iDoll

       Невыносимо хочется спать. Я полностью вымотан и опустошен. Сон кажется прекрасным и недостижимым, сложно представить, что когда-то было большей проблемой проснуться. Прошлое, потерянное и, скорее, напоминающее фантазию, нежели часть моей жизни. Каждый раз, ложась спать, обращаюсь всем богам, которых только могу вспомнить, умоляя их вернуть мне хоть частичку той ушедшей жизни. Ощущение радости от ярких впечатлений, желание познавать новое, восторг от работы на сцене. Но, как только закрываю глаза, проваливаясь от усталости в некое подобие дрёмы, всплывает очередная мерзкая картинка из прошлого. Голос, пугающий, принадлежащий дьявольскому отродью в обличье человека. Каждый раз, оставаясь невидимым, он шепчет, внушая очередную жуткую идею. И, даже если, с огромным трудом, немного удаётся забыть тот ужас, убедить, что всё кончилось, он ломает на корню все старания и достижения. Больше не чувствую себя полноценным, достойным общества других. Мой мучитель не оставляет, как и обещал, не позволяя уйти. Внутри живут два паразита, заживо жрущие душу, обида и стыд. Два мерзких отродья медленно, но верно, уничтожающие того, кого раньше звали Ким Кибом. Одна ночь, несколько часов, лишили меня всего, даже личности. Это не заметно остальным, особенно тем, кто знал меня поверхностно, внешне я все тот же, продолжаю шутить и громко хохотать, только внутри теперь пусто. Зияющая дыра, порой я даже слышу как ветер, проходя сквозь меня, шепчет, что я ничтожество.       Но страшней всего то, что нам тяжело быть рядом, особенно наедине. Ты больше не моя стена, не тот, с кем я моментально забывал о любых проблемах, не тот, кого беззаветно любил. Мы причиняем друг другу боль, отражая пустоту, возрождая то, что хочется вырезать из памяти наживую, очиститься от невыносимого стыда и сжигающей обиды. Обида. Стыд. Даже в темноте, видны ожоги на твоей спине. Воспаленный разум, почти лишенный отдыха и покоя, дополняет реальность жуткими подробностями и добивает окончательно. Я почти вижу, как каждая из мерзких темных точек смеется надо мной, четыре точки, у каждой свой голос, который узнаю даже в многомиллионной толпе. Они видят то, что прячу, знают, кто я теперь, кому принадлежит душа. Невыносимо...       Тихо поднимаюсь и плетусь в ванную комнату, боюсь, разбудить тебя и не выдержать, позволив паразитам доломать то хилое, что ещё держит. Ватное тело еле шевелится, каждый шаг отдает ноющей болью в бедра и позвоночник, как старик в свои двадцать с небольшим. Пожалуй, стоит послушать менеджера и сходить к врачу, мне необходимо снотворное, мне нужна помощь. Яркий свет отражается от белого кафеля на стенах и слепит, в висках пульсирует и ноет. Жмурясь и шипя, подхожу к раковине, тупо уставившись на отражение. Пиздец, тут тоже безрадостная картина. Зачем мне снова показывают этого урода, что он вообще делает в зеркале? Это не я! Верните меня! Умоляю. Отчаянно ищу хоть что-нибудь живое и красивое в жалком подобии Кибома. Шевелиться не хочется совсем, хотя занятие не вдохновляет ни капли, продолжаю всматриваться. В какой-то момент замечаю, что отражение немного меняется, по чуть-чуть, каждая деталь, как будто в зеркало установили фотошоп. Пусть ложь, но она нужна, как воздух. Малюсенькая надежда на возврат. Цвет лица выравнивается, тёмные синяки под глазами светлеют, пока не исчезают без следа, черты становятся аккуратнее, но самое волшебное то, что в глазах появляется хитрый огонек. Зарождается еле заметной искоркой, которую, едва заметив, тяну, добавляю яркости и жизни. Завороженно смотрю на волшебные метаморфозы, вяло удивляясь тому, что раньше не узнал, что так возможно. Словно компьютерная игра, успей заметить едва заметный блеск волшебства, как оно начинает играть, преображая, возвращая утерянную часть. Ослеплённый чудесами, не сразу понимаю, что отражение- это не я, обман, двойник, ждущий пока я потеряю бдительность. Хищно ухмыляется и облизывает нижнюю губу, стоит мне отвести взгляд. Огонь в глазах - вовсе не желание жить, это жажда схватить, наконец, покончив с полуживым организмом, освободить паразитов и поселить в новую, целую душу, которая насытит тварей. С ужасом замечаю на губе капельку крови, блестит как маленький рубин. Я помню это отчётливо, каждую секунду, слюнявые поцелуи, язык, по-хозяйски врывающийся, незаметно внедряя яд, и зубы, обманчиво похожие на людские, в запале вонзаются... Губы двойника шевелятся, точно копируя мою артикуляцию, но голос совсем не мой. Хозяин снова следит, как трепыхается его поломаная кукла, ждёт того самого момента, когда, даже последние секунды жизни, жертвы он наполнит безысходностью, забрав с собой навсегда. "Бейби, ты навсегда мой. Никто не спасёт! Моя вееееееееееещь!!"       Резко вздрагиваю и трясу головой, успев подавить крик ужаса, не потревожив ребят, двойник исчез. Да и не было никогда, чёртова бессоница. Похоже, я уснул стоя. Так больше не может продолжаться, я устал, силы на исходе. Умереть на сцене, может, романтично, но этого паразиты только и ждут. Трагедия поселит во многих душах боль, тоску, передаваясь с геометрической прогрессией, утопят мир в чёрной безысходности, на радость своему хозяину. Обессиленно опускаюсь на пол и тихо плачу, обхватив колени, понимая, что эти мысли бред, продукт моей сломаной психики, я сам породил этих демонов, позволив им расти, пожирая разум, сводя с ума. Я так боюсь, что это никогда не кончится. Остаток жизни в психушке - слишком высокая цена за короткие мгновения на сцене. Мне так стыдно. Дверь открывается, тихие, осторожные шаги, ловкость танцора и бесшумность макнэ. Как всегда, спрятавшись за улыбкой, отгородившись от всех милой маской. "Хён..."       Тихий голос искажается изнурённым мозгом и кажется вкрадчивым, лживым и скользким, как змея. Не хочу сорваться на младшем, моя шиза - моя головная боль. "Прости, если разбудил. Уснуть не могу. Ложись, Тэмин. Я не хочу разговаривать."       То ли глюки, то ли реально, но макнэ хмыкает и нагло пялится, всё так же натягивая обманку-улыбку. Это уже не кажется милым, граничит с уродством. Хоть в морду бей, чтоб отстал, и это натянутое с лица убрал подальше. "Да вскрой уже вены, хён. Тряпке не выбраться. Слабакам не место среди айдолов, Бомми."       Меня словно окатили холодной водой, это точно не глюк, это было сказано. Тэмином. Мне. "Что? Я может..." "Ты всё правильно услышал. Вскройся, Ки, достало уже смотреть на твою кислую рожу. Поимели его... Вскройся!"