Конгруэнт (Совпадающая)

***

      Лейк Виллидж. Иллинойс — Арканзас. Озеро Чико. Воскресная тишина. День отдыха. Ни рева турбин, качающих воду.Ни слышно моторов, вырабатывающие свет. Ни гула людей. Тишина. Чико очень красивое озеро. Его вычистили, расширили, и сделали границей Иллинойса Восточной стороны. Тихо щебечут птицы. На небе не облачка. Вновь день обещает быть жарким. Яркое солнце, голубые небеса и щебет птиц за окном — это все теперь ее. Двое любимых мужчин в доме. Это все теперь ее. И ее это уже 2 месяца. Тобиас сдержал обещание: он ушел с «работы», перестав быть главой Чикаго. Но теперь он командует здесь — в Восточном направлении Иллинойса. Конечно его должность ответственная, но на работе он, как и положено 5 дней в неделю. Конечно, бывает всякое. Но в основном он дома. Даже иногда приходит домой пообедать.       Трис тихо лежала и смотрела на рядом лежащего мужа. Боялась даже выдохнуть, чтобы его не разбудить. Теперь, казалось, наступил мир и покой, как и тогда, 15 лет назад. Она тихо выдохнула и посмотрела на его волосы. Тобиас постарел. Его волосы приобрели седину в некоторых местах. Это все его нервы. Маленькие морщинки находили место на его лице. Наконец-то он побрился, как просила его жена. И его лицо стало похоже на прежнего Тобиаса. Его кожа приобрела небольшой загар. И на белом фоне простыней, он казался еще темнее. Трис аккуратно провела кончиком пальца по его брови, спустилась к щеке, затем плавно довела до губ. Ах, его губы! Они манили и сводили с ума. В Трис как будто вошла новая жизнь 2 месяца назад. После 11 лет безысходности, печали и угрызений, появился лучик солнца в ее серо-черном мирке. Нет, она не забыла свою Тори, просто теперь они вновь вместе делят эту беду, а ни как всегда по отдельности. После исчезновения дочери, их пути медленно расходились: Тобиас искал утешения в работе, а Трис в Тиме и своем доме, из которого она так редко выбиралась. Теперь все по-другому. С печалью они боролись вместе, не обвиняя друг друга в исчезновении дочери. Лишь больше сосредоточились на заботе о сыне.       Он открыл глаза. В них отразилась улыбка, затем и улыбнулся сам. — Привет, — шепнул Тоби. — Доброе утро. — шепнула она в ответ. — Чего не спишь? Сегодня же выходной. — Я только что проснулась. Не хотела тебя будить. — Ну, я сам проснулся. — Вижу, — засмеялась она и вновь провела пальцем по его брови. — Тобиас. — Что? — Спросить тебя всегда хотела. — Конечно, давай. — Ты когда-нибудь задумывался о том, что Тори может быть жива? — Трис, может не будем об этом. — он нахмурил брови. — Не порти утро. — Нет, нет, я не буду. Я просто спросила. — Честно? Задумывался. Но ты ведь и сама прекрасно знаешь, как мал этот шанс. — Но все же! Он не обычная девочка, она НАША. И вполне могла выжить. — Могла. Но где ее искать? Штаты довольно большие, а ты знаешь что за границы Иллинойса так просто не выйдешь. — Знаю. Но может… — Нет, Трис. И давай закончим разговор. Если когда-нибудь нам суждено будет найти ее, то я буду очень счастлив. Но если нет. Ты сама знаешь, что это мы уже пережили. И давай теперь, когда мы вновь счастливы, забудем об этом, и не будем портить себе и Тиму жизнь.       Тоби встал с кровати и накинул халат. Он явно опять разнервничался. Ну, зачем Трис вновь всколыхнула старую боль? — Ты куда? –спросила она. — Пойду, попью. В горле ужасно пересохло. Наверное, сегодня опять жара будет.       Трис посмотрела ему в спину и помотала головой. Наверняка он все еще винит себя. Как и она. Не нужно больше напоминать. Ведь сейчас так все хорошо.

***

      Наступал вечер. Было уже около семи, когда Эрик очнулся. — Вот это я поспал! — он посмотрел на часы. — Теперь поесть и двигаться дальше.       Он встал с неудобной кушетки: шея болела, да и бока тоже. Он подошел к закрытой двери, где спала Тори и отодвинул комод. Сделав это и открыв дверь, он увидел Тори. Она все так же лежала. — Тори, спишь? — Нет, Эрик. Мне бы попить. — Момент. — он в два счета оказался около кровать и раскрутил флягу с водой. — Только глоток. Тебе много нельзя.       Тори помотала головой и потянула руки к фляжке. Глотнув, почувствовала, что снова жива. — Ты как себя чувствуешь? — О, Эрик! Все так болит. — Пройдет, милая. Потерпи. — Куда мы едем? — В Лейк Вилледж, Арканзас. — Зачем? — Там люди, и они помогут. — И ты доверяешь им? — Нет, но выхода особого нет. Вряд ли «белые» тебя в покое оставят, да и меня спокойно грохнут. — Значит, пойдем туда. — Да. Там, по крайней мере, тебя полечат. — А что там за люди? — Бывшие фракционеры, ну я тебе как-то рассказывал о них. — Да, очень страшно было. — Нет, просто другой жизни не знали. Казалось, что все так и должно быть. — Есть что покушать? — Ага. Сейчас принесу. Сам думал об этом.       Уже полночь. А Эрик все гонит по ночной трассе, включив лишь слабо светящие огни на машине. Их не должны заметить. Тори лежит на сидении рядом с ним и возит по его ладони пальцами. Это его ладонь: шершавая, жесткая, с мозолями. Старый добрый верный Эрик! Сколько он сделал для нее. Никто не знает. Лишь она и он. И эта мысль греет ее. Что будет дальше — сейчас не важно. Лишь бы добраться до озера и успокоиться. Ночные звезды ярко сияют на темно-синем небе, уводя купол за горизонт. Эрик едет по объездным дорогам, поэтому по левой стороне проносятся вдалеке полуразрушенные дома и небоскребы. Их время тоже не щадит. Глаза Тори слипаются, но не от того, что она хочет спать. Очень жарко.        Холодно, аж мурашки по коже. Что происходит? Голова начинает кружиться и она временами проваливается куда — то. Она цепко хватает его руку и это не дает ей провалиться надолго. — Что с тобой? — голос звучит издалека. — Плохо? Остановить? Болит?       Тори только мотала головой. Эрик протянул руку к ее лбу: — Да ты горишь! Потерпишь? Осталось пара часов?       Тори вновь помотала головой. — Хорошо. Воды пей побольше. — он протянул флягу. — Медленно только.       Вот еще напасть. Температура. А нужно ехать и нельзя останавливаться. Нужно ехать дальше. Эрик отдал ей свою флягу с водой и посмотрел на небо. Скоро начнет светать. Почти приехали. По крайней мере, большая часть пути уже пройдена. Эрик начинал волноваться, порой даже трястись. Его охватывал озноб и паника, но он давил на эти чувства. И они утихали. Неизвестность ужасала их обоих. Только вот Тори не знала, куда они едут. А он знал. Знал и боялся, что же будет дальше. Как примут бывшего предателя? Успеет ли он что — то сказать и объяснить, прежде чем его пристрелят? Господи, а если и вправду убьют, что будет с Тори? Она не переживет этого. Но она уже будет с ними, родителями. И совсем не будет помнить о нем через пару месяцев. От этой мысли Эрик улыбнулся. Он отдаст Тори в надежные руки родителей. Да. Решено. Даже если они его не прикончат, он уйдет. Не будет мешать. Лишь убедиться, что она в порядке и уйдет. Тори очнулась, почувствовав, что машина остановилась. Температура продолжала жечь ее худое тело. Кости ужасно ломили, а по венам будто бегал кипяток. Голова все так же кружилась и к горлу подступала тошнота. Она видела лишь размытый силуэт Эрика, который пытался вынуть ее из машины. — Пойдем, Тори. — Мы приехали? — Да. Озеро уже видно. Здесь остановимся. Дальше только пешком. — Я не смогу. — Он ей улыбнулся. — Вот посидим немного, отдохнем. Поедим, ты сил наберешься, и все будет нормально. — А мы где? В Лейке? — У его границы. Сюда еще они не перешли. Идем, тебе нужно немного посидеть у воды, может легче станет. Умоешься. Я остатки еды принесу.       Ну, да. Вообщем, что еще остается. Эрик никогда особо не рассказывал про эти места, но твердил, что здесь помогут. Особенно последние несколько месяцев. Он просто бредил этими местами. А вот Тори похвастаться было не чем. Она редко выходила из Центра Генетики, и видела все лишь со своего балкончика. Лишь пару раз Эрик вывозил ее к «Зеленым», когда еще были живы родители. Но она уже плохо помнила эти вылазки. Эрик посадил ее на теплую, согретую солнцем, траву. У озера она была зеленой. Ох, как же надоело видеть песок и желтую траву за эти несколько дней. Эрик побежал к машине и возвратился с корзиной. — Это все что осталось. — пожал плечами он. — Но учитывая твою потребность в еде, нам хватит.       Тори улыбнулась ему. Он видел эту улыбку, и не раз. Там в далеком «Бесстрашие». У нее. У Дивергента. Теперь Эрику стали понятны ее выступления, ее споры и нападки. Так жить было просто невозможно. Она хотела все сломать. И ей, по-видимому удалось. Он сел ближе к ней. — Давай, ложись ко мне. — Нет, посижу. — Тори, я же вижу, что ты еле сидишь, а нам идти надо. Приляг.       Она послушно легла, и продолжала лежа жевать хлеб с мясной консервной, которую открыл Эрик. Еда казалось совсем безвкусной, во рту все еще было неприятно и горько от вкуса лекарств.

***

      Его слух пронзил незнакомый звук, и он открыл глаза. Блин, вот ведь. Кажется, они заснули. — Тори, — потрепал он ее. — Вставай. Мы кажись, проспали. — Что? И который час? — А… Минуту… Вот, черт! Уже Третий час. — Нехило мы вздремнули. — Да уж. Теперь придется, идти меньше. — Куда? — Видишь тот лесок за озером? — Ага. Да он близко. — Это только кажется. К тому же, быстро идти не сможешь. Думаю, к сумеркам должны быть в нем. Там и заночуем. — Прям в лесу? — Тори выгнула бровь -Да. А что тебя не устраивает? — Ха, ха, ха! — Тори выпалила с сарказмом. — Там мерзко. — С чего ты взяла? — Эрик сделал удивленное лицо, хотя прекрасно понимал, что это почти правда. — Ты же никогда не была в лесах. — Но я чую, что там ничего хорошего.       Эрик потрепал ее за нос: — Эй, чует она! Нормально все будет. У нас есть одеяла. Уже 2 шт. Одно я нашел в том доме, где мы были, есть вода и оружие. Еду не обещаю, да и костер нельзя жечь, заметят. — Но ты же и хотел, чтобы заметили. — Хотел. Но сначала нужно выведать все. Где, кто, когда. Понаблюдать. — Понятно. Пойдем. — вздохнула она. — Ага. Сейчас только из машины выну все необходимое. И тронемся.       Эрик выгребал все что мог. Но и прекрасно понимал, что все не унести. Еще ведь надо о Тори подумать. Если ей плохо станет, придется на руках нести. Да, много не возьмешь. Он бережно и вместительно упаковал огромный рюкзак, который был почти в половину его роста. Он окинул взглядом свою машину и похлопал по капоту. — Прощай, крошка. Ты была мне верна! 8 лет, прям как в браке. — он потер глаза.       Пора. Последний рывок. Последняя дорога. За этим лесом они — те кто возможно приговорят его к смерти. Опять.