть. — Да, кстати. Парень повернулся и взял коробочку с прикроватной тумбочки. — Вот, держи. — Эт… это что? Рицка вдруг начал заикаться и не спешил брать протянутую ему вещь. — Мобильный телефон. Ты же сам видишь. Понимая, что слова должного эффекта не возымели, Агатсума решил уточнить. — Это тебе. Подарок. — Н–но… — Бери, — с нажимом говорит блондин. — Это приказ? — улыбается мальчишка. — Настоятельная рекомендация, — смеется Соби и треплет Жертву по волосам. Агатсума Соби, Нелюбимый, намерен наладить со своим Агнцем, Аояги Рицкой, все возможные виды связи.