Kingsman: Разлом истории.

      Табак никак не хочет сжиматься в замерших пальцах — осень в Лондоне не стала теплее от того, что ты носишь костюмы и живешь в Майфэйр. Эггзи сдавленно матерится, когда дешевая бумага почти рвется в его руках. Наконец, он поджигает самодельную сигарету и вдыхает горький дым, огонь от зажигалки мгновение заботливо лижет пальцы, еще не обжигая их.       За забором слышится город, медленно уходящий ко сну — ему пора привыкнуть к спальным районам и отсутствию вечеринок с десяти до четырех. Анвин устало трет лицо, выдыхая облачко дыма, и запрокидывает голову. В доме за спиной горит тусклый свет — настольная лампа у дивана в гостиной почти всегда остается включенной, хотя там никто никогда не сидит.       Табак ударяет в голову, уставший мозг совсем отключается, позволяя ему расслабиться. Он облокачивается на стену и обводит взглядом двор. У Гарри идеальный сад: трава идеально подстрижена, розы идеально цветут, все под стать идеальному хозяину. Который, как будто почувствовав, что о нем думают, медленно выходит во двор, запахивая халат на голом теле и щурясь от сработавшего на движение света. — Почему ты не купишь себе нормальные? — единственное, что тихо спрашивает он, делая несколько шагов навстречу, поеживаясь на ветру. Ни почему он на улице посреди ночи, ни почему не спит. Намного важнее, что он курит не то, что должен человек его уровня. Анвин пожимает плечами, затягиваясь в очередной раз. — Табак дешевле, — легкая хрипотца в голосе вдруг делает его несколько старше, хотя самому агенту до сих пор кажется, что он подросток. Да, он спас мир, но это не сделало его более уверенным в себе, агенты этим занимаются каждый день. Так что ему предстоит еще долгий путь, чтобы доказать свою принадлежность к высшему кругу Кингсмен, в который он попал благодаря счастливому случаю. Случаю, который сейчас смеряет его укоряющим взглядом. — Думаю, ты можешь себе позволить купить пачку сигарет, — Гарри морщится от запаха, ему не нравится сам принцип того, что Эггзи курит, — а этими ты просто губишь организм. Анвин усмехается в ночное небо. — Я могу погибнуть от сигареты сегодня или завтра в какой-нибудь Уганде от ножа в печень. Знаешь, предпочту сигарету. Тем более, — задумчиво добавляет он, переводя наконец взгляд на мужчину, — это часть того, кем я был, а джентльмен никогда не должен забывать, откуда он. Гарри то ли впечатлен фразой, которую мог бы сказать сам, то ли недоволен тем фактом, что его потенциальные слова используют против него самого. — В твоем случае можно и забыть, — ворчит Харт, пытаясь погладить его по волосам. — Я не хочу забывать, — Эггзи уворачивается от руки и отходит на шаг. Это не ссора, скорее, дискуссия на жизненную тему, одна из многих, что происходят между ними. Он не хочет замять этот разговор, ему надо, чтобы Гарри понял, — это часть меня, — повторяет он, — и я не хочу забывать, кем я был, — продолжает он, — кем стал и, — выделяет он, — кто меня таким сделал. Уголек обжигает пальцы, когда он доходит до слабого фильтра, и самокрутка летит в бак. Эггзи подходит вплотную к Гарри, целуя его насквозь пропахшими табаком губами, и уводит его в теплый дом.