отпусти меня, чтоб я смог уползти

       В тот день я подумал о походе в театр или, возможно, оперу. Не знаю, почему, но было такое странное настроение, я давно не прибывал в таком состоянии. Хотелось на сегодняшний вечер сменить обстановку. Бары и клубы утомили своими пьянками, криками, драками у чёрных выходов. Нужно немного спокойствия и умиротворения. Кажется, у парадной дома стоял стенд с информацией. Попробую найти там что-нибудь по душе.        Целый день я гонял пластинки на старом проигрывателе, сбивал огрызками от яблок уже пустые банки пива, игрался, как ребёнок", так сказать. В холодильнике лежала только стручковая фасоль и томатная паста. Смешав ингредиенты, я уселся на диван с довольным видом и тарелкой в руках. Вашу мать, какое же это дерьмо. Нужно выбросить эту дрянь. Я спустился на улицу с пакетами мусора. За одно посмотрю, что сегодня будет представлено в театрах. "Отверженные" - это название заинтересовало меня. Я всё ещё успевал на последний вечерний показ.        Как же без дождя в этом городе. Переходя дорогу, я увидел женщину, которая промокла до нитки. Решил помочь, провел её под своим зонтом до театра. Оказывается, она тоже собиралась на "Отверженных", как и я. Приятная дама. - Благодарю за помощь, - вежливо сказала она. - Не стоит.        Сказать честно, сидел я в самой заднице зала. Надо было покупать билет раньше. Дерьмо. Зато звук хороший, видно, правда, не очень, но да ладно, сойдет.        В этот день я понял, что мне нужна она. Она. Её лицо. Волосы. Улыбка. Я забыл обо всём, что только могло меня волновать в этот день. Как только она вышла на сцену, я перестал нуждаться в чем-либо. В горле пересохло. Я не слушал, что она говорила на сцене. Важно было лишь просто слышать её голос. Я хотел, чтобы она играла вечно. Вечно. Для меня. Говорила со мной. Была со мной. Всегда. Останься. Не заканчивай свою игру. Живи. Живи для меня.        Когда представление кончилось, я запаниковал. Пусть время отмотается назад. Не хочу. Не хочу, чтобы она уходила. Я побежал к выходу. Бежал, расталкивая людей в разные стороны, в след они кричали, что я чертов безумец. Сидел у входа в театр час, может, полтора. Неужели она вышла с другой стороны. Черт. Нет. Тут послышались голоса с задней стороны театра. Её голос и... мужской? Хоть бы он не был её дружком. - Мэттью, что она делала за кулисами? - Там никого не было, кроме работников и помощников по декорациям. - Ты сам прекрасно понимаешь о чем я. - Нет. - Прекрати, Мэтт. - Лиза, я же сказал. - Софи. Она была там. Ты же обещал. Ты обещал, Мэтт, что она больше не будет крутиться возле тебя. - Она заходила по делам, не ко мне. - Ложь. Ты говорил с ней. - Она спросила, как я. - Мне плевать, Мэтт! Мне плевать! - она закричала. Закричала так, что услышал бы, наверное, весь квартал. - Лиза... - Лжец, убирайся! Ненавижу тебя! Уходи прочь! - Постой... - Убери от меня свои грязные руки, подонок! - Я никуда не уйду. - Не трогай меня! - Замолчи. - Полиция! Я не сдержался. Ей нужна помощь. Рванул за театр. Он прижал её к стене. Зажал так, что я думал, что она вот-вот задохнется. Такая хрупкая, такая маленькая, беззащитная. Первое, что бросилось мне в глаза - крышка от мусорного бака. Тогда руки меня не слушались и я ударил парня по голове. Шлепок об асфальт. - Что ты наделал? - Я просто хотел помочь. - Что ты наделал?! Мэтт... Очнись, Мэтт. - Оставь его. - Ты больной? Вызови скорую, мать его за ногу! - Разберись в себе. Я ушёл. Оставил её. Она любит. Я ничего не смог бы сделать. Душой она все равно будет рядом с ним.