Иллюзия выбора

― Зачем вы провожаете меня? Я отлично знаю этот город, доберусь сама, ― неприветливо сказала Арья. ― Мистер Сиворт отдал распоряжение проводить, ― равнодушно ответил мужчина. Арья не любила, когда ее ограничивали и контролировали, но в этот раз смирилась ― раз уж ее так внезапно выручили, лучше не давать спасителям лишний повод передумать. Они шли дальше в молчании, пока в конце улицы не стало видно вокзал. ― Кем ты приходишься Станнису Баратеону? ― спросил вдруг мужчина. Арья оторопела от странного вопроса. ― Кому-кому? ― машинально переспросила она. Мужчина фыркнул и подозрительно на нее покосился. Кажется, он не поверил, впрочем, Арью это не волновало. Кроме билета до Нью-Шторменда в кармане, ее сейчас не волновало ничего. Поезд уже стоял на четвертой платформе, девятом пути – табло не обманывало, не обманывали ее и собственные глаза. Арья не верила своему счастью. Вот поезд, а вот билет на этот поезд. Трястись в поезде придется две ночи и два дня. А потом... Арья не знала, стоял ли Джон за ее загадочным освобождением ― навряд ли он мог позволить себе такое устроить. Она знала лишь одно ― она найдет его. Она найдет в столице своего старшего брата во что бы то ни стало. У нее снова будет семья. Они стояли на платформе. Мужчина взял мобильный телефон и набрал номер. ― Добрый день, мистер Баратеон, ― услышала Арья. Что ему ответили, она уже не разобрала, как ни прислушивалась, но ее спутник после этого передал трубку ей, не сказав ни слова. ― Да, ― осторожно ответила Арья. ― Арья Старк? ― строгий, сухой голос. ― Да. ― Сейчас я передам трубку вашему брату. Разговаривая с ним, помните, что на вокзале хватает посторонних и старайтесь отвечать односложно. В целях вашей же безопасности. ― Хорошо, ― сказала Арья. Сердце у нее екнуло, но голос не дрогнул. ― Арья, ― как же сложно сразу стало контролировать лицо и голос! Хотелось запрыгать от радости по платформе, как бы мало ни располагал к этому хмурый осенний день. Захотелось даже броситься на шею мужчине, который ее провожал, завопить ― "Я снова слышу Джона!". ― У тебя все хорошо? ― Да, я на платформе, ― кое-как сдерживая улыбку, ответила Арья. ― Отлично. Я встречу тебя на вокзале Нью-Шторменда. Если будут какие-то сложности по пути ― найдешь способ сообщить мне об этом? ― Думаю, да. ― Что ж, тогда удачно добраться, сестренка! ― тут Арья уже не смогла не улыбнуться, пряча взгляд. Мужчина, провожавший ее, забрал свой телефон обратно. ― Ага, Баратеона она не знает... Вот зачем врешь, а? ― пробурчал он. ― Небось, какая-нибудь внебрачная дочка, ― он заглядывал ей в лицо, пытаясь понять, правильно ли угадал. Арья только усмехнулась. ― Бывай, дяденька, ― и забралась в поезд. *** ― Джон, да что с тобой? Ты уже второй день сам не свой! ― обеспокоенно спросил Сэм, когда они вместе под вечер выходили из офиса. ― С чего ты взял? ― Джон не был уверен, что готов к откровенному разговору с другом. Сэм фыркнул. ― Ты у нас, конечно, мастер владеть лицом, но меня не проведешь! Джон внимательно посмотрел на него. ― Какой ты догадливый, а, ― немного досадуя, сказал он. ― Главное, чтобы Аллисер не заметил. ― Так что случилось? ― Сэм определенно не собирался сдаваться. ― Если вдруг что-то серьезное ― так я же помогу тебе, ты же знаешь. Только не надо пытаться со всем справляться самостоятельно, а то знаю я тебя ― пострадаешь-пострадаешь, а потом смотришь часами на кухонные ножики с видом мученика и прикидываешь ― поперек резать или все-таки вдоль. Джон улыбнулся. Сэм знал его неплохо, но сейчас был совершенно неправ. ― Сэм, у меня все хорошо. Серьезно. Просто... немного неожиданные новости. Но ничего плохого, честно. ― Давай поедем ко мне и обсудим, ― настаивал Сэм. ― Заодно познакомишься с Джилли и нашим... то есть ее сыном! Джон сдался. ― Ладно, Сэм. Обсуждать так обсуждать. Только в таком случае у меня, ― Джону вовсе не хотелось рисковать быть услышанным кем-то чужим, будь то хоть самая прекрасная и добрая (а для Сэма она была именно такой) девушка по имени Джилли. Сэм пожал плечами и согласился. Автобус подъехал довольно быстро. По пути они молчали, каждый думал о своем. Джон думал, о чем стоит сказать другу, а о чем лучше умолчать, однако подозревал, что в конце концов в потребности выговориться расскажет все. Что ж, может и к лучшему ― все-таки здорово, что есть друг, который всегда поддержит и поймет. Перекресток, подъезд, кнопка лифта, входная дверь. Джон предложил Сэму чай. На кухонном столе стояла накрытая крышкой сковородка, рядом лежала записка "Джон, мы вернемся поздно, карбонару можешь доедать". Сноу улыбнулся. ― Будешь? ― спросил он у Сэма. Тот колебался. ― Только, пожалуйста, не говори мне, что ты опять на диете. Ты уже не один раз проверил, что это не работает, а только ослабляет тебя. Сэм недовольно нахмурился и надул губы. Такой спокойный и уверенный, когда речь шла о делах, или о прочитанных книгах, или о Джоне ― Сэм менялся до неузнаваемости, когда речь заходила о нем самом. Умный парень, незаменимый сотрудник, Сэм был закомплексованным до невозможности. Он считал себя жирным, трусливым неудачником, недостойным того, что имеет. Возможно, эта извечная неуверенность в себе отталкивала девушек даже сильнее, чем чересчур полная фигура Сэма. Впрочем, на этот раз Тарли довольно быстро забыл про свои комплексы, и, пока разогревалась карбонара, начал расспрашивать Джона. ― Так что у тебя произошло? Если бы неприятности на работе, я бы знал. С соседями, вижу, все нормально, раз даже еду тебе оставляют. Неужели влюбился, а, Джон? Сноу сделал глубокий вдох и попытался придумать, с чего начать. Слова полились сами собой. ― Помнишь, я ездил домой два года назад и... Сэм закивал, показывая, что все прекрасно помнит и Джон может не напоминать ему лишний раз. ― Так вот. Арья пропала, я ее тогда не нашел. А теперь, в четверг, она написала мне на почту редакции... Словом, я скоро увижу свою сестру! ― Аааааа! ― Сэм широко улыбнулся и похлопал Джона по плечу. ― Ух ты, как здорово! Вот это да! Я за тебя рад! Я-то думал... А ты... Да у тебя все хорошо, оказывается! ― чувствовалось, что у Сэма рухнула гора с плеч. Джон улыбнулся. Друг всегда волновался за него, хотя порой, возможно, больше, чем следовало. Что ж, Сэма сложно было в этом винить ― он слишком хорошо помнил период, когда Джон потерял семью и был сам не свой от горя. ― Да, у меня все хорошо, ― улыбнулся Джон, думая, что, может быть, об остальном удастся умолчать. ― Погоди-ка, а где она была все это время? ― Вот тут как раз хорошего мало. Она сбежала из детдома и шарахалась с какой-то сомнительной компанией, впутываясь во всякие неприятности. Она вскользь упоминала в письме про воровство в магазинах и про травку... Не знаю, насколько все было плохо на самом деле. Но боюсь, что ее теперь от этого будет сложновато отучать. ― Странно, что она в этом признается, ― задумчиво сказал Сэм. ― Было бы странно утаивать, с учетом того, что писала она из отделения полиции. ― Вот как! Но ее же отпустили, верно? ― Да, ― ответил Джон. "Я не вру, я просто умалчиваю". ― А где она взяла деньги на билет до Нью-Шторменда? Неужели из своих карманных, которые не забрала полиция? ― Сэм таки не угомонился. Вроде бы расспрашивал из чистого любопытства, но в то же время, сам того не подозревая, ставил Джона в неловкое положение. ― Нет, ― поморщился Сноу, ― в общем, там сложно все. Кажется, карбонара разогрелась, сейчас поужинаем. И чайник надо бы поставить. ― Темнишь ты чего-то, ― пристально глядя на него, подозрительно сообщил Сэм. Стараясь казаться равнодушным, Джон пожал плечами. ― Давай-ка выкладывай начистоту! ― Да ну. Там слишком много рассказывать, и не уверен, что тебе все это будет интересно, ― Джон уже почти был уверен, что не отвертится от ответа, но начинать было слишком не по себе, а врать не хотелось. ― Давай-давай, ― не отставал Сэм. ― Чего ты секретничаешь и напускаешь туману? Джон вздохнул. ― Видишь ли, Арью отпустили не просто так. Когда она мне писала, то была уверена, что несколько лет в колонии для несовершеннолетних ей гарантированы. Но я, конечно же, не мог с этим смириться. ― Позвонил бы мне, вместе бы придумали что-нибудь! ― сказал Сэм. ― Но ты, я так понимаю, нашел другой способ. ― А что бы мы придумали, Сэм? ― Так... Дай подумать... Колония в Винтерфелле. Слушай, так ведь партия Станниса победила на выборах в Винтерфелле! Джон рассмеялся. ― Ты так и сделал, да? Ты обратился к Станнису? ― Ну, в общем да. ― Конечно, из того, что ты рассказывал мне о Станнисе, следует, что он бы не согласился... Нет? Тебе удалось убедить его, что освободить твою сестренку будет справедливо? ― Ну, скажем так, Станнис не из тех людей, на кого действуют умело подобранные речевые обороты. Он спросил, есть ли у меня доказательства невиновности Арьи. ― И у тебя они были? ― И у меня их не было, разумеется. Сэм смотрел вопросительно. Джон чувствовал, что окончательно привел друга в замешательство. ― И...? ― осторожно спросил Сэм. ― Как ты убедил его помочь тебе, Джон? ― Ну, я сказал, что моя благодарность будет безгранична и сможет принять любую форму. Да-да, в этот момент я рисковал впутать во все это наш сайт. ― Но не впутал? Джон, ради всех богов, давай ты уже скажешь, как вы договорились, а? Джон посмотрел в сторону. "Ладно, в конце концов, это же Сэм. Может немного посмеяться, но поймет" ― Выяснилось, что Станниса привлекают другие мужчины. Более того, выяснилось, что его очень даже привлекаю я. ― И ты... ― ошарашенно смотрел на него Сэм. Джон кивнул. ― Ну, в принципе... Я не ожидал такого поворота, но... Давно научно доказано, что гомосексуализм вполне естественен, и... Словом, меня этим не смутишь. Конечно, мне всегда сложно было понять, потому что слишком нравилось женское тело, но я никогда не осуждал. Джон молчал. ― Тебе было неприятно? Больно? ― Ну, может первые пару раз, ― поморщился Джон. ― Сэм, я тебя умоляю, давай не будем обсуждать мою интимную жизнь. Теперь ты в курсе, что я сплю со Станнисом. Подробности позволь мне оставить при себе. ― Первые пару... А сколько вы всего? Ладно-ладно, понял, не лезу не в свое дело. Скажи мне только одно, Джон ― сейчас тебя устраивает, что ты его любовник, или ты хотел бы как можно скорее избавиться от необходимости заниматься с ним сексом? Джон молчал. ― Джон? ― Сэм поднял бровь. ― Устраивает, ― нехотя признал Джон. Сэм выглядел удивленным, но решил не комментировать, за что Джон был ему благодарен. *** В дошкольном возрасте Джон Старк был тихим ребенком, и из сверстников общался только со своим братом Роббом. В тот период Джон знал, что папа любит его и заботится о нем, а вот мама... А мама относится со странной неприязнью. Джон старался избегать ее и больше времени проводить с отцом. Когда ему было шесть, он узнал, что у мамы так вырос живот потому, что она ждет ребенка. Мама ждала ребенка уже сколько-то месяцев, рассуждал тогда сам с собой Джон, может, пять, может, шесть. Значит, всех детей нужно ждать столько же. У меня и Робба разница в возрасте примерно месяц. Джон тогда уже знал, что бывают близнецы, но они рождаются сразу, а не через столько дней. Что-то было не так, и маленький Джон решил поговорить об этом с отцом. Эддард Старк не стал скрывать от него правды. ― Ты слишком рано обо всем догадался, ― с горечью сказал он. ― Я действительно не твой папа, я твой дядя. У меня была сестра, ее звали Лианна. Ты ее сын. Тогда Джон ушел во внутренний дворик и долго плакал. Его нашел Робб, толкнул в бок, как обычно, спросил, мол, чего ревешь. И Джон рассказал ему. Дети долго сидели молча, Робб только порой шевелил губами, как будто рассуждал про себя. ― ...но ты все равно мой брат! ― уверенно сказал он. И Джон улыбнулся сквозь слезы. Ночью Робб заснул, а Джон ворочался и слушал, как ругаются родители. ― Он все равно уже знает! ― И что теперь? ― Я не хочу, чтобы он носил твою фамилию! ― Это фамилия его матери! ― Пусть он носит фамилию своего отца! ― Это не обсуждается! Дальше были какие-то всхлипы, почти переходящие в вой, тихий голос отца... нет, дяди Эддарда, который едва можно было услышать. ― Кейтилин... Кет. Ты перенервничала. Это все из-за беременности. Ты успокоишься. Звук, с которым разбилось что-то хрупкое, хлопнувшая дверь, снова всхлипы. ― Ты разбудишь Робба. Стало тише. Кажется, они начали говорить шепотом. Джон поворочался еще некоторое время и уснул. На следующий день отец взял его за руку и повел туда, где делали документы. ― Папа... Дядя Эддард, зачем? Зачем мы меняем мне фамилию? ― Ты можешь называть меня папой, если хочешь, я привык, ― улыбнулся Эддард Старк. Вопрос, однако, он проигнорировал. ― Это все потому, что тетя Кет не любит меня, да? ― Ну что за глупости, ― пробормотал Эддард. Джон пошел в школу уже под фамилией Сноу. А потом у него родилась маленькая сестренка, и родители назвали ее Арьей. Кейтилин не подпускала Джона близко к маленькой Арье, он дулся и думал ― ну и пусть, наверняка вырастет похожей на мамочку, ну и плевать, не буду дружить с ней. Уже через несколько лет стало очевидно, что Арья вырастет похожей на отца. Когда Арья пошла в школу, Кейтилин сдалась и перестала ограничивать ее общение с Джоном. В школе Арья частенько приходила к ним с Роббом, рассказывала о своих очередных подвигах: вчера она поймала уличную кошку, сегодня залезла на дерево, а на этой неделе играла с каким-то мальчиком в фехтовальщиков, и нечаянно подбила ему палкой глаз. Очень расстроилась. Просила братьев пойти с ней после уроков посмотреть на "вооооон-тот заброшенный домик". Робб вежливо кивал, гладил ее по голове и отвечал, что занят ― а сам шел гулять с друзьями. У Джона не было друзей-ровесников, кроме Робба, и он шел с Арьей. После, уехав учиться в Нью-Шторменд (одно из немногих его намерений, одобренных тетей Кет), Джон часто с ностальгией вспоминал старшие классы школы ― именно из-за Арьи. Сколько всего тогда было с ней связано! Они вместе исходили весь Винтерфелл, вместе зимой катались на лыжах и на коньках, вместе лазали летом на крышу и вместе ели мороженое. На сэкономленные деньги Джон покупал ей билеты в парк аттракционов, на каруселях они сидели вместе, и Арья до боли вцеплялась в его руку. "Боишься?", подначивал Джон. "Я ничего не боюсь", презрительно фыркала она. Джон помогал ей с домашними заданиями, стараясь не делать за нее, а только объяснять ― благо, со смекалкой у сестренки все было в порядке. Арья приходила к нему, когда у него случались какие-нибудь неприятности ― и всегда могла заставить его улыбнуться. Когда Джон уезжал в Нью-Шторменд, Арье еще не исполнилось одиннадцати. Она обиделась и отказывалась с ним разговаривать ― "ты меня кинул!". Когда Джон уезжал в Нью-Шторменд, Робб много времени проводил с отцом ― ну еще бы, наследник семейного бизнеса, продолжатель дела Эддарда. Джон знал, что Робб собирается жениться, как только ему исполнится 18. Джон знал, что это будет брак по расчету, знал, что это чем-то должно помочь их семейному делу, но в подробности не вдавался ― ему было не до того, он старался как можно лучше подготовиться к вступительным экзаменам. ― Ты сможешь приехать на мою свадьбу? ― спросил Робб, крепко обнимая его на прощание. Джон смог приехать на его похороны. Осунувшаяся, бледная, сама не своя Кейтилин встретила его приветливым "Лучше бы ТЫ умер!". В квартире висела давящая тишина. Эддард редко заговаривал и часто обрывал свою речь на полуслове. Арья, казалось, разучилась бегать и смеяться. Ее лицо, такое еще детское, приобрело слишком взрослое выражение в ту зиму. Джон ненавидел вспоминать об этом, и теперь, прокручивая в голове эти сцены, закрывал руками лицо, словно это помогло бы ему закрыться от воспоминаний. Он уехал тогда продолжать свое обучение на первом курсе. Именно тогда Сэм, поддержавший его в трудную минуту, сделался его лучшим другом. Он приезжал летом. Незадолго до его приезда Старки проиграли суд Фреям, и невесту Робба оправдали. У Кейтилин случился нервный срыв. Это было так страшно, рассказывала потом ему Арья – ее слова и сейчас звучали у него в ушах таким до боли родным голосом. Миссис Старк забрали в психиатрическую лечебницу. Эддард поседел и выглядел постаревшим от горя. Когда Арья и Эддард ходили навещать Кет, они не брали с собой Джона ― боялись, что один вид ненавистного племянника усугубит состояние больной. "Не узнаёт меня" ― плакала Арья, уткнувшись в плечо Джона. "Только бормочет все время, сын, мой сынок, где мой мальчик, а иногда, знаешь, начинает кричать ― убью ― и пена изо рта. Джон, это, оказывается, так страшно ― безумие..." Это было тяжелое лето. Джон сказал ― я останусь с вами, я брошу учебу или переведусь в местный университет. Эддард ответил ― это ничего не изменит. Мы с Арьей поддержим друг друга, мы справимся. Ты должен получить образование. Они почти поругались тогда с отцом. В сентябре Джон уже шел в деканат забирать документы, но его остановил Сэм. Другу удалось убедить его, что возвращение Джона в Винтерфелл ничего не даст его семье. Признавать это было больно ― но Джон признал. Дальше не стало легче. Эддард болел, ему все чаще приходилось обращаться к врачам, а их прогнозы становились все менее утешительными. На четвертом курсе Джону снова пришлось отпрашиваться посреди учебного года и приезжать. На этот раз ― на похороны отца. Арья исчезла. Квартиру Джону кое-как удалось отстоять, а отцовский бизнес ушел помощнику Эддарда. Решая дела и разыскивая сестру, Джон провел в Винтерфелле больше месяца, и вернулся за неделю до защиты диплома. Сумасшедший темп работы, бессонные ночи... Только после выпуска из университета Джон смог позволить себе обернуться и понять, что потерял все. Уже вскоре Джон перестал верить, что отыщет Арью. Теперь он ее отыскал, и завтра встретит на вокзале. Изменилась ли она, его маленькая сестренка? Последний раз, когда он видел ее, ей еще не исполнилось четырнадцати ― худощавый, нескладный подросток. "Лицом она похожа на тебя" ― однажды летом задумчиво сказал Джон дяде, который все еще был ему как отец. "Я бы сказал, она похожа на Лианну" ― ответил Эддард. *** На вокзале было полно народу, Джон лавировал между людьми, протискиваясь к нужному вагону. Он ждал, он напряженно вглядывался в выходящих людей ― мужчин и женщин, старых и молодых, с чемоданами и без. Он начал опасаться, что перепутал вагон, но навстречу ему выбежала худенькая девушка с растрепанными короткими волосами. Так повзрослела, оторопев, думал Джон, широко улыбаясь, заключая ее в объятия. Не удержавшись, он поднял ее и закружил ― кто-то из других встречавших громко выразил свое недовольство, но Джону было плевать. ― Джон! ― она выглядела такой счастливой… Они смотрели друг на друга и улыбались, не зная, что еще сказать, это было так глупо ― и так прекрасно. ― Пойдем, ― наконец ответил Сноу, и они зашагали вместе, как раньше, Арья крепко вцепилась в его руку, словно прежняя девчонка. ― Джон, а это правда ты меня отмазал? Ну, выручил? ― А ты думала, я буду приезжать навестить тебя в колонии? Вот мне заняться больше нечем, ― фыркнул Джон, сгреб Арью в охапку и потрепал ее темные волосы. ― А кто такой Станнис Баратеон? ― Глава партии "Справедливость". Может, слышала, в Винтерфелле в этом году на выборах... ― Джон, да ты что, издеваешься? Думаешь, я интересуюсь этой вашей политикой? Значит, ты там дружишь с какими-то большими шишками, да? Личную охрану еще не завел себе, нет? Джон рассмеялся. ― Все не настолько плохо, сестренка. И живу я не в личном коттедже на берегу Узкого моря, а всего лишь в съемной комнате. И ты тоже там будешь жить. Арья посерьезнела. На ее глазах выступили слезы. ― У меня будет дом... Джон, ты просто не представляешь... ― она не договорила и снова бросилась ему на шею. ― Ага, а еще злой старший брат, который будет заставлять тебя учиться и не отпускать погулять с мальчиками, ― хмыкнул Джон. Арья щелкнула его по носу. ― Да ну тебя! *** ― Чего-о? По каким еще магазинам? ― Магазинам одежды. Арья, ты не можешь и дальше ходить в этом рванье. ― Братец, по-моему, ты меня с кем-то путаешь! Я тебе что, какая-то расфуфырка, которая только и думает, что о новых шмотках? ― Нет, но ты же не будешь спорить, что новая одежда время от времени бывает нужна всем? Поверь, я не собираюсь заставлять тебя носить платья. ― Ты сам говорил, что у тебя проблемы с деньгами. ― Со своими проблемами позволь мне разбираться самому. А сейчас зайдем в пару мест, пока они не закрылись. Я специально ушел пораньше с работы. ― Да ну, ― фыркнула Арья. ― Я люблю свои рваные джинсы и свои рваные кеды! ― Хорошо, ты можешь любить их и дальше. Как минимум, тебе нужно что-нибудь на смену, не будешь же ты постоянно ходить в том, в чем приехала. Хотя бы, ― он замялся, ― нижнее белье. ― О, это ты тоже собрался мне покупать? Может, дашь мне денег и я все-таки сама куплю, раз уж тебе так приспичило меня одевать? Джон покачал головой. ― Извини, сестренка. Ты слишком много времени провела в плохой компании, и, я боюсь... можешь не слишком разумно относиться к деньгам. ― Что? ― выдохнула Арья оскорбленно. ― Не доверяешь мне, да? Ты думаешь, я все эти два года швыряла деньги на ветер? Да я училась беречь каждую монетку, знаешь, как мне приходилось изгаляться, чтобы каждый день было, что поесть? ― То есть наркотики ты не покупала? Арья запнулась, она явно не ожидала такого резкого поворота. ― Не покупала, ― глухо ответила она. ― Если ты про письмо, то ты неправильно меня понял, это другие чуваки из нашей компании употребляли, я ― никогда. Я же знаю, что это за дрянь. Джон не был уверен, что сестренка говорит ему правду, и это пугало. ― Так или иначе, денег у меня действительно в обрез, и ты должна понять, почему я хочу контролировать, на что они пойдут. Пожалуйста, не упрямься. Поверь, я тоже ненавижу магазины одежды. Пойдем ненавидеть их вместе! ― он широко улыбнулся ей и протянул руку. Она, поколебавшись, накрыла его ладонь своей. ― Хм... Ладно. Давай попробуем. Но если что ― я сбегу и только ты меня и видел! *** ― Приезд сестры для тебя большая радость, я не сомневаюсь, Сноу, ― с порога сказал ему Станнис. ― И все-таки это не дает тебе права забывать про все на свете. Выборы уже не за горами, и мне нужна твоя организационная поддержка. Мел нужно выкладывать статьи, больше, чем обычно. Поэтому будь любезен отвлечься от Арьи и вернуться к прежнему распорядку. Джон задумчиво кивнул. ― Могу я тогда высказать еще пару своих мыслей насчет выборов? ― Валяй. ― Судя по агрессивному поведению правящей партии, на выборах можно ожидать фальсификаций, ― начал Джон. ― Я считаю, что нужно ставить своих людей на избирательных участках и следить, чтобы голосование проходило честно. Любые подтверждения фальсификаций будут опубликованы на watcher.net, и в случае, если это помешает вам победить, по крайней мере будут доказательства, что опубликованные цифры не отражают настоящее отношение к вам избирателей. ― Мне не нравится направление твоих мыслей, Сноу, ― мрачно сказал Станнис. ― Ладно, пусть будет так, хотя я предпочел бы заниматься тем, что пригодится мне для победы на выборах, а не тем, что позволит мне реабилитироваться после возможного проигрыша. ― Можно также записать интервью с вами и разместить на нашем сайте. Это будет как бы вашей визиткой ― доступно выразить основные пункты вашей программы, подчеркнуть главные цели и задачи. Успешным рекламным ходом будет также сводка новостей по Винтерфеллу ― Давос Сиворт пока отлично справляется с управлением этим регионом, и можно показать, что, стоит проголосовать за вас, и так будет во всем Вестеросе. ― Запись видео влечет за собой лишние затраты. Хотя я подумаю над твоим предложением, Джон. У вас не начались еще проблемы с попытками правительства блокировать Ваш сайт? ― Уже, ― кивнул Джон. ― Пока справляемся. К счастью, у нас хороший программист. Станнис кивнул. ― Еще одна просьба к тебе, Джон. Помнишь, ты предлагал устроить акцию "Напиши Станнису Баратеону"? Я отверг тогда твое предложение, сказал, что не умею отвечать на письма приятным языком. Сейчас я готов принять его, но при одном условии. Отвечать будешь ты. ― Что? ― выдохнул Джон. ― Но я же... ― …достаточно хорошо изучил мои основные принципы, чтобы делать выводы. Дело в том, Джон, что мой стиль речи действительно мало понравится избирателям. Ты более дипломатичен и гибок, ты же журналист. Ты сможешь написать именно то, что они хотят прочитать в ответ. Сможешь написать это так, чтобы тебе поверили. ― Но это же... Я не могу! Притворяться вами, ― Сноу был в замешательстве. ― Я доплачу тебе за эту услугу, Джон. Тебе наверняка нужны сейчас деньги на содержание сестры. ― Вы просите меня лгать и притворяться, мистер Баратеон. Должен сказать, я вас не узнаю. ― Я не прошу тебя лгать, Сноу. Я прошу тебя быть моим представителем. Не нужно лгать избирателям, что я сделал бы то, чего я делать бы не стал. Нужно всего лишь облечь ответ в нужную форму ― вот и вся цель. ― Что ж, если так, ― Джон сглотнул. ― Это отнимет все мое свободное время, но я попробую. ― Я постараюсь не тратить твое время впустую. Ты уйдешь отсюда через полчаса и примешься за работу. Джон опустил взгляд. Он и без того слишком выматывался последние дни. Станнис, однако, был не из тех, кто считал, что человеку вредно перетрудиться. ― А пока не будем терять времени зря, ― Станнис подошел к нему вплотную, прижался всем телом. Что-то сладко дрогнуло у Джона внутри, когда он поднял голову и взглянул Баратеону в глаза. По-прежнему обнимая Джона левой рукой, правой Станнис начал расстегивать пуговицы на его рубашке. *** ― Подпиши, Сноу. Джон пробежал глазами распечатанный на компьютере листок. Заявление об уходе. ― Мистер Торне, вы слишком ценный сотрудник для нас, ― спокойно ответил он. ― Я понимаю, сейчас не самое легкое время для сайта. За снятие блокировок я готов повысить вам оклад, пойти на другие ваши условия... ― Да ладно? Как ты заговорил, а. Хоть каждый день увольняйся, ― хмыкнул Торне. ― А как насчет того, чтобы отказаться от сотрудничества со Станнисом Баратеоном? Нет, я не настолько ценный сотрудник? ― Увы, отказаться от сотрудничества с мистером Баратеоном сейчас невозможно. Может быть, сайт сможет позволить себе независимость после выборов президента. ― Ты сам-то веришь, что Баратеон победит? ― Такой вариант нельзя исключать, ― сдержанно ответил Джон. ― А ты понимаешь, что ждет нас, если этого не случится? Ради чего все это, Сноу? Ради денег? Никакие деньги не компенсируют таких проблем, которые нас ждут! ― Я думал, что вы не одобряете текущего правительства, мистер Торне. Иначе я искренне удивлен, что вас занесло именно на наш сайт, который никогда не отличался лояльностью правящей партии. ― Ты не понимаешь одного, Сноу, ― Аллисер навис над ним, облокотившись на стол. ― Они все одинаковые, абсолютно, все хорошие, когда хотят получить власть, и все превращаются в плохих, как только ее получат. Нет никакой разницы, под кем из них ты прогнешься и кому из них ты позволишь тебя отыметь, ― Джон почти вздрогнул, но постарался успокоить себя – он ничего не знает, это был всего лишь речевой оборот. ― Нет никакой разницы, Сноу. Есть только один вариант, который отличается от остальных ― ни перед кем не вставать на колени. ― Я понимаю вашу позицию, мистер Торне, ― нервно сглотнул Джон. ― В чем-то вы правы. Я был бы только рад, если бы сайт смог позволить себе сохранить независимость. По крайней мере, все статьи, кроме статей Мелисандры, до сих пор содержат независимый взгляд на вещи, и я нахожу это большим плюсом сотрудничества со Станнисом. ― Как тебе удалось добиться этого, Сноу? ― вдруг прищурился Аллисер. ― Неужели Баратеон не требовал большего? ― Требовал, ― кивнул Джон. ― Но все-таки я понимаю ценность независимой позиции сайта. Мне удалось настоять на своем. ― Всегда подозревал, что ты упрям, Сноу, но настолько, чтобы переупрямить Станниса... ― хмыкнул Торне. ― Что ж, я останусь еще на месяц. Пока еще ты раздражаешь меня не настолько, чтобы бросать из-за тебя постоянную работу, где мне предлагают ― повтори-ка это еще раз, Сноу ― повысить оклад? *** ― Седьмое пекло, Арья, объясни мне, что странного в том, что я хочу заботиться о тебе, если ты мне дорога? ― сорвался Джон. На него свалилось слишком много проблем, и когда сестренка вновь завела ту же песню ― "Не надо меня опекать", "Я взрослая", "Я самостоятельная" ― он почувствовал, что не выдерживает. ― Прости, Джон, ― Арья опустила взгляд. ― На самом деле я просто хочу, чтобы ты понял ― мне уже не 13 лет, я в состоянии позаботиться о себе сама. Я хочу жить с тобой на равных. Я даже готова найти себе работу и платить половину стоимости съемной комнаты, ― Джон закатил глаза. ― В том, что ты волнуешься, где я пропадаю, нет ничего плохого, но ведь и я тогда могу спросить тебя, куда ты уходишь по вечерам, и буду иметь такое же право на честный ответ. Ты старше меня всего на шесть лет. Ну хорошо, на шесть с половиной. А ведешь себя, как заботливый папочка! ― Арья, послушай. Мы обязательно поговорим обо всем этом. И я найду аргументы и объясню тебе, почему ты должна поступить в лицей и получить аттестат. Только сейчас у меня почти ни минуты свободного времени. Поэтому давай ты просто послушаешь меня хоть раз, а? Я договорюсь с Сэмом. Он будет заниматься с тобой, и ты сможешь поступить. ― Джон, если у тебя нет времени ― какого же Иного, прости, ты тратишь его на меня? Дай мне жить так, как я хочу! Хватит твоей опеки! ― Арья, если я на что-то и трачу время и нервы, то только на эти бессмысленные перебранки, ― Джон вздохнул. ― А теперь иди, пожалуйста, спать, время уже позднее. Я еще поработаю. ― Еще колыбельную мне спой, ― фыркнула Арья и ушла на кухню. Джон знал ― сейчас она заварит себе кофе и назло ему не будет спать всю ночь. Джон уронил голову на руки. Тупая боль пронзала виски. От усталости веки будто слипались. "Еще одно письмо" ― сказал себе Джон. "Еще одно письмо". Он знал, что за этим "еще одним письмом" последует еще одно, и еще... А еще он знал, что требовательному Станнису в итоге все равно окажется мало. *** ― Джон заснул на рабочем месте, ― сказал Эдд. ― Плохая примета. ― Джон, ты чего? ― Сэм потряс его за плечо. Сноу еле-еле открыл глаза. Поймал осуждающий взгляд Боуэна, от которого сразу захотелось провалиться сквозь землю. Сноу казалось, что если сейчас вдруг поднимется тема с переизбранием главного редактора ― он махнет рукой и просто уйдет спать. Джон проверил почту. Внезапно обнаружилось письмо от Манса. Райдер писал, что он "как всегда, был немножко в нирване" и к тому же уезжал в тур по Вольным городам. Суть письма сводилась к тому, что Манс был бы не против поддерживать сайт, однако Джон решил с этим повременить. Разумеется, такой поворот вызвал бы ажиотаж в редакции и улучшение отношений с сотрудниками... Однако почему-то Джон не мог вот так вот просто бросить Станниса перед самыми выборами. Закрывая глаза, он видел перед собой лицо Станниса, его упрямо сжатые губы, его запавшие глаза, резко очерченные скулы. Ему, Джону, должно было быть наплевать, кто победит на этих выборах, ведь по-своему Аллисер был прав ― любой кандидат чем-нибудь непременно плох. Но Джону хотелось, чтобы Станнис добился своего. Причем не потому, что так было бы лучше для страны или для него, Джона. Просто потому, что так было бы лучше для Станниса. Слишком жестокая шутка судьбы ― идти всю жизнь к одной заветной цели, чтобы никогда ее не добиться. Глаза Джона устало скользнули к постскриптуму письма. "P.S. Кстати, вдруг тебе будет интересно узнать ― некто Арья Старк очень хотела вырубить травки, настолько, что вышла на моих ребят в столице." Джон еще раз пробежал глазами это предложение, и почувствовал, что сердце у него упало. *** ― Вот же сука! ― выругалась Арья. ― Сдал меня тебе, значит? Да если б я знала, что вы знакомы... ― Ты слишком хорошо научилась врать, сестренка. А я слишком хотел тебе поверить. Арья замолчала и теперь смотрела в пол. ― Я ведь доверял тебе. Мне претила мысль проверять твои вещи, просматривать твою почту, пока тебя нет, следить за тобой. Мне и теперь, поверь, совершенно не хочется этим заниматься. Я просто хочу, чтобы ты поняла, почему мне неприятна мысль, что ты употребляешь наркотики. ― Да понятно все, ― буркнула Арья. ― Что тебе понятно? ― Ну типа боишься, что буду зависимой. Что буду твои деньги на это тратить. Ты учти, я твои трогать не собиралась. Я собиралась иметь свои. ― А сейчас у тебя зависимости нет? И, позволь узнать, зачем же тебе тогда срочно понадобилась травка? ― Ну, мне было скучно, ― сказала Арья. ― Ты все время где-то пропадаешь, а когда дома ― сидишь за компом, отвечаешь на какие-то письма. Вот и... ― Со скуки? ― прищурился Джон. ― Именно. А зависимости у меня нет, могу прекратить в любой момент. ― Ты хоть знаешь, как это работает, чтобы так смело утверждать? ― спросил Джон. ― Вот смотри, в твоем мозгу есть рецепторы, ― он взял карандаш и бумагу и принялся объяснять. Арья хмурилась, но, кажется, не отвлекалась. ― ...а, стоит прекратить употребление, вещества перестает хватать на соединение со всеми рецепторами, организм принимает сигнал о его нехватке, и, как следствие, ты получаешь плохое настроение, упадок сил и раздражительность. Неужели никогда не замечала на себе? Он видел, что Арье очень хочется ответить "нет", но она признает, что он прав, и, сжав губы, упрямо молчит. ― Между прочим, ты могла бы это знать, если бы училась, ― ввернул он к слову очередной аргумент за обучение Арьи в лицее, перспективе которого сестренка так противилась ― когда он спрашивал, на какое направление она хотела бы поступить, Арья отвечала, не задумываясь: "А там есть такое, где учат убивать?". ― Объясни, как ты втянулась во все это, давно ли. Я не буду ругать тебя, просто выслушаю и постараюсь тебе помочь. ― Мне не нужна помощь, ― резко ответила Арья. ― Ты строишь из себя такого взрослого и мудрого, Джон, а ведь я повидала куда больше, чем ты. Что ты знаешь о том, каково это ― два года шататься бездомной, не знать днем, под какую крышу попробуешь сунуться вечером? Что ты знаешь о том, каково это ― мерзнуть и голодать, сбегать от гопников и прятаться от полицаев? Ты все это время ходил в чистенькой рубашке в университет и имел теплое местечко в общежитии! ― В это время я уже зарабатывал деньги и снимал комнату, ― поправил Джон. ― Я понимаю, о чем ты. Я понимаю, что тебе пришлось тяжело. Но пойми и ты, что теперь нужно жить дальше, теперь, когда у тебя есть еда и кров, пора подумать о чем-то еще. ― Ты думаешь, что мне в жизни пригодятся все эти формулы? Да Иной бы их побрал. В жизни нужно быть хитрым, нужно уметь лгать, нужно уметь мстить своим обидчикам. ― Не хочешь добавить "нужно курить травку"? ― уточнил Джон. ― Что ты привязался, а? Хочешь узнать, как я до этого докатилась? Да на здоровье! Видишь ли, я однажды пришла в больницу к матери, спустя пару лет. Я все надеялась, все это время надеялась, что ей станет лучше, что она перестанет думать про смерть Робба и начнет узнавать меня. Но когда я увидела ее, то поняла ― ей становится только хуже. У нее были черные мешки под глазами, она была похожа на зомби. Когда она заметила меня, то вцепилась мне в запястье и начала бормотать "они убили его, убили, убили", и ничего кроме, понимаешь? Медсестра вывела меня за рукав из отделения и сказала ― не приходите сюда больше, ей спокойнее без вас. Понимаешь, каково это ― знать, что мама жива, помнить, как она была нормальной, и... ― Арья резко замолчала, глядя в никуда ―вспоминая, не иначе. ― Конечно, ты не поймешь, ты же никогда не любил ее, ты не знал, что она бывает хорошей и доброй. И тогда... Ребята предложили, я попробовала. Я поняла, что так можно почувствовать себя никем, словно у меня другое лицо и другое имя. Словно я не Арья Старк, которая потеряла свою семью, словно я совершенно другой человек, может быть, бродяжка, у которой никогда не было семьи, но зато не было и этой боли, понимаешь? ― Арья выразительно посмотрела на него. Чувствовалось, что она старается сдержать слезы, а они наворачиваются на ее глаза без спросу. Он обнял ее, крепко прижал к себе. ― Я просто хочу верить, что мы справимся, ― сказал он. ― Пообещай мне больше не употреблять, пожалуйста. ― А иначе что будет? ― с любопытством спросила Арья. Минутная слабость прошла, сестренка не заплакала. ― Ничего, ― ответил Джон, измотанный этим спором. ― Я очень расстроюсь, только и всего. И если ты попадешься еще раз, на воровстве или хранении наркотических веществ, если тебя снова отдадут под суд ― мне будет очень тяжело, сестренка, но на этот раз я совершенно точно ничем не смогу тебе помочь. Я выручил тебя для того, чтобы у нас обоих был шанс зажить нормальной жизнью, снова проводить вместе время, как раньше. Если мы упустим этот шанс, второго не будет. Подумай об этом, ― с этими словами Джон вернулся к неотвеченным письмам избирателей. ― Это ты называешь нормальной жизнью? Да когда мы последний раз разговаривали с тобой по-человечески? Когда мы куда-нибудь выбирались вместе? Я скучала по тебе эти два года, и, знаешь ли, скучаю до сих пор. Когда ты найдешь на меня время, Джон? ― Через неделю, ― выдохнул Сноу. ― Через неделю пройдут эти гребаные выборы, и мы обязательно выберемся вместе гулять, хоть на целый день. Хочешь, сходим в парк аттракционов, как раньше? ― он вымученно улыбнулся. Арья посмотрела на него скептически. Кажется, она не поверила. *** ― Ты многое сделал для меня, Джон, ― кивнул ему Станнис. ― Я благодарен тебе. Джон знал, как много значат эти простые слова из уст Баратеона. Последние дни они почти не виделись, Джон отправлял отчеты по интернету, оба знали ― времени в обрез, и тратить его друг на друга ― непозволительная роскошь. Оба знали ― если Станнис выиграет эти выборы, их непродолжительной связи придет конец. Оба, казалось бы, смирились с этим, а может, просто было не до того. Станнис и Джон смотрели друг другу в глаза. ― Кажется, к завтрашнему дню все готово, ― сказал, наконец, Станнис. ― По крайней мере, у меня. Все, что могло быть сделано ― сделано. Осталось только ждать. ― У меня тоже все готово, я обговорил с волонтерами наблюдение за фальсификациями, отвечать на предвыборные письма уже довольно бессмысленно ― время позднее, ― ответил Джон. Оба прекрасно понимали, зачем это говорят. Оба прекрасно понимали, что можно было сказать короче. ― Иди ко мне, ― шепнул, наконец, Станнис, не отрывая пристального взгляда от Джона. И Сноу подошел, он подошел так близко, чтобы чувствовать, как колотится у Станниса сердце, подошел так близко, чтобы можно было соприкоснуться лбами и постоять так с минуту... Станнис крепко обнял Джона, как будто ― а может быть, и правда ― в последний раз. Они раздевались торопливо, они слишком привыкли за последние недели, что времени не хватает. Станнис толкнул Джона на диван и лег сверху, осыпая поцелуями его лицо и шею, кусая, оставляя засосы на бледной коже. Джон возбудился быстро, от одного только ощущения всем своим телом ― тела Станниса. Станнис поднялся и теперь стоял на диване на коленях, возвышаясь над лежащим Джоном. Сноу привстал настолько, чтобы облизать член Станниса, обильно смочив его слюной, затем перевернулся на живот. ― Приподнимись, ― глухо попросил Станнис, несильно потянув его вверх за тазовые косточки. Джон послушался, поднимаясь на колени и локти. "Как в первый раз" ― подумал он, и эта мысль почему-то вдруг оказалась пронзительно-тоскливой. Станнис смочил смазкой пальцы и ввел их, помедлил внутри, чувствуя, как Джон дрожит от нетерпения и сжимает его пальцы кольцом своих мышц. ― Ну же, ― тихо выдохнул Джон. И это было слишком, Станнис отреагировал сразу же ― разводя ягодицы Джона в стороны, резко протолкнул свой член внутрь, слыша, как Сноу вскрикнул ― скорее от неожиданности, чем от боли. Станнис начал двигаться, резко, рвано, Джон под ним стонал и выгибался ― так явно, так вслух не было еще ни разу... Неужели сыграло роль, что ― возможно ― последний раз, мелькнуло в голове у Станниса. Все завершилось слишком быстро, Станнис кончил, вжимая Сноу в себя. На этот раз он не стал оставаться внутри, а сразу же отстранился, перевернул Джона на спину и принялся целовать и кусать ― его шею, плечи, ключицы, живот... Наконец, Станнис прикоснулся губами к члену Сноу. Он не думал, что сделает это однажды, но сейчас вдруг показалось таким естественным зацеловать все это тело, дать ему как можно больше ласки ― и продолжить вырывать стоны из груди Джона, двигаясь резко, сильно сдавливая губами, как следует нажимая языком, а порой и легко прикусывая... Станнис ждал, что Сноу не выдержит, зашипит от боли ― но того, казалось, грубое обращение заводило лишь больше, и Станнис продолжал. Джон застонал и выгнулся на диване дугой, Станнис выпустил его член изо рта, и семя брызнуло на живот Сноу. Станнис лег рядом. Джон еще приходил в себя, тяжело дышал, смотрел в потолок. Наконец, он обернулся и посмотрел на Станниса так невыразимо странно... ― Может, останешься? ― спросил вдруг Станнис. ― Но ведь уходить утром... ― Уйдешь завтра вечером. Джон закусил губу. Видно было, что он колеблется, и, наконец, он помотал головой. ― Не могу. Сестренка... ― Ей шестнадцать, а ты опекаешь ее, будто ей шесть, ― фыркнул Станнис. ― Что ж, иди. Джон напоследок потянулся к губам Станниса, но тот отстранился. ― Иди, ― повторил он. Сноу оделся и вышел. Станнис закрыл за ним дверь. *** Арья еще спала под боком, благо, кровать была широкая, на двоих вполне хватало, и даже можно было подняться, не разбудив сестренку. Джон протер глаза, встал, потянулся и подошел к ноуту. С минуты на минуту должны были объявить результаты выборов. Сноу нервно щелкал на кнопку "обновить страницу". И еще раз, и еще. Сердце в груди замирало. Казалось бы, какое ему дело. Но он слишком сильно впутался во все это, чтобы оставаться бесстрастным. Результаты возникли, и Джон напряженно в них вгляделся, не веря, не желая верить. Четырнадцать процентов. Четырнадцать процентов, да, именно напротив фамилии Баратеон. Именно напротив партии "Справедливость". ― Седьмое пекло... ― выругался Джон. Все кончилось. Он наконец-то, как и обещал, сходит с Арьей погулять, а следующей ночью наконец-то выспится. Станнис скажет ему все, что о нем думает, и, может быть, решит разорвать сотрудничество с сайтом ― за бесполезностью. Мелисандра, должно быть, пребывает в глубоком шоке ― она так верила в победу Станниса... Все кончилось. Может быть, теперь стоит начать сотрудничать с Мансом и осчастливить этим Аллисера. Торне был не в восторге от идеи поддерживать малопонятную группу, но это уж точно устроило бы его больше, чем поддержка Станниса. Боуэн Марш тоже будет доволен. Да что там, и Гренн, и Пип, и Вик, и Отелл, да даже Сэм, да даже, пожалуй, Эдд. Все кончилось. Возможно, Станнис исчезнет теперь из его жизни, как будто его никогда и не было. Нет, признался себе Джон, так не выйдет. Слишком сильные эмоции. Живешь без чего-то много лет, а попробуешь ― и не можешь отказаться. И я еще высказываю Арье что-то про наркотики. Джон отправился на кухню выпить кофе. Конечно, все кончилось, но новый день только начинался, и этот день был воскресеньем, и стоило бы провести его хорошо, насколько это было возможно. Телефонный звонок прервал его мысли. Звонил Станнис. Джону ужасно хотелось проигнорировать, даже сбросить вызов. ― Сноу, ко мне и поживее, ― раздраженный голос, ну еще бы. Сказав это, Станнис бросил трубку. Дверь открыла Мелисандра. Сноу впервые увидел ее без красных линз ― глаза у нее оказались карие. Карие, и, как никогда, растерянные. Она ничего не сказала Джону, только отрешенно кивнула ему. Станнис тоже не утрудил себя приветствием. ― Иные бы тебя побрали, Сноу, с этим твоим сайтом. Тоже мне, знаток пиара, ― раздраженно заговорил он. ― Ты, конечно, скажешь, что старался? Ну значит плохо старался, Сноу! Либо ты ничего не понимаешь в выборах, либо не слишком-то хотел мне помочь. ― Мистер Баратеон... ― Помолчи, Сноу. Помолчи, когда я разговариваю с тобой. Ты все равно не сможешь сказать ничего умного. Седьмое пекло, как я мог доверить свою предвыборную кампанию вчерашнему мальчишке? Советы, как же, жизненный опыт... ― не мог не съязвить Станнис. ― Я жалею, что поступил так глупо. Те деньги, которые я потратил на ваш сайт, могли бы уйти какому-нибудь специалисту, который помог бы мне куда больше, чем ты, я уверен в этом. Джон молча слушал, опустив голову. Он знал, что дело не в нем, не в том, что он делал что-то неправильно. Джон знал, что победа Баратеона на выборах была в принципе не слишком-то вероятной, а еще месяц назад партия "Справедливость" обладала куда меньшей известностью и популярностью, чем теперь. Джон понимал, что Станнису просто необходимо кого-то обвинить, выплеснуть свой гнев. Джон молчал. ― Ты разочаровал меня, Сноу. Я видел в тебе перспективного молодого специалиста, теперь я вижу перед собой всего лишь зазнайку, который не желает признавать, что всем, чего он добился, он обязан везению, ― Станнис замолчал, возможно, и сам осознал, что перегнул палку. ― Ну, что скажешь, Сноу? ― Мистер Баратеон, я сожалею, что разочаровал вас... ― Да неужели?! ― ...и считаю, что в таком случае нам не имеет смысла продолжать сотрудничество. Станнис, насупившись, молчал. ― Вот как, ― наконец заговорил он. ― Хочешь просто сбежать? Кто будет спонсировать твой сайт, Сноу? ― Не беспокойтесь, мистер Баратеон, я разберусь с финансовым обеспечением сайта. ― Вот как, ― повторил Станнис, он явно был в замешательстве. ― Ты думаешь, все так просто, Сноу? ― Почему нет? Было бы странно, если бы после всего сказанного вами, вы пожелали бы продолжить со мной сотрудничество. ― Позволь, я сам разберусь, что странно, а что нет, ― резко ответил Станнис. ― А ты будешь продолжать работать на меня, Сноу. И ты будешь работать на меня хорошо. ― Но зачем вам это? Я не прыгну выше головы. Если моя работа не удовлетворила вас сейчас, она не удовлетворит вас и в будущем. ― Ты уж постарайся, Сноу, удовлетворить меня, ― хмыкнул Станнис, сбавляя обороты. В этой фразе сквозила двусмысленность. Джон нервно пожал плечами. Последние дни он был на грани, и больше всего хотел сейчас вернуться к себе домой. ― Послушайте, мистер Баратеон. Я устал, я неимоверно вымотался, я забыл, когда я нормально спал последний раз. У меня совсем нет времени на Арью, за все эти дни мы даже ни разу не вышли прогуляться, я все время по уши в работе. Я стал меньше времени уделять своему сайту. Я хочу вернуться к нормальной жизни, поймите. А сейчас простите меня, но мне нужно домой, ― не дожидаясь ответа, Джон сделал шаг к двери. ― Сноу, ― Станнис поймал его за руку. ― Джон. Сноу обернулся. ― Что-то еще? Станнис запустил пальцы в его темные волосы. Его лицо внезапно оказалось слишком близко, Джон щекой почувствовал дыхание Станниса ― и закрыл глаза. ― Я вижу, что ты устал, ― уже гораздо мягче сказал Станнис. И ведь так тихо, почти интимно, почти на ухо. ― Вернись домой, отоспись, погуляй с Арьей. Отдохни, наберись сил. Когда уладишь свои проблемы ― вернешься ко мне, и тогда мы поговорим уже более продуктивно. Я готов ждать ― теперь времени у меня, ― Станнис выплюнул это слово, ― НАВАЛОМ. ― Вы не поняли, мистер Баратеон, ― Джон нашел в себе силы отстраниться, хотя от таких прикосновений отстраняться совершенно не хотелось. ― Я ухожу. Я не отвечаю вашим требованиям. Кажется, вы собирались нанять специалиста. ― Сколько тебе нужно времени, чтобы перестать лелеять свои обидки, Джон? ― насмешливо спросил Станнис. ― Я отпущу тебя сейчас, ― Станнис действительно выпустил его руку, но не отошел ни на шаг, стоя все так же близко. ― Но ты вернешься, Джон. Ты обязательно вернешься, как только придешь в себя. Слова "Я не вернусь" застряли у Джона в горле. Были бы они правдой? Он и сам не знал. Кивнув, Сноу направился к входной двери. ― До свидания, мистер Баратеон.