Перевертыш

Если ранее к Агатсуме Соби без опаски приближались лишь преподаватели да Кио, то с недавних пор первые сдали позиции. На любого, посмевшего его окликнуть, студент метал такие убийственные взгляды, что волей–неволей задумываешься о смысле своего бренного существования. Одному Кайдо как с гуся вода. Правда, и он не узнал повод дурного настроения блондина, как ни допытывался. А повод у Соби был. Мелкого паршивца вторую неделю ни сном, ни духом. Агатсума чувствовал себя, словно его продинамили самым изощренным образом. За все это время никто не приближался ни то, чтобы дать ответы на вопросы, но даже с целью похитить его! Ни тебе Пар, ни Системы, ни боя, ни магии, ни чертового безушастого пацаненка. У Соби осталась только память ощущения его губ. И если во всем остальном можно усомниться, то трепет поцелуя Агатсума ощущал до сих пор. Стоило только подумать… Соби намеренно держался на виду, надеясь, что враги придут за ним. Потому, что их появление — повод для встречи с Рицкой. То, что Жертва непременно будет рядом в случае опасности, сомнений не вызывало. Уж больше Страж оплошности не допустит, и Аояги не удастся сбежать. Видать, мелкий чертенок это и сам понимает, раз не показывается на глаза. О том, что его мог наказать опекун за «самоволку», Агатсума старался не думать. Потому, что эти мысли парализовали. Ярость в груди поднимала голову, как древний дракон, и желала сжечь любого, кто посмел просто криво взглянуть в сторону темноволосого подростка. Соби едва справлялся с собой, подавляя нахлынувшее желание убивать. Он и раньше замечал, что природа у него отнюдь не божьего одуванчика, но чтобы до такой степени… И из-за кого?! Незнакомого мальчишки! Вот что в нем такого?! А если это просто инстинкт Бойца? Рицка же говорил, что Страж и Агнец составляют пару. Может, это насмешка природы над ним? За то, что так долго был недружелюбен к роду человеческому. Может, и не в мальчишке дело? Это просто так Боец в нем реагирует на энергию. А желание защищать подростка — обычный инстинкт собственника. Мое, мол, остальные — руки прочь! Агатсума раздраженно хмыкнул. Все это домыслы. Ему надо еще хоть раз встретиться с Аояги. Вот только где его искать? Или найти другую Жертву и поцеловать? Чтобы точно понять — инстинкт или нет. При этой мысли блондина передернуло. Он и раньше был не падок на поцелуи. Так, случалось пару раз, из чисто научного интереса. И теория была подтверждена — не интересно. И тут появляется этот ребенок… Какого черта! Нет, будь они хотя б примерно одного возраста. Хм… А если так посмотреть, разница-то от силы лет в пять. Когда Рицка подрастет — это совсем не разница будет. Соби встрепенулся, понимая, что от подобного вывода в душе разливается тепло и счастливый трепет ожидания. А после того, как он узнал губы Аояги, сама мысль о возможности поцеловать кого-то другого, неважно, парня или девушку, вызывала тошноту. Студент рыкнул, осознав, как серьёзно влип, и карандаш в пальцах разломался пополам. — Соби–Соби, — сидевший рядом Кио покачал головой, — если так и дальше пойдет, тебе ни одной стипендии на канцелярию не хватит. Агатсума в ответ только скривился, поднимая обломок с заточенным грифелем. Не хватит — будет огрызками рисовать. — Кстати, тебе тут просили передать… — Кайдо, я объяснял уже, чтоб ты ничего не брал? — Да сам знаю! Но мальчишка странный был… Соби словно подбросило. — Мальчишка?! — Ну да, капюшон на голову так натянул, что и лица не разглядеть. Конверт мне всучил, и велел тебе передать. Таким тоном, что мысли перечить не возникло. — Дай сюда! Соби вырвал белый прямоугольник из руки друга. — Когда это было? — Перед звонком. Я как раз в аудиторию входил… — Черт, Кио, почему ты только сейчас сказал?! Агатсума вскочил так, что стул отлетел в сторону, и спешно покинул помещение, не спросив ни разрешения, ни принеся извинений. Соби вылетел на улицу, дико озираясь по сторонам, хоть и прекрасно понимая, что Рицка давно ушел. — Вот… гаденыш! В глаза мне взглянуть не хочет! Письмо он передал! Соби плюхнулся на лавочку и вскрыл конверт. Прочтя выведенные каллиграфическим почерком строки, блондин едва не взвыл от отчаянья. Аояги предлагал встретиться на выходных. Обещал прийти домой к Стражу. Агатсума скрипнул зубами — сегодня только вторник! Но сам он в жизни Агнца не отыщет. Придется ждать. *** Нет, добра без худа не бывает. А, может, добра вообще не бывает. Так думал студент, пока несся субботним утром в университет. Позвонил куратор, сообщив, что ЧП и чтобы все через час оказались в своих аудиториях. Агатсума жутко злился, но единственное, на что надеялся, что удастся разобраться быстро. Все же утро еще раннее, вряд ли Рицка посетит его до обеда. Но все оказалось гораздо хуже, чем предполагал блондин. Какой-то имбицил, другого названия не подобрать, похитил из деканата ведомости. На что только надеялся, придурок?! И вот теперь на факультете все на ушах стоит. Даже полицию вызвали. И никого не волновало, что некий студент спешит. Хотя нет, волновало. Как раз этим Соби и привлек внимание. Пока суть да дело, и преподавательский состав объяснял следователям, что Агатсума отличник, ему ведомости ни к чему, и нет, ни для кого другого он бы не взял; пока составляли протоколы, подписывали свидетельства и далее-далее-далее, блондин внутренне зверел. Время давно перевалило за полдень, а конца и края этим разборкам не видно. Одно удерживало Соби от того, чтобы уйти — явятся ж к нему домой, заразы! И потом вообще никак не открестишься. В итоге, из университета студентов отпустили только к вечеру, и лишь тех, кто не вызывал подозрений. Измочаленный художник поплелся домой, а первые капли, сорвавшиеся с темного небосвода, увенчали полный тоски взгляд. Спешить нет смысла. Рицка бы не стал столько ждать. И где теперь его искать? А если Жертва решила, что Боец намеренно ушел из дому, потому что видеть мальчишку не желает? Отчаяние сильнее затопило душу — призрачная нить, ведущая к Аояги, таяла с каждым мгновением. — Соби! Сердце сделало радостный кульбит. Художник обернулся, выискивая в пелене дождя окликнувшего его человека. Неужели сегодня они таки встретятся? — Так и знал, что зонта у тебя нет. Вот что бы ты без меня делал? Легкая улыбка, сухое небо, раскрывшееся над головой. И бездна отчаяния в душе. — Кио… — Ась? А что со взглядом? Не меня ждал? Так-так-так, дружище! Неужто даже у тебя появился любимый человек?! Ну-ка, ну-ка, колись! Кто посмел украсть у меня твое сердце? Так, стоп! Дождливая ночь — не тот антураж для такого разговора. Идем-ка, друг мой, в ресторан!!! Пару мгновений блондин колеблется, а потом решительно выходит из-под зонта. — Нет. Я домой. Устал. — Эт точно, нервы из-за каких-то кретинов всем потрепали. Еще сдавать заново придется. За-са-да-а-а… Ловким маневром Кайдо вновь удерживает зонт над другом. — Домой так домой. Но зонт возьми. У меня еще один есть. Буквально впихнув ручку товарищу, Кио раскрывает второй зонт и исчезает в пелене дождя. — Но учти, дружище Со, — в отдалении доносится голос одногруппника, — в понедельник я с тебя душу вытрясу, но ты сознаешься! Голос умолк, оставляя блондина наедине с симфонией дождевых капель. Может, все же стоило согласиться на попойку? Нет, бежать от проблемы — это слабость. А слабость не его стиль. Ливень не думал прекращаться. Несмотря на то, что с универа домой Соби вернулся на автобусе, пара сотен метров от остановки до дома — и вот в ботинках хлюпает. И джинсы вымокли до колен. Неприятно. Поднявшись на второй этаж по внешней лестнице, Агатсума достает ключ, как вдруг спотыкается обо что-то и едва удерживается на ногах. Это что-то издает бормотание, отползая в сторону. Освещенное дисплеем мобильного бурчащее нечто оказывается… — Рицка! Промокнув до нитки и продрогнув до костного мозга, Аояги Рицка продолжал сидеть у двери, ожидая возвращения Стража. — О, небо… Что ж ты творишь?! Спехом открыв дверь, Соби собирается занести подростка в дом, но тот отталкивает протянутые руки, мужественно делая вид, что все в порядке, и входит сам. — Рицка… Рицка, прости меня! — В-в-все н-н-н-норма-альн-но, — отвечает мальчишка, а у самого зуб на зуб не попадает. — Т-тхы н-не д-д-должен из-д-винят-ться. — Нормально?! Сейчас мы сделаем нормально, а потом поговорим. Раздевайся! Соби направляется к шкафу, на ходу сбрасывая влажную одежду. Парень знает, что аметистовые глаза внимательно следят, поэтому вкладывает в движения всю имеющуюся грацию, еще и поворачивается постоянно, чтобы Рицка имел возможность оценить тело художника по всем фронтам. Подобное ребячество никогда не било в рассудительную светловолосую голову, но перед Аояги вдруг захотелось показать себя, чтобы Жертва знала, чем владеет, и гордилась им. — Рицка, ты чего завис? — спрашивает Соби, вынимая из шкафа халат. — А? — Одежду снимай, говорю. — А-а, ну-у… А мне уже пора. До свидания! — выпалил мальчишка и со всех ног метнулся к двери. — Стоять! В этот раз Соби успел поймать беглеца за шкирку. А для верности к стене прижал. — Я не отпущу ребенка одного в ночь, еще и в такой ливень. — Но мне нужно быть в своей комнате. — У меня переночуешь. — Но… — Рицка закусил губу, лихорадочно выдумывая отговорку. — Но сенсей не разрешает мне… — Тогда пусть сам придет за тобой с зонтом и сухой одеждой. И вообще — я против. — Соби, — вдруг замурчал подросток, — не хочешь меня никому отдавать, да? Руки Жертвы мгновенно овили талию Бойца, словно там им и место. Блондин нахмурился, понимая, что чувство собственничества на Рицку все же имеется. И когда он обнимает — приятно. Но признаваться наглому мальчишке он не станет. Мало ли чего мелкий удумает! — Я бы твоего сенсея за решетку упек. Лет на двадцать. — Почему? — За напористость твою раньше срока. — Но… — Рицка, это ненормально — лишать ушек несовершеннолетнего! — Но я должен был стать сильнее… — О, небо, за что мне это?! — Соби… Я и тебе отвратителен, да? Подросток убрал руки и плотнее вжался в стену. — Что? — Сеймей говорил… — Стоп! Сухая одежда, горячее молоко с медом, разговоры! И только в таком порядке. Исполнять! — Эм… Заметив, что Рицка продолжает поглядывать в сторону двери, Соби, прежде чем отпустить мальчишку, предупредил: — Смоешься — и считай, что мы никогда не встречались. — Угу… Аояги поник, но с места не сдвинулся. — Переодевайся. Подросток замотал головой. — Ну, что за?! Соби скрипнул зубами, а потом вспомнил, что Рицка ребенок и силой детские капризы не разрешить. — Малыш, — ласково позвал парень, — что случилось? Видя, что отвечать ему не намерены, Агатсума решил зайти с другого краю. — Рицка, знаешь, я чувствую себя очень виноватым перед тобой. Мальчишка резко вскинул голову и смотрел на парня со священным ужасом. Мысленно усмехнувшись, блондин продолжал: — Ты так долго ждал меня. Промок. И не позволяешь хоть как-то загладить провинность — переодеть в сухое и накормить вкусняшками. А ты знаешь, что я умею готовить? Редко кому выпадает такая честь — попробовать мои блюда. Ну же, Рицка, — парень перешел на шепот и сам себе показался змеем-искусителем. — Я себе не прощу, если ты заболеешь… — Я не заболею! Я — Жертва! — А Жертва не человек, что ли? — Соби излучал выдержку и толерантность. — Не очень… — чуть слышно ответил Аояги. И тут Рицка звонко чихнул, а Агатсума печально вздохнул и воззорился на мальчика с видом: «А я что говорил?». — Соби… Я не могу… — Почему? — Я… стесняюсь. — Чего?! Злость ударила в виски. — С поцелуями он лезть не стесняется! В любви признаваться — не стесняется! Голову запудрить и свалить — тоже нормально! Ах ты, паршивец мелкий! Сейчас же снимай мокрые тряпки! — Это приказ? — пискнул мальчишка. — Настоятельная рекомендация! — А ты знаешь, чем приказ отличается от просьб, требований и… — Хватит! — рявкнул блондин, принявшись стаскивать с сопротивляющегося подростка жилетку. — Нет, пусти! Мальчик вертелся ужом, но Боец неумолим. — Пожалуйста… Не надо… Рицка всхлипнул и перестал сопротивляться. Агатсуму как ледяной водой окатили. — Рицка! Рицка, прости!!! Я не хотел напугать тебя! Прости, малыш, прости! Студент обнимает вздрагивающего парнишку, поглаживая по волосам. — Я еще плохо знаю тебя. Ничего не смыслю в том мире, о котором ты все время твердишь, и который явно тебе важен. Но запомни, слышишь, Рицка?! Я никогда не сделаю ничего против твоей воли. Я не хотел напугать тебя или причинить вред. Я думал, ты просто вредничаешь. Прости, малыш. Не бойся, меня. — Не зови меня малышом, — буркнул Аояги. — Это у тебя еще ушки есть. Значит, ты и младше. Агатсума благоразумно решил промолчать, а Рицка прижался к художнику, показывая, что не обижается. Просто он не мог допустить, чтобы Боец увидел его тело. Раньше подростку было плевать, но с тех пор, как он познакомился с Агатсумой, мальчишке стало безумно стыдно, и не только из-за отсутствия ушек и хвостика. — Давай я пойду на балкон и отвернусь, а ты спокойно переоденешься? Договорились? — Угу. — Молодец. Парень быстро чмокнул Жертву в лоб и удалился. Плотно прикрыв за собой дверь, Соби испустил тяжелый вздох и впервые в жизни пожалел, что не курит. Небо, за что ему все это? Несчастный, запуганный малец! Пытается казаться храбрым, самостоятельным, взрослым, а сам сущее дите, отчаянно нуждающееся в защите, заботе и ласке. Что-то звякнуло, когда блондин подошел к перилам. Парень с трудом нашарил на полу упавший предмет. — Зеркало? — хмыкнул он. Опять Кайдо портретную живопись мучил? Не разбилось, и то славно. Но внушение другу сделать надо. Нечего брать вещи, если на место не возвращает. Соби уже собирался отложить предмет, как в нем отразилась комната. «Ведь я не смотрю», — убеждал себя парень, удерживая зеркало под нужным углом — мальчишка наспех переодевался, но стащить мокрые вещи не так-то просто. Вдруг блондин нахмурился, пытаясь понять, не показалось ли. Может, просто тени, обман зрения… Но то, что он успел узнать о жизни Рицки, порождало в душе дурные предчувствия. Тем временем подросток запахнул халат, скрывая тело. В дальнейший действиях Страж себе отчета не отдавал. Его словно выключили. Ворвавшись в комнату, он развернул мальчишку спиной и сорвал халат. Опешивший ребенок ничего не успел предпринять. — А это еще что? Агатсума прошелся кончиками пальцев по исчерченной шрамами коже. — Ты это пытался скрыть от меня? Сдавленный всхлип прозвучал красноречивее любого ответа. — Кто?! — рыкнул Страж. — Кто посмел?! Так! Где, говоришь, твоя школа находится? Пора мне познакомиться с неким сенсеем! — Соби, не надо! Аояги развернулся в воздухе и обвил парня как лиана — просто не знал, как еще можно помешать тому уйти. — Рицка, если ты боишься его, то зря. И не на таких управа находится. К тому же, теперь тебя есть кому защитить. — Я не боюсь. Просто… не надо. — Почему? Рицка, не молчи! Ты не должен справляться со всем в одиночку! — Должен. — Глупый. А кто мне твердит, что я его Боец? Значит, я забочусь о тебе. — Нет, ты не понял, Соби. Ты не мой Боец. — Что? — ошеломленно выдохнул Агатсума, стараясь не вскрикнуть от боли, стальными когтями впившейся в сердце. — Руководство Жертвы лишь формальность. Боец — вот кто настоящий Хозяин. Так что не ты мой Страж, а я — твоя собственность. — Ах, вот в чем дело… — блондин выдохнул облегченно. И когда он только успел привязаться к несносному мальчишке? — Что ж за урод тебе мозги вывернул? Этот твой сенсей… — Нет. Сенсей учил… другому. — Тогда кто, Рицка? — Возлюбленный. — Сей? Очередной неожиданный факт о младшем братишке. А Соби полагал, что знал его. Горько. Горько от того, что самый родной человек все время лгал ему. — Рицка. Пальцы художника зарылись в успевшие подсохнуть волосы, принялись поглаживать. — Рицка, пообещай, что не будешь мне лгать. Ложь — худшее из предательств. Подросток вздрогнул. — Соби, есть вещи, о которых я не могу сказать тебе. Никак не могу! Но я не хочу предавать тебя! Тогда откажись от меня! Нет, лучше сразу убей!!! Аояги бросился прочь, но крепкие руки поймали и вернули в свои объятия. — Рицка, прекрати дрожать. Это заставляет думать, что я насильник. Подросток мгновенно замер и вытянулся, как по струночке. Агатсума тяжело вздохнул. — Я заберу тебя с этой гребанной школы. Больше не позволю причинять тебе боль. Плевал я на вашу Систему и правила. У тебя будет нормальное детство и адекватные друзья, а не эти системные… — Чего? — мальчишка ожил мгновенно. — Ты встречался с другими Парами? — Рицка… Пока блондин подбирал слова, чтобы объяснить, почему искал подобную стычку, Аояги успел истолковать заминку по-своему. — Они же могли тебя убить! Ты почему меня не позвал?! — Как бы я позвал тебя, а?! Ты мне хоть какие-то координаты оставил? Хоть номер мобильного?! — Прости. — Что простить?! Номер диктуй! — Не могу. Соби скрипнул зубами. — Почему? — У меня… мобильного телефона нет. — Да? Агатсума внимательно смотрел на подростка. Кажется, не врет. — Да. — Что ж, предположим. Тогда… — Я бы услышал, понимаешь? Соби, почему ты не позвал меня?! — Зачем? В этом не было необходимости. Рицка враз поник. — Действительно, незачем… К чему Нелюбимому такая слабая Жертва? — Эй, Рицка… Ты чего? — Прости, Соби, от меня никакого толку. Я понимал, что никогда не смогу стать достойной заменой природному. Но все оказалось еще хуже — я не могу не то, что потенциал твой раскрыть, а даже защитить тебя толком! Возлюбленный столько времени на меня потратил, и все впустую… — Так, стоп. Можно все то же самое, но только дозированно? Что это еще за зверь — природный? Те, кто напал на нас в парке, тоже упоминали это слово. — У каждого Бойца есть именная Жертва. Сосуд для его Силы. Собственно, Страж и нарекает Агнца Именем. Это честь для нас. — И ты… природная Жертва моего брата? И вновь эта горечь, впившаяся клыками в душу, — Рицка предназначен судьбой другому. Его родному брату. Брату, который погиб… — Нет. Имя у меня… появилось искусственным путем. Я — аномалия. Жертва, которая не нужна ни одному Стражу. Чистая Жертва. — Понятнее не стало. Хочешь сказать, что можешь стать в пару с любым Бойцом? Аояги кивнул, и еле сдержался, чтобы не разрыдаться, когда увидел, как скривился блондин. Конечно же — Жертва ему противна. Возможно, теперь еще больше. Соби медленно выдохнул — ревность ударила в голову не слабее, чем молнии лупили в Системе. Только он обрадовался, что никто не стоит на его пути, как оказывается… — И скольким ты уже сказал, что любишь? — Только тебе… — Лжешь. — Нет. — Это было заклинание? — Да. — Что приказал тебе Возлюбленный? — Я не могу на это дать ответ. — А на что можешь?! — На все, о чем ты спросишь меня. — Издеваешься? Подросток пожал плечами. — И что, сможешь повторить мне то, что сказал в парке? — Я люблю тебя, Соби, — тихо произнес Рицка без малейшей запинки. «Какая разница… Какая, к черту, разница, какие были у него мотивы и почему он появился в моей жизни! Когда он смотрит на меня вот так — искренне, нежно, проникновенно, с легкой дымкой страха, что будет отвергнут, — я готов простить всю ложь нашего знакомства. Я путаюсь в его словах и действиях, но эти глаза не могут лгать. Я не в состоянии отпустить его», — скачущие вслед настроению мысли наконец-то стали приходить в порядок. Соби тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. За свои годы он успел выслушать столько признаний в любви, но только от слов этого странного мальчишки перехватывало дыхание и замирало сердце. И пусть пока что не совсем понятно, какой бред напрессовали в голову ребенку, но он, Соби, сделает все, чтобы вытащить Рицку, и отношения между ними он построит на правах равных, как у обычных людей. — Рицка, рекомендую тебе запомнить — я не собираюсь быть Бойцом. И Жертва мне не нужна. — Как скажешь, — подросток вновь отвернулся. — Садись за стол. Что будешь? Мальчишка равнодушно повел плечом. Агатсума молча сервировал стол, наблюдая за поникшим ребенком. Вот что он опять сделал или сказал не так, что Аояги на мумию похож стал? — Рицка, почему ты боялся показать шрамы? Так или иначе, я бы их все равно увидел. — Это как «так»? — А кто на мои ушки покушается? — Я не… — отпрянул подросток. — Как-то не подумал об этой стороне. — Значит, ушки хочешь? Рицка отвернулся. — И все же ответь. — Мне стыдно, Соби! — вдруг выкрикнул мальчишка. — Как ты не понимаешь?! Мне безумно стыдно! Я… уже запятнан другими. И эти следы невозможно смыть. Как бы я хотел быть только для тебя! У такого Бойца должна быть лучшая Жертва! Не я. Я просто замена. Когда появится твоя природная Жертва… Но договорить Рицка не смог — губы Соби прижались к его рту, заставив умолкнуть. Мальчишка обмер, потому что поцелуй блондина оказался грубым, напористым, без капли нежности или тепла. Аояги совсем не так представлял возможные прикосновения губ парня. Художник через пару секунд и сам понял, что творит что-то не то. Попытался придать поцелую нежность, но Рицка отстранился, как только появилась возможность. — Не знал, как еще заставить тебя прекратить нести чушь, — проговорил Агатсума, пытаясь оправдать порыв. Подросток смотрел настороженно, словно выжидал, что дальше выкинет неуравновешенный художник. Не в силах выдерживать этот взгляд, Соби обнял мальчишку. «Я кретин!» — мысленно досадовал Агатсума, поглаживая Жертву по волосам. «Надо ж было стриптиз перед ним устроить. Телом покрасоваться хотел. Вот идиот!» Рицка вновь звонко чихнул. — Та-а-ак! А говорил «не болею». — Я и не болен! Подросток сверкнул взглядом и… шмыгнул носом. — Сейчас наберу воды горячей. Ноги парить будешь. — Зачем?! — Не «зачем», а с чем! С горчицей! Перечить не удалось. Вот так Аояги Рицка познакомился с заботой Агатсумы Соби. И с ее силой. Время было довольно позднее. Рицка, растертый специальными мазями, надышавшийся каких-то масел, что блондин упорно совал под нос, с распаренными ногами, уснул там же, где и сидел. Немного помиловавшись видом, Соби устроился с Рицкой в постели. Обняв юное тело, для верности блондин и ногу на его закинул, чтобы уж точно не смог улизнуть незаметно. *** Утро подкралось как-то неожиданно. И, что главное, приятным не стало — Рицки опять след простыл. И, судя по холоду простыни, ушел он давно. Парень зарычал и вспомнил все ругательства, коих наслушался, когда рядом шла стройка. Однако праведный гнев чуть поостыл, когда на столе обнаружилась записка. «Соби, прости! Мне правда–правда уже очень–очень нужно идти! Я постараюсь навестить тебя в следующую субботу… Или через одну… Прости, не могу сказать точно. Большое спасибо тебе… за все. Я тебя люблю. Честно. До встречи». А в уголку росчерком наискось было выведено — «мур». — Чертенок! Дурное настроение как рукой сняло. Соби собирался, насвистывая незамысловатую мелодию. У него на сегодня были планы на Рицку, и откладывать их он не намерен.