Герой/Hero

Было дождливо, холодно и влажно. Такого рода ночь, когда из канализации поднимается пар и машины движутся вниз по улице со включенными на полную скорость стеклоочистителями. Это был типичный вечер для Готэма. Школа скоро опустеет, лето почти наступило, а это значит что куча молодых, подростков, юношей и девушек будут бродить вокруг, смертельно скучающие (ха, смертельно) в поисках того, кому бы нанести увечья. Небольшая группа таких вот подростков, как раз была впереди, они заставляли сигнализации машин срабатывать, и кидали камни в окна домов над ними. Они смеялись в пьяном угаре, когда стекло разбилось и осыпалось над их головами. Так наивно, Джокер усмехнулся. Они хотели вызвать разрушения и создать беспорядки, но точно не знали, как это правильно сделать. Джокер подумал, что если бы он был сейчас в состоянии, то, провальсировав перед ними, мог бы дать им парочку дельных советов. Он подарил бы им небольшую демонстрацию, возможно. Показал бы им настоящий хаос, вид которого был бы настолько оглушительно громким, что звон в ушах не прекращался бы спустя много дней. Вид, при котором куски бетона и стекла взлетали бы в небо и столб черного, густого дыма взорвал бы ночной воздух. Вид такого Хаоса, при котором стена огня была бы настолько ошеломляюще высокой, что оранжевые языки пламени, казалось бы, лизали самые кончики звезд. Это был бы Хаос; а не это дерьмо с бросанием камней в окна. Дилетанты. У него возникло искушение вырезать их всех, освободить от страданий. Он полагал, что они бы даже не заметили разницы, многие из них были слишком пьяны, даже для того, чтобы просто стоять. Вопреки своим лучшим инстинктам, он отвернулся с гримасой боли, когда она вновь возникла в боку. Сегодня вечером Бэтмен был гораздо грубее, чем обычно, но Джокер не жаловался. Они и так не часто виделись теперь. Преступность возросла так, как он и хотел, но все же, не предполагал, что все будет вот так. Бэтмен стал настолько занят, стараясь удержать под контролем весь изнаночный мир Готэма, что просто забыл про него, Клоуна Принца Преступности. Джокер тщетно пытался привлечь его внимание. Две недели назад он устроил пожар в начальной школе. Он взял всех детей в заложники, зная, что дети для Бэтмена это слабое место, равно как и его юный подпевала, Робин, таскающийся везде за ним, как беспомощный щенок. Но, даже не смотря на это, Бэтмен не объявился, не помогла и пленка с видео, которую Джокер отправил на GCN. Разочарованно нахмурившись, Джокер понял, что они, скорее всего, просто не показали видео по телевидению, ведь там он вырезал внутренности у маленькой девочки, в конце концов. Проблема была не в том, что его преступления были недостаточно экстравагантны, проблема заключалась в том, что на свободе оказался новый злодей. Девушка, Джокер горько усмехнулся. Новый злодей, это тупая девчонка, которая украла, чертовы ювелирные украшения. Это было так по-детски мелко. И все, что Джокер в ней видел, это мелкий воришка драгоценностей, обносящий богатых и представляющей все это как большое ограбление. Но, чёрт возьми, если ему есть до этого дело. Она не представляет угрозы для него, она простой уголовник, пытающийся сделать себе на этом карьеру. Но, всё же, никто не сможет достигнуть его уровня. Он считал, что жители Готэма уже поняли это. И, в конце концов, он всегда выносил все самое лучшее. Она будет следующей в его списке, маленькая сучка, квартирная воровка. Он действительно был в ярости из-за сложившейся ситуации. Он уже оделся и приготовился для ночного свидания со своим любимым грызуном, но она пришла и все испортила. Он никогда не сталкивался с ней, в всяком случае пока что, но до него дошел слух, что она заполучила Бэтса, обведя его вокруг своих маленьких, затянутых в перчатки пальцев. Но, Джокер посчитал, что это всего лишь слух. Слухи он игнорирует. Бэтс следил только за ним, как бы там ни было. Да. Бэтмен избил его довольно яростно накануне вечером, и у Джокера имелся набор синяков тому в подтверждение. Когда он скользнул рукой под пиджак и прижал ладонь к грудной клетке, он почувствовал кровь на своих пальцах. Прекрасно, просто прекрасно. Он только что забрал свой костюм из химчистки, а для такой шикарной одежды как у него, это обходилось не дешево, потому он не был признателен за все эти пятна крови на ней. Бэтмен, каким-то образом умудрился воткнуть одно из своих бэт-лезвий между его ребер, и теперь рана причиняла острую, раздражающую боль. Бэтмен был сильно зол этой ночью, гораздо сильнее, чем обычно, и он выместил все свое негодование на Джокере, словно тот был его персональной грушей для битья. Так же сильно, как Джокер обожал их маленькие тусовки, настолько же сильно он не принимал то, как Бэтмен разнюнился. Именно поэтому он ответил ему боем. И все закончилось тем, что он имеет сейчас, сгорбившись и схватившись за бок, где-то в темноте, в узком переулке, наблюдая за пьяными идиотами, - подростками, которые пытаются разозлить своих соседей. Боль была слишком сильной даже для того чтобы дышать, не то что ходить, и становилось труднее стоять с каждой прожитой секундой. Бэтмен также нанес ему рану в ногу, выбив нож у Джокера, он всадил ему клинок в бедро. Эта была не такая глубокая рана, как между ребрами, но все же, надо ее зашить. Поначалу он с радостью принимал боль, как и всегда прежде, но она становилась невыносимой, и Джокер хотел, чтобы она ушла. Ворча от надоедливой боли, он прислонился к кирпичной стене для поддержки, по-прежнему сжимая один бок. Равнодушно подняв голову, он случайно заметил пожарную лестницу. Лестница, на вид достаточно прочная, уже была спущена вниз. Если он заберется по ней вверх и удача будет на его стороне, то одно из этих окон наверху, окажется не запертым. Ему было необходимо место, чтобы отсидеться, и придти в себя, всего на пару часов. И если удача будет совсем уж благосклонна, то хозяев квартиры не окажется дома и ему не придётся беспокоиться о пятнах на их коврах от следов их внезапной кончины. Он дошел хромая к лестнице, (это был такой жалкий вид для него, Клоуна Принца Преступности и все такое, что он предпочел бы, чтобы вы это не представляли, пожалуйста) и схватившись за нижнюю ступеньку, подтянулся, чтобы поднять себя. Достигнув первого пролета, он заглянул в одно из окон, мокрое стекло, приятно холодило его раскрашенную кожу. Его глаза разглядели только темноту, и он попытался поднять окно, чтобы обнаружить, что оно заперто. Таким образом, он проделал это со вторым окном, потом с третьим, четвертым и наконец, пятым. Кто бы ни сказал, что «бог любит троицу», нагло лгал, потому что только пятое окно поддалось. Даже не смотря на то, что занавески были задернуты изнутри, окно было не заперто, и он медленно потянул его вверх, сдвигая в сторону длинные до пола шторы, он проскользнул внутрь, стараясь контролировать свое затрудненное дыхание. Комната освещалась одной из тех маленьких ламп, что стоят на столе, её абажур был повернут вниз, и свет, словно в ловушке, освещал только сам стол, поэтому комната была наполнена лишь слабым, желтоватым свечением. Джокер пришел к выводу, что находится в спальне, которая была довольно маленькая и невзрачная на вид. Шкаф там, стол тут, комод где-то там, кровать справа…о! Свернувшись под покрывалами, прямо там, перед ним, не дальше чем в двух футах от него... спала молодая женщина. Он не знал, почему это стало для него таким удивилением, но он предположил, что, возможно, это от того, что ее лицо было прикрыто прозрачной, пластиковой кислородной маской. Обычно такой странный вид не поразил бы его настолько, но эта девушка была так молода. Должно быть, около двадцати с небольшим. Но в любом случае ее смерть не заставит себя ждать. Он сделает все быстро и безболезненно. В конце концов, он же не хотел разбудить ее от прекрасного сна. Это было бы абсолютно невежливо в данном случае. Достав свой складной нож, он приблизился к кровати, и немедленно пожалел об этом, наступив на что-то хрустящее, вроде оберточной бумаги. Этот шум даже его заставил вздрогнуть, что и говорить о том, что женщина сразу проснулась. Вот, блин. Он только мог надеяться, что она не станет слишком сильно бороться. Он становился все слабее и не знал точно, сколько еще сможет вытерпеть, прежде чем станет таким же жалким, каким себя чувствует. Было достаточно темно для того чтобы девушка не смогла разглядеть его с того места, где она сидела, но было все же достаточно светло, для того что Джокер видел ее. Хорошо, все-таки это будет легко. - Нэнси, это ты? – спросила она. Ее голос был хриплый и голосовые связки звучали как то странно, ломанно. Джокер почти почувствовал жалость к ней. Девушка сняла кислородную маску и поставила на тумбочку рядом с ней, заходясь в диком кашле, который закончился, когда она приняла сидячее положение. - Я... я думала, что ты ушла домой. Джокер оставался в тени, когда она снова закашлялась, немного тяжелее, чем в прошлый раз. Он дождался, когда она успокоится, но ее грудь тяжело поднималась, дыхание начало прерываться, из горла вырывались всхлипы, ее душил кашель, так, словно она пробежала марафон. Что-то тут определенно не так. - Нэнси? – выдавила она, - Нэнси, мне нужна, ах, – она громко выдохнула и, похоже, никак не могла восстановить свое дыхание. Джокер наблюдал за ней из-под полуприкрытых глаз, раздумывая, что происходит и кто, черт возьми, такая Нэнси? Когда ее кашель, наконец, утих, и она больше не пыталась вдохнуть, как рыба, выброшенная из воды, она выдохнула, дрожа, так словно была на грани слез. Она скинула с себя покрывало, и Джокер мог только молча стоять и наблюдать, как маленькая, тонкая ночная рубашка, которая была на ней надета, упала вниз, прикрывая ее тело до середины бедра. Она была крошечной, тонкой девушкой, даже костлявой, среднего роста с большими широко распахнутыми глазами и маленьким ртом. Джокер понял, что пришло время. Пришло время для него, подойти сзади и перерезать ее тонкое горлышко. Она даже не узнает, кто напал на нее, зарезал. И, тем не менее, по какой-то причине он не мог. Он не мог заставить себя сделать это. Он не знал точно почему, можно назвать это болезненным любопытством, но ему было интересно, что она будет делать дальше. Он проследил за ее глазами, как она смотрела на свою кислородную маску, сквозь затуманенный взгляд. Джокер заметил, что она покачнулась и сделав шаг вперед упала на ковер, ее ноги подвели ее тело, так словно были сделаны из желе. Когда девушка упала, то начала тихо плакать, и он едва расслышал это поначалу. Джокер стоял у окна, тень все еще скрывала его, и слушал ее тихие рыдания почти целых пять минут. Это было жалкое зрелище. И что могло заставить ее плакать? Она не могла испытывать такую же боль, как он, но все же она рыдала на полу. Он не плакал. Ей нужна была встряска, по его мнению. Когда она, наконец, закончила, то издала тихий стон и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Медленно ее голова начала подниматься, когда она заметила, что окно открыто. Достаточно удобно, прохладный ветерок обдувал Джокера со спины, заставляя занавески двигаться, словно мягкие волны. Она, должно быть, почувствовала, что что-то не так, потому все ее тело напряглось и дыхание стало тихим, она затаила дыхание, словно, ожидая, что кто-то наподобие него выпрыгнет из тени. Она попыталась встать. И вот пришло время, когда Джокер решил, что пора заканчивать свою шараду. Он шагнул вперед, стоя почти прямо перед ней, сжимая нож в руке, готовый перерезать ее горло. Джокер знал, что она услышала его в этот раз, потому что ее голова откинулась, а глаза расширились. - Кто... кто там? И прежде чем он смог подумать об ответе на ее вопрос, она снова начала задыхаться, упершись в пол руками, на коленях, она тяжело дышала, пытаясь сделать вдох. В этот раз у нее точно была гипервентиляция, лежа на полу с открытым ртом, она пыталась втянуть воздух. - Прошу, пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне, - сумела она выдавить, - я... я не... не могу дышать, - прохрипела она с пола, пытаясь подползти к своей тумбочке, чтобы достать свою кислородную маску. Джокер мог точно сказать, что у нее была дезориентация и головокружение, потому что, потянувшись к маске, ее рука несколько раз промазала мимо нее, прежде чем снова упасть на пол. Она жалобно, надтреснутым голосом вскрикнула: - Кто-нибудь помогите… О, я как раз планирую это сделать, подумал он, покручивая нож окровавленными пальцами. Но тело Джокера, похоже, имело свои идеи. Он стоял над ней, его ноги были по обе стороны от ее талии, когда он положил руки под нее и помог подняться. Резкая боль в боку вновь вспыхнула, но он сумел сдержать стон. Ему нужно зашить рану, прежде чем он потеряет слишком много крови. Игнорируя собственную боль, он подтащил девушку к кровати и поднял ее, укладывая. Она подавилась воздухом, которого у нее не было, когда он не потрудившись даже надеть ремень маски на ее голову, просто накрыл ею рот девушки. Она отчаянно вцепилась в нее, и когда их пальцы соприкоснулись, он отдернул руку. Девушка прижала маску к лицу, вдыхая драгоценный кислород. Джокер стоял, прижавшись бедром к краю кровати, и опустив взгляд вниз, заметил, что она смотрит на него. Он был удивлен, когда ее рука потянулась и слабо схватилась за край его пиджака. Он позволил себе оглядеть все ее тело, прежде чем встретиться снова глазами. Ее глаза блестели, и рот приоткрылся, как если бы она хотела что-то сказать, но она только еще раз сжала ткань его пиджака, прежде чем ее хватка ослабла. Ее ресницы вздрогнули и глаза закрылись, рука безвольно упала рядом. Она была без сознания, но дышала. Что, черт возьми, только что произошло? Сейчас это было, безусловно, то, чего он ожидал. Он всего лишь хотел войти, очистить свои раны, возможно, перекусить немного, вздремнуть и убраться восвояси. Ему нужно было просто убить ее, хотя и сейчас не поздно сделать это. Но когда Джокер посмотрел на девушку, то почувствовал что-то в груди, что-то похожее на проблеск симпатии, если бы он знал, как она чувствуется вообще. Он вздохнул, рассматривая ее спутанные волосы, и лицо влажное от пота, затем ее ночную рубашку, которая приподнялась до живота и приоткрыла нижнее белье. Будучи благородным джентльменом, он опустил ее вниз, почти полностью прикрывая ее наготу. Его руки случайно прошлись по ее коже, во время этого действия и он обнаружил, что она была достаточно холодной, несмотря на пот. Он сжал губы, понимая, что ему нет смысла ее убивать. До тех пор пока она в отключке, то не представляет для него угрозы. Джокер сам зашьет свою рану и уйдет из ее квартиры еще до того, как она проснется. Он ненавидел убивать людей вроде нее. В этом ощущалась какая-то бессмысленность, словно бить собаку, которая уже была побита. В этом не было никакого веселья, удовольствия, не было адреналина. С виду она испытывала такие боли, что, скорее всего, хотела умереть в любом случае, и Джокер не собирался становиться тем человеком, который был прислан, чтобы помочь ей уйти. Он не делал одолжений. Придя к этому решению, он вышел, хромая, из ее спальни и побрел по темному коридору ее квартиры. Там была еще одна спальня, прямо рядом с ее комнатой, но она превратила ее в офис или что-то похожее. Там стоял стол с компьютером, отличным крутящимся стулом, а также множество коробок с разным хламом выглядывающих из шкафа. Не заинтересовавшись, он побрел (читай: хромая) в кухню/гостиную полную мебели. Там не было пышных украшений или странного вида горшечных растений, не было фото с улыбками «сыр» или газонных гномов. И ему это вроде нравилось. На кухне он случайно заметил, противень с браунис (пирожное) стоящий на столе, отрезав для себя кусок, сосредоточенно жуя, он мгновенно забыл о кровоточащем боку. На ее холодильнике было множество фото, и он пододвинулся ближе, чтобы лучше их рассмотреть. Там были фотографии девушки, где она с ее друзьями в центральной галерее искусств, случайное фото собаки, и еще одно, где была она и мужчина – ее отец? Возможно. Он был одет в больничную форму, в то время как она сидела на кровати, они оба улыбались. Джокер равнодушно поглядывал на все остальные фото, пока его взгляд не упал на магнитный планировщик дня на другой стороне холодильника. Так, так, так. Она занятая маленькая пчелка, не так ли? Почти на каждый день из всего месяца, у нее был какой-то план. В субботу поход в тренажерный зал, в воскресенье навестить родителей, встреча с боссом в понедельник и т. д. Спустя минуту изучения ее календаря, он стал замечать закономерность. По субботам, вторникам и четвергам у нее был назначен поход к врачу, все эти дни были отмечены красной ручкой. И кроме того, в начале списка на неделю, стояла надпись «посещение», тоже выведенное красной ручкой. Что это значит, и почему она, черт возьми, так часто ходит к врачу? Джокер был так погружен в свои мысли, что он пропустил свет и едва слышные шаги. Внезапность мягкого тихого голоса, как бы то ни было, прорвалась сквозь поток его мыслей. - У тебя кровотечение. Он немедленно развернулся, чтобы увидеть девушку, стоящую на пороге кухни, пристально глядевшую на него. Если она и была удивлена, заметив, что Джокер был на ее кухне, то не позволила себе показать это. Она смотрела на него с напуском острожного интереса. Всё же, она была напугана, он мог с точностью сказать это, заметив, как она сжимает подол ночной рубашки. Когда она проглотила свою нарастающую панику, он скрестил свои руки на груди, глядя на нее спокойно. - У тебя есть аптечка первой помощи?