iDoll

       Есть одно правило в жизни - всегда держи руку на пульсе и не теряй бдительности. Даже если всё вокруг так и провоцирует потерять голову, окунуться в счастливое безумие, позволить править эмоциям, чувствам, забив на предосторожности. Жёстче всего жизнь ставит на место самонадеяно уверенных в стабильности завтрашнего дня, своей неуязвимости и удаче, и тех, кто абсолютно не сомневается в чувствах и намерениях своей половинки. И уже без разницы, окажешься ли ты без гроша на улице, без единой целой кости на дне ущелья или же с разбитым, на мельчайшие куски, сердцем. И если всё вернётся на круги своя, вы больше не сможете испытывать радость, смотреть с оптимизмом в будущее и доверять даже самым близким. Ломаются все, на раз, черствея или катясь на дно.       Мы ошиблись, потеряли чувство меры, осторожность, нырнули с головой в пьянящее безумие любви. Получая известность, деньги, фанатов в юном возрасте, мы теряем возможность испытывать простые, нехитрые радости молодёжи. Влюбиться - непозволительная роскошь, запретный плод, влюбиться взаимно - невероятная удача, доступная лишь единицам везунчиков, сродни тому, как выиграть джек-пот, случайно купив лотерейный билет на сдачу. Влюбиться взаимно, найти силы признаться и после не прятаться, считая, что все будут только рады за вас, закроют глаза на однополую связь, видя искренность и силу чувств, - верх идиотизма! Да, мы словно ломанулись на Северный Полюс, в одних трусах, с целью обнять маленьких белых медвежат и потрепать их мамочку по снежной спинке. Стоит ли удивляться, что нас жизнь поставила на место, жестоко, как она это умеет.       В один прекрасный день... Ирония неуместна, но начиналось всё действительно волшебно. Тогда мы просыпались раньше остальных, чтобы успеть насладиться друг другом до начала ежедневной судорожной беготни, постоянных воплей о утекающем времени, переездов, и прочих забот нашей суматошной жизни. Перед сном, не чувствуя ног от усталости, когда некоторые из ребят засыпали прямо там, куда успели приземлиться, мы всё равно жадно целовались, желая по максимуму урвать счастливого уединения. Крышу рвало с молниеносной скоростью, мы потеряли разум, деликатность и совесть. Первой жертвой стал добрый и мягкий Джинки, мудрый лидер, но он не всегда может быть жёстким, даже если того требует ситуация и охуевшие придурки-одногруппники. Истинный буддист, смотрит через призму любви ко всему живому. Лучше бы он вовремя дал нам лечебных пиздюлей. Но светлая сторона не подразумевает наличие светового меча и выдержки рыцаря-джедая. Джинки зашёл на кухню выпить перед сном чая, спокойно помедитировать на стены и, постигая гармонию внутри себя, лечь спать. А вместо этого нарвался на позорную сцену насасывания мной одного органа Минхо, который обычно, если и достают, то убедившись, что рядом нет посторонних. Онью вот, как раз, больше заслуживает право трясти членом, ибо там реально есть чем гордиться. Но ведь не машет! Захотелось спонтанно, даже не потрудились подумать об остальных. Джинки покраснел, как будто сам явился без штанов, слова путались в его голове, а с языка слетали какие-то невнятные огрызки фраз. Милый лидер, как только обрел возможность более-менее внятно изъясняться, тут же бросился рьяно доказывать, что он толерантный, и с пониманием относится к свободе выбора, а дальше понесло в какие-то дебри. Смущение делает его безумно трогательным. Потом узнали Джонг и Тэмин, первый ничего не сказал, кроме того, что не хочет ни хрена знать о том, чем мы занимаемся наедине. Лаконично и доступно, ещё раз увидит, как мы нагло сосёмся у него на виду, то не станет улыбаться и сыпать любезными фразами. Как ни странно, не смотря на любовное отупение, поняли сразу. А Тэмин отреагировал сложнее остальных, его выражение лица было настолько нечитаемым, что это одновременно могло быть растерянностью, отвращением, интересом и так далее. Но один факт доказывал, что новость была неожиданной, улыбка милашки-макнэ, отработанное боевое дзютцу, безотказное прикрытие от любых неудобных ситуаций и вопросов, подвело. Впервые с тех пор, как малыш стал участником группы, эта улыбка дала сбой, потеряв милые очертания, превратилась в оскал и растворилась. Я долго думал, пытаясь разобраться в чувствах скрытного парнишки, но так и не смог. А не сработавшее оружие массового поражения больше не подводило младшего.        А потом кто-то нас сдал менеджеру, свой, тихо, подло нажаловался. Я почти не сомневаюсь, что макнэ, уж слишком открытие его ошарашило. Джонгу мы дорогу не переходили, Онью честен, да и не в его стиле. А Тэмин тёмная лошадка. Хотя я люблю их всех как родных, противно подозревать и строить догадки. Может этому мистеру Инкогнито просто было стыдно вслух обсуждать щекотливый вопрос. До трясучки в руках мы боялись "очень срочного и серьёзного разговора" с менеджером. Так переволновались, что, ожидая хёна в его кабинете, принялись лапать друг друга, и не услышали прихода грозного воспитателя. Слов было много, процентов тридцать даже литературных, но суть была ясна - хоть что делайте за закрытой дверью комнаты в общаге, но за пределами - не сметь показывать свою исключительность, фансервис оговорён, остальное вне закона. "И дело не в осуждении, морали и прочем. Вы не можете себе представить, на что способны некоторые люди. Айдол не может быть уязвим, на счету ваша судьба, судьба группы, агенства. Запомните это, парни."       Он был прав на двести процентов, но, когда я в полной мере понял смысл этих слов, было уже поздно. В тот самый день сообщили, что хён хочет видеть нас двоих, желательно не опаздывать. Поскольку тема наших отношений исчерпана ещё две недели назад, то волнения не было, наоборот, ожидание чего-нибудь нового, интересного. Раз вызвали вдвоём, то вполне мог быть парный проект, в дораме или ток-шоу. Хотя последний камбек был давно, агенство, то и дело, обещало наше возвращение с чем-то грандиозным, но, по разным, всегда внезапным и чрезвычайным, причинам всё откладывалось на некоторый срок. Сейчас все силы брошены на раскрутку новенькой группы, напрягающей своей стремительно растущей популярностью, молодостью и свежестью лиц, которые ещё пытаются запомнить, отличной хореографией и менее попсово-сладким звучанием. Это очень, кстати, реальный фактор для волнения, ты должен постоянно выдавать нечто, подогревающее интерес зрителей, а для этого нужны хоть какие-нибудь эфиры. Но мы знали лучший способ не впасть в уныние и рассуждения о справедливости наших шишек. Мы трахались как проклятые, как нимфоманы, отсидевшие в одиночке десять лет, только очутившиеся на воле. Старались не бесить парней, но иногда всё же теряли тормоза.       Неизвестность не делала настроение лучше, а стресс снимать научились только мы, так что даже Онью несколько раз повышал голос, обвиняя нас в потере всех качеств, что должны быть у достойного члена общества. Во второй раз он был менее настроен на мирный лад, назвав нас шимпанзе, течной сворой и кроликами в одном лице. Это было грубо, я надулся, надолго включив полный игнор в сторону Джинки, вынудив несчастного парня извиняться. Жалею, что шоры на глазах не давали мне видеть многих страшных подробностей о жизни людей, живущих рядом. От того, что скрывается за счастливыми улыбками, иной раз волосы встают дыбом от шока. Когда любовь кружит голову, меньше всего думаешь об окружающих.        Даже по пути мы то и дело останавливались, чтобы забиться в тёмный угол и целоваться, пока хватало воздуха в лёгких. Казалось, что это вызов обществу, с его ортодоксальными, отжившими своё, ещё сто лет назад, правилами. С опозданием, полные предвкушения, сияющие и сверкающие улыбками, мы вошли в кабинет менеджера. Но с порога радости маленько поубавилось, хён явно не припрятал для нас сюрприз. Напряжённое выражение и сдержанное приветствие, а так же сильный запах табака. Он курит только когда нервничает. "Ребят, садитесь. Разговор будет долгий. Заранее оговорюсь, не торопитесь дать ответ, есть время подумать. Это очень серьёзно и важно не только для вас, но и для всей группы."       Мы переглянулись, не понимая, что происходит. Сразу закрались мыслишки, что где-то и перед кем-то конкретно спалились. От мыслей, что могут запретить отношения, по спине прошёл неприятный холодок. Хён часто откашливался, осторожно подбирал слова и избегал смотреть в глаза. Пока менеджер усердно перебирал бумаги, я, то и дело, бросал взгляды в твою сторону, ища хоть какой-нибудь поддержки или успокоения. Но ты цепко всматривался, натянув дежурную улыбку, явно ни черта не понимая. Наконец, хён нашёл в себе силы продолжить. "Дело такое... Сейчас компании гораздо выгоднее продвигать новичков, они превзошли все ожидания. К сожалению, законы шоу-бизнеса суровы, тем более для айдолов. Постоянно нужен приток новой крови. Но вас рано списывать со счетов, вас любят не только в Корее. Большая фанбаза..." "Хён, прости, но это мы понимаем. Не первый год на сцене. Пожалуйста, скажи, что за дело, а-то я скоро в обморок грохнусь от страха."       Ну не смог я выдержать этого напряжения в лучших традициях фильмов ужасов. Или сопливых сериалов, где герой, перед смертью, хочет сказать что-то пиздец важное, но тянет резину, не успев в итоге донести суть. Если выносить приговор, так уж без лишних промедлений. Хён внезапно поднял глаза и мне стало ясно, насколько ему тяжело даётся разговор. Последние крохи надежды тают, предстоит нечто неприятное... "Ты прав, Кибом. Ты прав... Не стану скрывать, мне тяжело это говорить. В общем, повторюсь, компании сейчас важнее новички, все средства вбухивают в их продвижение. Тратиться на ваш камбек не станут ещё очень долго, вас могут просто-напросто забыть. Но... Есть спонсоры, готовые оплатить вам работу лучших композиторов, креативных дизайнеров, зарубежных хореографов. Да кого угодно! Это будет взрыв, первые места в хит-парадах, многие шоу захотят вас в качестве гостей. От вас требуется ублажить спонсоров, сделать так, чтобы им захотелось вложить деньги. Будет одно мероприятие, закрытая вечеринка, выбрали вас двоих из группы. Не стоит кричать и отказываться сразу, есть неделя на раздумья. Поймите, на кону вся группа, не только вы. И не держите на меня зла."       В памяти стёрлось прощание с менеджером. Дорога до общежития тоже прошла незаметно. В голове остался только один момент, то как ты крепко сжимал мою ладонь, до онемения, как будто боялся потерять случайно. А в комнате с тебя сошло оцепенение. В тот раз ты впервые был грубым и жёстким. Мне так и не хватило силы воли остановить, успокоить. Возможно, мы оба нуждались в этом.