Kingsman: Разлом истории.

Эггзи бежит.       Он вообще часто бегает. Конечно, он и способен это делать долгое время, в конце концов, не просто так все эти тренировки. И работает он вроде не в забегаловке за кассой (уже нет). Но он только и делает, что бегает последние десять месяцев. Будто Мерлину в кайф слушать в наушнике, как он пыхтит, и специально дает ему задания, полные спринта от, за и вместе с целью. Сейчас он вообще на корте, ирония бьет ключом. Но, по крайней мере, он выполняет не задание, а моральный долг. Перед собой, своей спортивной формой, карьерой агента и кулинарными экспериментами Тильде.       Девушка совсем не дружила с варкой, зато, как оказалось, отлично ладила с жаркой на масле. У нее в глазах загорался тот же огонь, что и под грилем, и создавалось ощущение, что на нем как минимум Валентайн, как максимум, сам Анвин, когда что-то шло не так. А не так что-то шло часто. Гэри бы не сказал, что совсем не любит её и просто тусуется рядом. Просто тусоваться рядом с принцессой Швеции было по крайней мере странно. Но тогда он даже не понял, как один перепихон превратился вот в это все. Он проводил её на самолет, домой. Во «дворце» был полный кавардак, на что он отметил, что не надо было заводить столько слуг, которые в порыве гнева, вызванного Валентайном, побили каждый возможный предмет интерьера. Но это отразилось на том, что мало кому было дело до агента, незаметно скользнувшего в комнату девушки. И не только в комнату. А теперь вот он. Бежит.       Анвин просто растерялся. Спасение мира, Кингсман, все новое. Плюс Мерлин сказал, что она неплохая партия. И Гарри. Сказал бы, если бы был жив. Точно сказал бы. Его смерть ударила так сильно, что жить в его доме было больно. Просыпаться больно. И двигаться тоже. Служба хотела вынести его вещи, но он спросил, а Мерлин разрешил, чтобы Эггзи сделал все сам. Методично, аккуратно, стирая присутствие человека в стенах дома, пару раз нервно вытирая влагу с газетной вырезки. Гарри бы убил, если бы узнал. Гэри верил, что так будет лучше, когда позволил отвезти все вещи на склад, радуясь, что никто не спросил, стоило ли их выбросить, потому что прописать в табло он мог с легкостью бабочки.       Гарри был для него всем в какой-то момент. Отцом, другом. Даже лучшей подругой, которой он рассказывал о том, какой Чарли говнюк. И любовью. А теперь вот он. Бежит. — Ты задумался, — Харт протягивает ему бутылку воды, поравнявшись. После возвращения в Англию он старается вернуться в форму, что потерял за прошедшее время. — Вспоминал, чья очередь открывать ателье, — у Гарри холодные руки, но это приятно во время пробежки. Мужчина пожимает плечами на ходу. — Вместе откроем. — Значит, твоя, — Харт вновь пожимает плечами, удаляясь вперед. Эггзи делает то же самое. Бежит. За ним.