Союзники

По морю плывет пароход, Из трубы березовый дым. Б.Г.

- Мы не сдержим их, - прокричал напарник, - бегите! Стена держалась уже на честном слове, кайдзю шли непрерывным потоком. Такого прежде никогда не случалось, и наши "егери" уже не могли сдерживать их, тем более что численное преимущество было за этими тварями. Пятимиллионное население Фриско, услышав нотку тревоги в сообщении, насторожилось и приготовилось драпать в противоположную сторону. Хотя от кайдзю далеко не убежишь: не съест, так растопчет. - Фред, - выговорил напарник, - надо отступать! - Куда, бля? - спросил я, работая педалями. - За нами Фриско! В стене здоровенная дыра, эти твари ломанутся туда! Поставленные недавно по ленд-лизу небольшие молдавские машины в керамической броне быстро чинили стену, но явно не успевали. - Понавезли хлама из третьих стран, - прошипел Фрэнк. - Ты видел того "егеря" из Джорджии? На кой черт ему на голове такой аэродром?! - Предполагалось поставить там бомбардировщики или истребители, да только пилоты как начинают свой боевой танец, самолеты падают нахрен... - Лучше бы вертолеты, - сказал он. - Они мобильнее. Хотя какая разница, что будет с него сыпаться? - Это ты индийского не видел, - сказал я. - У него шесть рук. - И все растут из жопы, - завершил Фрэнк. - Толку от него никакого. Это мы переговаривались во время небольшой передышки, чтобы не уснуть. Наш "егерь" стоял, широко расставив ноги и крепко сжав в руках бейсбольную биту размером с фонарный столб или даже больше, и готовился отбить подачу. - Снова поперли, - сказал Фрэнк. - Не промахнись-ка. - Сам ты непромахниська, - ответил я, и мы снова втопили педали. Честно говоря, меня это уже задолбало. - Похоже, этот раунд мы проиграем. - Не надо упадничества. На нас смотрит народ Америки и сам президент! - По телевизору, - добавил Фрэнк. - Из Монголии. Там моря нет и не предвидится в ближайшую эру. Соберись, тряпка! - добавил он, и я собрался. Это была фейр-плей, но команда противника оказалась в подавляющем большинстве, хотя мы могли выиграть по очкам. Ну, если бы у кайдзю были очки... По очкам битой — самое оно. Не люблю очкариков... Кажется, я начал заговариваться, вторые сутки в седле, то есть в дрифте - не шутки. Помощи ждать было неоткуда. Краем глаза я увидел, что строители разбегаются, а кайдзю продолжают громить стену. Их было слишком много на нас одного. Оставалось только геройски погибнуть. Жаль, мы не увидим этого по ТВ, и никто не увидит, потому что население Фриско ломанулось в противоположную от океана сторону, снеся по пути пару небоскребов. Разбираться в сортах кайдзю времени не было. Главное, что все они были не ниже третьей, и мы порядочно затрахались. Хорошо еще, что наш "егерь" нового поколения был достаточно прочен, и хоть его и понадкусывали, вскрыть все же не смогли. И тут какая-то сволочь перекусила нашу личную биту пополам, а мы за нее еще кредит не выплатили, от правительства-то хрен чего дождешься! К сожалению, орудовать нунчаками мы не умели, пришлось идти в рукопашную, но этот монстр, не меньше третьей категории, был сильнее. - Прощай, - сказал мне Фрэнк. - Пошел в жопу, - ответил я, но тут монстр откусил нам левую ногу, и я добавил: - Прощай, напарник! И все же "Чикаго буллс" были круче! И в этот момент завыла сирена. Кайдзю на мгновение растерялись. Мы тоже. Было как-то поздновато предупреждать о вторжении. - Смотри, - сказал Фрэнк, и мы посмотрели... Лучше бы мы этого не видели. Насколько мы могли расслышать, то, что десантировали в море, издавало звуки вроде "чух-чух-чух". Из воды шел пар. А через минуту оттуда появилось чудовище. Не кайдзю. Оно неторопливо чухало по мелководью, оставляя за собою черный дымный след. Дым шел из трубы, которая, похоже, заменяла монстру позвоночник. Еще за ним оставались мазутные пятна. Ну никакого уважения к экологии! - Никакого уважения? Наверно, это русские, - встрепенулся Фрэнк, уловив мою мысль. - Откуда тут взяться русским? - спросил я и с содроганием вспомнил фразу "Ty menya uvajaesh?", после которой бросил пить навсегда. - Нет, точно русские, - сказал он, - смотри, какой "егерь" покоцанный. И звездочки на броне... - Одна, две, три, четыре, - посчитал я, - капитан, что ли? - Или коньяк, - добавил Фрэнк. - Только не коньяк, - быстро сказал я, вспомнив еще одну русскую фразу "na pososhok". Шока мне тогда хватило. Тут в эфире раздалось на довольно приличном английском: - Чего стоим, кого ждем? - У нас осталась одна нога, - просветил Фрэнк. - Ну так прыгай! - заржали в эфире. Судя по всему, экипаж русского "егеря" успел заправиться. Не топливом. А может, им тоже, они всё пьют, что хоть как-то горит. - Чем вы там дымите? - спросил я, чтобы разрядить обстановку. - Курить вредно для здоровья! - Это твердое топливо, - ответили мне и снова заржали. Я напрягся, потому что это был уже третий голос. А еще я немного испугался, потому что пьяные русские — это привычно, но если они вдобавок еще что-то скурили... я бы на месте кайдзю уже ушел в Разлом. К сожалению, у нас с Фрэнком была всего одна нога на двоих. - А что за топливо? - с интересом спросил Фрэнк. Он у нас любитель технических новинок. - Сухой спирт, - сказали в ответ и снова загоготали. - Отсыпать? Впрочем, с них станется и погрызть... - Шутка, - добавил третий хриплый голос. - Саечка за испуг! - Ну а все же, на чем ваш "егерь" работает? - не отставал Фрэнк. - На самоварной тяге, - ответили ему, истерически всхлипывая. - Почему вы разговариваете на три голоса? - не выдержал я. - У вас же две руки! - У нас еще голова, две ноги и кое-что промеж них имеется! - на русском "егере" началась коллективная истерика. Кайдзю как-то отошли на второй план. Они и правда почему-то отошли, запах дыма, наверно, не нравился. Видимо, тоже за экологию... И тут из моря вылез еще непуганый кайдзю какой-то неизвестной категории. С рогами. И с Пентагон размером. Мы с Фрэнком переглянулись и приготовились героически умереть. - Poddai jaru, blya! - раздалось в эфире. Я знал только последнее слово, но дым пошел интенсивнее. - Ne tormozi, suka! - Это что, дымовая завеса? - спросил Фрэнк недоуменно. - Неужели помогает? - Poshel nahui, pindos, ne otvlekai, - вежливо ответили ему. Некоторые слова из этой фразы я тоже знал, меня так называли. Фрэнку я их, правда, переводить не стал, а то огорчится еще, и конец нашему дрифту. Дымом заволокло, казалось все побережье. Наш "егерь" чуть не закашлялся. Не знал, что они на такое способны... В дыму происходило что-то жуткое. В эфире одно за другим сыпались знакомые мне слова вперемешку с совершенно незнакомыми, в разных комбинациях. Что-то трещало, ухало и грохотало. - Leha, goni etu padlu do Razloma! - услышал я. Это слово я тоже знал. Не Razlom, а другое. - Petrovich, poddai jaru! Дым немного рассеялся, и глазам нашим предстала удивительная картина: русский "егерь", чадя, гнал кайдзю обратно в море. Топором. Кайдзю позорно улепетывал, хотя был раза в три больше. Наверно, таких ебанутых противников он еще не встречал. - Eh, pognali nashi gorodskih v storonu derevni! - залихватски выкрикнул второй голос. - Роtishe, suki, drova ne pospevayu kidat! - возмутился третий хриплый голос. - Ну и чё вы возились? - спросили с русского "егеря", когда он выбрался на берег и почти перестал дымить. - Делов-то на пять минут! Колуном как ебанешь... - А что такое колун? - осторожно спросил Фрэнк. - Во, - показали нам этот девайс. - Делается за три часа, в работе безотказен. Мы вздрогнули. - Пошли, бедолаги, а то стоите как памятник. Дохромаем как-нибудь на пару, - сказали нам и подцепили нашу увечную машину под руку. "Лишь бы не на троих", - с ужасом подумал я. Колун они засунули в крепление за спиной, а свободной рукой подхватили нашу оторванную ногу. И мы поковыляли. На русском егере весело переговаривались и, кажется, чем-то звенели и булькали. Мои подозрения окрепли. Там точно соображали на троих. Может, нас не тронут? - А кто у вас там третий? - спросил я на правах уже почти старого знакомого. - Кочегар-истопник второго ранга Приходько! - рявкнули мне в ухо. Мы с Фрэнком переглянулись, но ничего не поняли. - Поиздержались, - сказал этот хриплый голос. - Заманаешься этих тварей гонять. Всю поленницу на них перевели! У вас тут дровами разжиться можно, а? - Н-найдем, - начал я заикаться. - В супермаркете продают... для каминов... - Этого нам маловато будет, - сказали мне. - А может, у вас тут лесхоз какой-нибудь есть? Мы сами нарубим! - Нету... - ответил я потерянно. - Забор сгодится? - Стена ваша, что ли? Так она вроде каменная... Ладно, бедолага, показывай, где ваш штаб, с начальством вашим погуторим насчет снабжения, - и "егерь" нежным жестом погладил топор. Мы предпочли уползти в ангар, чтобы этого не видеть. - Ногу забыли! - крикнули в эфире и кинули ею нам вслед. Попали, что характерно. - Как союзники? - спросил шеф, даже не отругав за ногу. Мы же ее принесли. То есть не мы, а русские, но это уже мелочи. - Отличные ребята, - ответил я. - Но я так и не понял, почему их трое. - Согласно проектной документации, - сказало начальство мрачно, взявшись за голову, - двое пилотов находятся в дрифте, а третий — кочегар-истопник. Но они под настроение меняются. Только не спрашивайте как. Я примерно представлял. После их vodka и не такое возможно. - Шеф, - вспомнил я, - они с нас требуют дрова! - Найдем, - ответил шеф, обхватывая голову плотнее. - Я слышал, это у них национальная традиция — отправлять на лесоповал, - вставил Фрэнк. - Идите отдохните, - сказал шеф. - Вроде передышка наметилась. И мы пошли в бар. Русских мы узнали сразу — по форме и широким улыбкам. Я попятился. Я как-то пил именно с ними, больше не хочу. Я вообще пью только кока-колу. - О, - обрадовался Леха. - Фред! Ты откуда взялся? - Так вы нас сегодня спасли, ногу еще принесли, - напомнил я. - Это надо обмыть, - сказал кочегар-истопник второго ранга. Я сразу понял, что это он, по копоти и запаху березового дыма. А еще я понял, что мне от них не уйти. Я не кайдзю...