Всегда

Далеко не сразу Ирэна Малкин решилась свести Коула с семьёй Уизли. Она оставила его помогать в магазине. День за днём взвешивала каждое слово его рассказа. Присматривалась. Сомневалась. Коул терпеливо ждал. Ирэна знала, что подвергает его опасности быть узнанным, но в конце концов, она и сама рисковала, предоставив ему кров и стол. - - - — Сидит как влитой, — сообщила мадам, и Драко еле заметно кивнул. — У меня есть несколько вариантов пуговиц, которые я хотела бы предложить вам на выбор. Мадам ушла за образцами пуговиц, Драко зевнул и обмахнулся ладонью, мечтая поскорее выйти на воздух. Над прилавком на жёрдочке сидел филин, и Драко сперва не заострил на нём внимания, продолжая обводить кругом рассеянный взгляд. Однако спустя минуту облик птицы показался ему странно знакомым. Он вгляделся, напряжённо настраиваясь на нужное воспоминание и пытаясь разобраться, не обман ли это зрения. Филин пялился в ответ. Шурша юбками, вернулась мадам. — Симпатичный, — сказал Драко, кивнув в сторону филина. — Умная птица, — согласилась мадам Малкин. — Принёс заказ из Шотландии. А я подумываю, не открыть ли мне службу доставки. Говоря так, она развязывала ленты на кошеле с пуговицами. Драко вежливо ответил, что идея идёт в ногу с современностью. Он выбрал изящные пуговицы, сплетённые из золотых нитей, оплатил счёт и пообещал прислать эльфа, чтобы тот забрал готовый наряд. - - - Едва он шагнул за порог, ветер растрепал его идеально уложенные волосы. Он закрыл глаза и втянул запах весны, такой вызывающе свежий, что идти домой не хотелось, и он просто побрёл вперёд по улице, разбрызгивая идеально начищенными ботинками голубизну луж, в которых отражалось небо. Он не сразу сообразил, что скопление людей на углу с Лютным переулком было немирного свойства. — Я отдам, отдам! — голос сорвался на рыдание. — Ты это говоришь уже в третий раз, — по лёгкому акценту Драко узнал Антонина Долохова. — Плати теперь. Золотом или кровью — мне всё равно. — Я заплачу, клянусь, что заплачу, но будьте милостивы, господин, дайте мне ещё день, один день... Сквозь проём между спинами Драко увидел старика, прижавшегося к стене — синюю потрёпанную мантию, нос стоптанной туфли и блеск солнца в широко распахнутых глазах. Проём тут же сомкнулся, и пока Драко искал новый, мелькнула вспышка, и зрители подались назад, прижав Драко к ограде небольшого сквера на противоположной стороне улицы. Он решил уйти, понимая, что для него здесь дела нет. Из собравшихся многие теперь пытались улизнуть, пока внимание не переключилось на них. Должник Долохова висел на уровне второго этажа, хрипел и сучил ногами. Одна из туфель слетела и шлёпнулась на землю. Драко снова сказал себе, что здесь делать нечего, и в этот момент ещё один голос присоединился к разговору — мальчишеский и нетвёрдый. — Оставьте его, что он вам сделал? — Полагаешь, я тебе отвечу? — насмешливо спросил Долохов. — Кто ты такой? И знаешь ли ты, кто я такой? — Все знают, кто ты такой, — ответил парень. — Сын предателей, оставивших свою страну на растерзание коммунистам. А я — англичанин. И этот человек — англичанин. Я требую, чтобы это дело рассудил Тёмный Лорд. По толпе пробежал ропот. Кто-то изо всех сил начал толкаться, чтобы уйти, кто-то напротив старался подобраться ближе, чтобы взглянуть на смельчака. Даже ничего не видя из-за спин, Драко ощутил вспышку гнева Долохова. — Вытрясти цыплячий мозг из твоей головы — ничтожное удовольствие, недостойное Тёмного Лорда, — услышал он. — Imperio. - - - Перед глазами Чарльза Бёрка закрутились кадры из его жизни, начиная с сегодняшнего утра, когда отец послал его к Шайверетчу за редким ингредиентом, и заканчивая тем застывшим вне времени моментом, когда он сидел на плечах отца и старательно удерживал зонтик, слишком большой для его детских ручонок. Бёрки гордились своей чистокровностью и родством с Блэками. Семья жила уединённо — отец специализировался на ядах, и для работы ему были необходимы тишина и точный как часы распорядок жизни. Мать, ещё молодая женщина, была несколько лет назад обезображена несчастным случаем, и с тех пор не появлялась в обществе. Единственный их сын Чарльз учился, разумеется, на Слайзерине, но был слишком юн, чтобы принимать деятельное участие в распрях современности. Перемены в обществе с приходом к власти Тёмного Лорда мало что поменяли в жизни всех троих, но вызывали их одобрение. И вот теперь этот жалкий старик, непонятно каким образом задолжавший высокопоставленному Пожирателю смерти. Это был торговец зеленью, у которого мать Чарльза иногда покупала пучок-другой — из сожаления, поскольку в их собственном саду росли прекрасные травы. Чарльз презирал зеленщика, удивляясь матери, которая не гнушалась брать из грязных пальцев пучки травы, и в такие дни тайком выбирал из блюд зелень. Ему казалось, что грязь так и остаётся на ней. Однажды это заметил отец и сделал выговор за неуважение к еде, а узнав о причине, рассмеялся и сказал, что такая мнительность может довести и до лечебницы. Вечером он пригласил сына к себе в лабораторию. "Взгляни, — он указал на аквариум, в котором Чарльз разглядел отвратительного вида рыбу, похожую на обросший кораллами камень. — Synanceia verrucosa, в народе — рыба-камень. Уродливая и опасная. Но её шипы выделяют вещество, весьма полезное в моей работе". Чарльз понял, к чему он клонит, и кивнул. "Разве я учу тебя брать её с собой в постель, как мягкую игрушку? — продолжил отец. — Разве я предлагаю посадить этого нищего за твой стол и кормить из твоей тарелки? Но как я беру яд у рыбы, так и ты бери у него зелень без брезгливости и с благодарностью. Мы все существуем в этом мире, чтобы быть друг другу полезными". - - - Драко услышал глухой удар. Несколько человек вскрикнули на разные лады, из первых рядов началось бегство. Больше никто не заботился о том, чтобы не наступить другому на край мантии, не ударить локтем или не сбить с ног. Раздался ещё один удар. Драко пробивался наперерез, крича: "Я Драко Малфой, пропустите меня!" Когда толпа выплюнула его прямо перед Долоховым, он увидел, что под воздействием заклятия мальчик бьётся головой о стену, и в нескольких местах штукатурка испачкана кровью. Драко замутило. Долохов переложил палочку в левую руку, схватил мальчишку за волосы и повернул лицом к зрителям. Возможно, он хотел что-то сказать, но тут заметил Малфоя. Небрежно отшвырнув от себя жертву, он широко улыбнулся и протянул руку со следами крови. Драко перевёл взгляд с этой руки на мальчика, под головой которого растекалось красное, смешиваясь с голубым в весенних лужах. Потом он вдруг вспомнил о старике и поднял голову: тот висел безвольно, как простыня. Долохов что-то говорил, но Драко не улавливал слов. Он повернул голову к собравшимся и успел заметить, как один из них прячет в рукав палочку, нацеленную прямо в живот ему, Драко. Человек этот был настолько невзрачным, что вечером, лёжа в постели, Драко не сможет вспомнить ни лицо, ни рост, ни цвет одежды. Одно он будет знать точно: назваться Малфоем в общественном месте, при большом скоплении людей отнюдь не безопасно. Руки Долохову он так и не подал. Вместо этого бросил короткое: "Псих". И склонился к изувеченному мальчику. Он узнал его, а вот Чарльз, кажется, не узнал своего старосту. - - - В тот же день мадам Малкин, обеспокоенная тем, как Малфой рассматривал филина, сказала себе, что настал решающий момент: свести Коула с Уизли или выставить за порог. Хорошенько поразмыслив и выпив при этом целый чайник отвара мелиссы, она остановилась на мысли, что давно разглядела в Коуле человека, которому можно доверять. Когда Перси Уизли в следующий раз зашёл в магазин, она передала Коула буквально с рук на руки. — Он хороший парень, — сказала мадам. — Он точно наш.