iDoll

Тэмин так холодно и жестоко предлагает покончить с собой, что мозг отказывается воспринимать происходящее за реальность. Похоже, что у меня начались галлюцинации от бессонницы. Тэмин удивлённо поднимает брови, когда я, вместо того, чтобы обидеться, наорать или разрыдаться от таких слов, тычу пальцем в его щёку. Вроде настоящий, это грустно. Ещё раз провожу пальцем по лицу макнэ, дабы окончательно убедиться, что не брежу, вздыхаю и опускаю голову. "Тэмин... Я что, обидел тебя чем-нибудь? Грубо, малыш, тебе не идёт такая откровенная агрессия. Если ты решил сменить имидж, то вариант выбрал дерьмовый. Иди ложись спать, понторез малолетний." Возможно, будь я в другом состоянии, то принялся бы анализировать происходящее, пытаться понять, чем это я мог так задеть мелкого. Ведь не спал, поджидал, пока я выйду из комнаты, чтобы высказаться. Мне больно, но не на того напал, сопляк. "А что, плохой разве совет? Меня уже задрало ночами слушать ваши жалкие потуги потрахаться. Думаешь, что за стенкой не слышно, как несчастный Бомми умоляет оставить его в покое, как ему, блядь, больно. Меня достало, что ты ходишь с лицом мученника, тоже мне Иисус, страдающий за грехи человечества. Раньше вы хоть быстро ебались, была возможность поспать. А теперь... Минхо, Минхо, не надо так, ыыы, ой-ёй-ёй! Мерзко." Слушаю тираду с каменным лицом, поглубже заталкивая желание распустить сопли. Дожил, мне выговаривает макнэ. Почему же мне? Это ты настолько упрям, настырно пытаешься вернуть прошлое, но каким-то иезуитским способом. Ни ласк, ни нежных слов, ничего... Мы не слышим друг друга, не чувствуем, как раньше. Почему я продолжаю спать с тобой? Почему ты называешь меня любимым? Наверное, потому что боимся остаться в одиночестве, один на один с отчаянием и страхами. Поднимаю глаза на Тэмина и задумчиво киваю. "Я в курсе того, что происходит в нашей спальне. Всё сказал, что хотел? Лучше стало?" Ком в горле вынуждает заткнуться. Мой любимый макнэ, о котором хотелось заботиться, оказался двуличным подлецом, бьющим исподтишка. Так... Кто следующий? Может Онью на самом деле маньяк и социопат? А Джонг педофил? Будут ещё сюрпризы? Тэмин молчит и зло смотрит, нервно кусая губы. Видно, что парень очень хочет что-то сказать, но не сразу решается. Голос стал заметно тише, подрастерял хамские нотки. "Ты всегда был для меня примером, хён. В любой ситуации ты мог сохранить достоинство, ловко ставить на место любого, не опускаясь до базарного хамства. А я только и мог, что улыбаться постоянно, как дурак... Мечтал быть сильным, как ты. Каждый раз, когда заставляли ложиться под очередного урода, я дико боялся, ругал себя, думая, что ты не распустил бы нюни. Я уверен был, что ты тоже это делаешь! А ты, ты..." Он тяжело дышит, сжимая зубы, взгляд полон ненависти и обиды. Да я-то в чём виноват? "С чего ты взял, что я обязан быть таким, каким хочется тебе? Тэмин, твою ж мать. Мне жаль, что ты прошёл через это всё, но я тут при чём?! И я выдержал бы всё один, но ты не знаешь каково это делать это всё на глазах у любимого! Как оно, когда его мучают, а ты ни хера не можешь сделать!" Тэмин резко подрывается, как ураган налетает на меня и вцепляется в воротник. Взгляд у макнэ совершенно обезумевший. Кажется, ещё секунда, и он начнёт убивать меня за все свалившиеся беды. Хватаю его за волосы, в попытке отодрать от себя, упираюсь ногами. Но Тэмин, похоже, в истерике и не чувствует боли, трясёт меня, задыхаясь от слёз. Пытается что-то сказать, но не может. Это жутко, мне страшно и за себя, и за него. Смысла орать на него нет никакого, я зову на помощь. Тоненький, как веточка, макнэ поражает силой, с которой бьёт меня затылком о кафельную стену. Милисекунды растягиваются, кажутся часами. Я уже успеваю проститься с жизнью, когда чувствую, как кто-то тянет Тэмина, его руки с трудом отцепляют от моей порванной футболки. А он, не имея больше возможности бить меня, орёт выдираясь из сильного захвата Джинки. "Я знаю! Знаю! Отпусти меня! Ненавижу его! И вас всех!" Онью выносит, практически, из ванной комнаты бедного парня. Слышу как хлопает дверь чьей-то комнаты и становится тихо. Только сейчас замечаю перед собой Джонга, испуганного и бледного, и то, как ты прижимаешь к себе, поглаживая, успокаивая, в полголоса говоришь, что всё хорошо. Что ты любишь меня. Что-то изменилось, каждой клеткой тела чувствую. Как будто с нас, наконец, сняли какое-то проклятье, не дававшее быть счастливыми вместе. Закрываю глаза и тихо плачу. Джонгхён тихо встаёт и выходит, оставляя нас наедине.