Kingsman: Разлом истории.

Они говорят: это чудо, что он жив. Они говорят: это удача, что пуля не задела мозг. Эггзи готов сорваться, если хоть кто-то скажет, что Бог сохранил Гарри. Потому что человек, лежащий на кровати за стеклом — точно не живой. У Гарри бледная кожа, острые скулы. И ни капли эмоций на лице. На лице только повязка, скрывающая глаза. Эггзи не знает, спит он или нет, но он точно его не видит. Он вообще ничего не видит. Пуля прошла так близко к ЦНС, что могла парализовать его, оставить овощем. Но, вместо, этого она всего лишь лишила его зрения. «Всего лишь». Врачи сказали это так, будто это невероятно хорошо. Анвину даже кажется, что он злится больше Гарри, хотя они еще даже не виделись. То есть, не встречались. Ситуация с Валентайном, кромешный пиздец в мире — у него просто не было времени прийти. По крайней мере, так он себе говорит. Ручка не скрипит, дверь открывается тихо — Гарри скорее всего еще не знает, что он здесь. Поэтому Эггзи громко хлопает дверью, заставляя мужчину на кровати подобраться и сесть ровнее. Он ждет опасности, он готов защищаться. Эггзи почищает горло: — Гарри, это я. Харт расслабляется, мягко улыбаясь, и у Эггзи сжимается сердце. Он и не думал, что увидит эту улыбку снова. Анвин проходит вперед, довольно быстро, и сжимает тонкую руку в ему самому неясном порыве. Он не может ничего сказать, слова кончаются, когда он переступает порог. — Слышал про твою победу, — Гарри поднимается с кровати, вытаскивая свою руку из ладони Эггзи, и достает сумку из-под кровати. — поздравляю. Анвин хочет помочь, но двинуться не может, замерев у постели и надеясь, что выглядит не слишком глупо. Но, конечно же, он выглядел глупо. Гарри сейчас нахрен не нужны его проявления нежности или заботы или что он там хотел еще проявить. Гарри кладет сумку с вещами и поворачивается, намереваясь шагнуть вперед, прямо на Эггзи. И он буквально врезается в него, не ожидая препятствия. Эггзи инстинктивно выставляет руку вперед, удерживая Харта. — Прости, — хрипит он, чувствуя себя полнейшем идиотом. Эггзи боится, что совершает ошибку, но остановить себя не может — ладонь перемещается с плеча к шее, он проводит рукой от затылка к ключицам. Гарри замирает, привыкая к ощущениям и Эггзи пользуется моментом неожиданности, прижимаясь к сухим губам в мягком поцелуе. Он выходит каким-то механическим, Харт отвечает, но держит дистанцию. — Вот неловко будет если ты еще и целоваться разучился, — Эггзи неловко улыбается ему в губы. — То есть, до этого момента тебя все устраивало? — в голосе Гарри появляются стальные нотки, он словно хочет его оттолкнуть. Руки Эггзи, до сих пор касающиеся его кожи, начинают дрожать. — Меня сейчас ничего не устраивает. Костюм жмет, часы опаздывают, даже обувь неудобная. И ничего, справляюсь. Нет, я понял, о чем ты, — добавляет он, когда Гарри открывает рот, — просто хочу показать, насколько это неважно. Тяжело — да. Но неважно. У Гарри теплая кожа и Эггзи чувствует себя так, словно слепой он, словно ему нужно узнавать этот мир заново. Все, что между ними было перечеркнуто, переписано и теперь в темноте, а им остается только быть друг с другом, цепляясь за свой единственный шанс на новую историю.