Младший принц

Одним прыжком подлетев к Аделарду, Рэмир лихорадочно осмотрел его раны и задохнулся от сжигающего бессилия, что едва не вырвалось из глотки принца отчаянным воплем. Нет-нет-нет! Так не должно быть! — Держись, Ларди! Сейчас…— Трясущимися руками он приподнял голову короля, отвел с его лица слипшиеся смоляные кудри. — Так будет легче… Сейчас я что-нибудь… Ты только держись!.. Пустые, глупые, ничего не значащие слова! Что он может сделать?! Ни-че-го!!! Он слишком часто видел такие ранения, он слишком хорошо знал, чем все закончится! Две стрелы насквозь пробили грудь Аделарда в таких местах, что шанса не оставалось. «Это неправильно!» — беспомощно металось в голове. Неправильно… А разве смерть когда-нибудь бывает правильной? Рэм с ужасом понимал, что все бесполезно, и все же лихорадочно пытался придумать хоть какой-нибудь выход. Аделард поднял на него глаза, шевельнул губами, и Рэм склонился к самому его лицу, чтобы услышать хриплое: — Мой… мальчик… — Липкие от крови пальцы коснулись ладони Рэма: — Прости… Я… не смогу… защитить тебя… не смогу… — На губах короля выступила розовая пена. — Прости… Он попытался еще что-то сказать, однако вместо слов из его глотки вырвались булькающие звуки, и кровь толчком хлынула изо рта. Захлебываясь, он потянулся к принцу, судорожно сжал руку Рэма, но в следующий момент зеленые глаза короля закатились, и рука его безвольно упала на землю. Рэмир взвыл, словно раненый зверь. Злой, ненавидящий! Злой на себя, на чирков, на эту треклятую несправедливость! На стяг Кира Арамару, который сейчас ничем не помогал королю. — Ну что же ты, бесполезная тряпка! Сделай хоть что-нибудь! — закричал он, срывая голос. — Не смей умирать сейчас, Ларди! Слышишь?! Ты просто не можешь сейчас умереть! Он в отчаянии стиснул плечи Аделарда и вдруг услышал: — Если будешь так орать, то привлечешь сюда тех, кого не следует! Рэмир вздрогнул и резко обернулся на голос. В шаге от него стоял незнакомый светловолосый молодой человек в дорожном плаще. Не говоря больше ни слова, он быстро подошел ближе, опустился на колени рядом с Аделардом, повел руками над его ранами и нахмурился: — Твой товарищ умрет, если ему не помочь сейчас. — А ты сможешь? — Рэмир подался вперед, и беспочвенная надежда заставила его голос дрогнуть. Пару мгновений незнакомец стоял, мрачно кусая губу, явно мучительно колеблясь, и, наконец, решившись, обратился к принцу: — Ломай оперенье у стрел! Осторожно ломай! У меня не получится — руки слабые, а ты сможешь. Когда я подам знак, быстро выдернешь стрелы из его груди. Обе одновременно. Рэмир знал — это была верная смерть для раненого, но Аделард и так уже умирал. — Собираешься его спасти или убить поскорее? Незнакомец даже не удостоил Рэмира взглядом, лишь бросил в ответ: — Делай что тебе говорят, если хочешь ему помочь! — и скинул дорожную сумку на землю. За время службы принцу не раз приходилось видеть шарлатанов, пытающихся заработать на лживом целительстве, обещавших излечить изувеченных воинов, но ни один из них не смог помочь смертельно раненным товарищам. Однако сейчас Рэм готов был поверить во что угодно. Особенно после событий последних дней. Все равно других вариантов не было. Стараясь как можно меньше шевелить стрелы, Рэм с хрустом переломил по очереди у обеих древко, отбросил оперенья в сторону и, прикинув, как четче сделать что требовалось, стал ожидать сигнала незнакомца. Тот же не делал ровно ничего, застыв изваянием, он просто держал ладони над ранами короля, сосредоточенно прикрыв глаза. Почти так же, как делали не раз виденные принцем мошенники! И в Рэмире стало вскипать бешенство. Но внезапно из рук незнакомца яркими струями вырвалось малиновое пламя и, не опаляя ткань стяга, пролилось на грудь Аделарда, проваливаясь куда-то внутрь. У опешившего принца заколотилось сердце, и он замер, ожидая команды врачевателя. Так прошло несколько мгновений, которые показались Рэмиру бесконечными. — Давай! — наконец услышал он голос незнакомца и сильным четким движением рванул стрелы. Кровь плеснула из ран короля горячими струями. И тотчас незнакомец буквально бросился на Аделарда, сжимая его с двух сторон, закрывая пылающими малиновым светом ладонями смертельные отверстия на теле короля. Затем низко склонился к его груди и забормотал какие-то непонятные Рэмиру слова. Что произошло дальше, принц так и не понял. Он только наблюдал, как постепенно перестает струиться кровь сквозь пальцы юноши, как медленно теряет мертвенную бледность лицо Аделарда, и чувствовал… что сходит с ума. Прошло довольно много времени, прежде чем незнакомец наконец отстранился от короля и оторвал руки от его ран. — Ну вот, — устало вздохнул он и выпрямился, — остальное — дело ваших лекарей. При удачном раскладе дней через десять он сможет подняться на ноги. В неверии Рэмир смотрел на Аделарда, дыхание которого становилось все ровнее и спокойнее. Кровь из ран даже не сочилась, нити же стяга Кира Арамару на глазах сплетались обратно в ровное, неповрежденное полотно, плотно обхватывая торс короля. Все это просто не укладывалось в голове. Никаких логических объяснений происходящему у Рэмира не было, но последние несколько дней показали, что существует еще какая-то, необъяснимая, другая, не подвластная его разуму логика. Ошеломленный Рэм вновь сжал измазанную кровью руку Аделарда, почувствовал, как тонкая жилка спокойно бьется под пальцами, и в груди что-то тяжелое и болезненное стало отпускать. — Почему он не открывает глаз? — Он проспит несколько дней, так будет лучше. Раны все еще довольно болезненны. И он очень слаб. Сейчас любое чрезмерное усилие может стоить ему жизни и свести насмарку все мои труды. — Спасибо тебе. — Рэмир осторожно положил руку Аделарда на траву и перевел взгляд на незнакомца. — Я думал, что для него все кончено. — Если бы я не оказался рядом, так и было бы, — усмехнулся юноша и обессиленно завалился навзничь рядом с королем. Вроде бы незнакомец ничего и не делал, но вид у него был такой, словно парень полдня таскал мешки с камнями. — Ты, наверное, великий лекарь? — спросил Рэм, не отрывая озадаченного взгляда от целителя. — О, нет! — устало засмеялся юноша. — Я не заслуживаю столь громкого звания! Я просто прилежно учился целительской магии в академии. А вот мой приятель — Тирус* — он хоть и дон*, но самый известный маг-врачеватель в мире. По сравнению с ним — я бестолковый неуч. Уверен, Тир поставил бы твоего друга на ноги к завтрашнему утру. — Маг… врачеватель… — деревянным голосом повторил Рэмир, чувствуя, что способность удивляться у него истощилась полностью. — Угу, — кивнул юноша. — У Тируса особый дар. И он поделился со мной некоторыми приемами по дружбе. — Твоя помощь, наверное, дорого стоит? Сколько я тебе должен? — Я за подобную помощь денег не беру. Но если ты никому не расскажешь о том, что я сейчас сделал, — мы будем в расчете, — и на недоуменный взгляд принца объяснил: — Мне запрещено использовать магию в ваших землях, так что, если Совет магов узнает о моей сегодняшней выходке, — он кивнул на короля, — мне ох как не поздоровится. — Совет магов? Так вас много? — Уж будь уверен. Магов более чем достаточно. Правда, все они живут очень далеко от ваших мест. Но тут, за Безымянными горами, я, пожалуй, единственный. Слова юноши вызвали в голове Рэма полный сумбур. Безымянные горы возвышались к востоку от родины Рэма и тянулись от Северного моря далеко на юг. Что находилось за ними, никто ни в Герлансии, ни в сопредельных королевствах не знал. Но предположить, что там обитают маги, не пытались даже самые сумасшедшие книжники. — Впрочем, — продолжил незнакомец, — я у вас тоже ненадолго. Уже возвращаюсь домой. — Он потянулся, словно после долгого сна, и сел. — Так что наша встреча — чистая случайность. И раз уж так вышло, позволь мне, как магу и опытному человеку, дать тебе совет. Разведи костер и просуши одежду. От вида твоих синих губ я сам готов околеть от холода. С раненым все будет в порядке, а вот лечить тебя от простуды у меня сил уже не осталось. — А чирки? — Рэм покосился в сторону реки. — Сейчас на этот берег им не перебраться. Поорут, побесятся и вернутся обратно. *** Они сидели и грелись у костра, разделив на двоих скудный ужин. Рубаху принц снять не рискнул, не желая показывать незнакомцу королевские браслеты. Они легко прятались под длинными рукавами, схваченными завязками на запястьях, саму одежду жаркий огонь и так вскорости просушил. Маг, назвавшийся Каем*, рассказывал странные вещи, а Рэм пытался переварить услышанное, но получалось с трудом. — Маги… ожившие мертвецы в столице Кирии… Я всегда считал, что это просто глупые сказки. — Тарши не мертвецы, — поправил его молодой маг. — Это люди, которых подчинил себе демон, захватил их тела против воли. И они не умрут, пока их властитель того им не позволит или сам не сгинет. — Властитель? — Демон. Тот самый, именем которого названа эта река, — небрежным жестом Кай указал на шумящий рядом горный поток. — Чирки пострадали от него первыми и теперь ничего не могут с этим поделать. — Пострадали? — возмутился Рэм. — Но они же стали теперь почти бессмертными воинами! — Да, их сложно убить, — согласился Кай. — Они не чувствуют боли. Но они так же не чувствуют ни торжества победы, ни горечи поражения, ни радости от возвращения к близким. Они не способны веселиться, как обычные люди, не способны любить и быть счастливыми. Только звериная, хищная жажда настичь и убить добычу. Разве это жизнь? Их вождь ради победы над Кирией и мести королю Аделарду заключил с Демоном кровавый договор, пожертвовав своим народом. Они одержимы теперь темной силой, и это ужасно. Рэмир сжал виски пальцами, чтобы его несчастная голова не лопнула от всего услышанного и увиденного: — Мне кажется, что это какой-то бредовый сон! Что я проснусь и жизнь снова станет такой, как была прежде! — Не станет, — заверил Кай и, увидев, каким убитым взглядом посмотрел на него Рэм, улыбнулся: — Тебя это пугает? — Нет, — мотнул головой принц, опуская руки и поправляя задравшиеся рукава. — Но я не могу до конца осознать все происходящее. — Немудрено, — усмехнулся незнакомец. — Вам, живущим в этих землях, привыкнуть к тому, что мир на самом деле совсем не такой, каким вы себе его представляли, будет очень трудно. Но все же не настолько, как было вашим предкам, когда маги разом ушли из этих мест. Поверь, остаться один на один с миром без привычной магической помощи — это совсем не просто. И даже страшно. А у вас… Вы считали, что магии нет, а на самом деле она все время была рядом с вами, и кое-кто даже смог этим воспользоваться. Например, призвать Демона, а тот — провести магическим путем вражеское войско в самое сердце столицы Кирии. — Неужели это возможно? — В королевском дворце ты имел шанс убедиться. Разве не задался вопросом, как такое количество чирков смогло вдруг внезапно оказаться у вас в тронном зале? Принц настороженно повел бровью: — С чего ты решил, что я из дворца? — Не велика задача, — фыркнул Кай. — Крестьянской одеждой осанку аристократа не скроешь. И как бы старательно ты ни завязывал рукава этой хламиды, я уже давно заметил, что на твоих запястьях есть кое-что интересное. Особенно на левом. — Он хитро улыбнулся: — Уж не знаменитый ли это браслет королей Кирии, который владыка Аделард подарил своему мужу на Праздник Солнца? — Откуда ты знаешь об этом подарке? — О нем всё королевство знает, — хохотнул Кай. Рэмиру остро захотелось выругаться, но вслух он только ответил: — Это обычные браслеты генэша. — Генэша? — Кай просто покатился со смеху. — Поверь, на генэша ты похож еще меньше, чем на крестьянина! Особенно с твоим герлансийским говором! — отсмеявшись, он утер выступившие на глазах слезы и объяснил: — Ты представился, как Рэм. Логично было бы допустить, что полное имя Рэмир. Твоего же супруга, — маг указал глазами на Аделарда, — я узнал. Не сразу, но все же. Видел его в столице. Два плюс два… Простая арифметика, — он развел руками и покачал головой. — Вот уж не думал, что встречу тут сына Дедерика и самого короля Кирии. — Это что-то меняет? — прищурился принц. — Ровно ничего. Я все равно удаляюсь из ваших королевств. Но для меня было честью помочь владыке Кирии. И вам, ваше высочество! — Кай чинно поклонился и в ожидании замер глядя на Рэмира. Честно говоря, весь поток свалившихся на принца откровений не позволил ему ощутить даже толику досады от своего разоблачения. Поэтому Рэмир лишь устало отмахнулся рукой: — Оставим церемонии. Не до них сейчас! — Как скажешь, — легко согласился молодой маг. Уставившись на языки пламени, Рэм задумчиво проговорил: — Ты сказал, магия была рядом с нами все время… Но мир был таким понятным. Мы почти все могли объяснить своими знаниями… А теперь оказалось, что нам неизвестно о нем самое главное. — Жаль, что постигнуть истину вам всем придется весьма неприятным и горьким образом. Демон вернулся и станет разорять этот мир, как и прежде. — Ради чего? — вскинул на него глаза принц. — Власть. — Он хочет взойти на трон и править? — Демонам неинтересны людские престолы. Они интересны только людям. Кто-то призвал Демона древним заклятьем и теперь с его помощью добывает себе корону. Сейчас Демон подчиняется человеку — своему хозяину. — Хочешь сказать, что его вызвал владыка чирков? — Нет, конечно. Он сам попал в западню. Как и тот идиот, что вызвал Демона. Думали стать всемогущими, а на самом деле потеряли все. — Не понимаю… — Управлять тарши ни один земной правитель не сможет, только создавший их Демон. А самим Демоном до времени управляет его господин. Чирки лишь инструмент. Их много, они воинствующее кочевое племя. Демон же хоть и силен невероятно, но ему, видимо, все равно нужно войско, чтобы выполнить приказ своего хозяина. — А этот хозяин? Почему он тоже в западне? — Потому что Демон не подчиняется просто так. Он только заключает договор, требуя взамен что-то очень важное для него. Видимо, призвавший его человек пообещал это «что-то». Кроме того, подчиняется Демон только тому, кого считает сильнее себя. Если неизвестный глупец проявит слабость или не даст ему то, что обещал, Демон сотрет неудавшегося господина в порошок и в злобе начнет крушить все вокруг. Но если человек выполнит все условия, их союз будет ужасен. Опять же до времени, потому что долго держать на привязи это чудовище почти невозможно. Сил может не хватить, и тогда… — Кто же этот человек?! — Я не знаю. Скажу только, что этот безумец в своей алчности пробудил страшную силу, способную уничтожить королевство. Вас ждут тяжелые времена. Сердце Рэма неприятно сжалось. — Но мы же справимся с этим? — С тарши и Демоном? — Юноша серьезно посмотрел на принца. — Без магии — нет. Пару мгновений Рэмир молчал. — Тогда как нам ее получить? — Магию? — Кай снисходительно улыбнулся. — Ее невозможно получить — она дается младенцу еще в утробе матери. Разве что… — Он на мгновение задумался. — Разве что постараться найти магов, готовых прийти вам на помощь. Но будут ли такие… — Но ты же маг, и ты здесь! Ты должен остаться и помочь нам. — Ни я, ни мои друзья ничего не должны вашим королевствам. Магов изгнали из этих земель, за столетия стерев даже память о них. И вряд ли кто-то, обладающий магической силой, по доброй воле захочет сюда вернуться. — А не по доброй? — уточнил Рэм, и его рука непроизвольно коснулась меча. Вздернув бровь, юноша окинул принца ироничным взглядом: — Ты действительно думаешь, что можешь мечом вынудить мага подчиниться твоему приказу? Он щелкнул пальцами, и дорожный котелок свалился с рогатины, окатив ноги Рэма остывшей водой. — А там мог бы быть и кипяток, — насмешливо заметил Кай. Рука Рэма соскользнула с эфеса, и он в полном бессилии уронил голову в ладони. — Это безумие какое-то! Сочувственно улыбнувшись, маг легонько коснулся плеча принца: — Прости, Рэм, я правда не могу ничего сделать. Время моей миссии закончено, и я должен уйти как можно скорее. — Миссии? — Рэмир поднял на него глаза. — Какой же? — Я послан наблюдать за вашими странами, — просто ответил Кай. Слышать это было почему-то неприятно. — Зачем? — Совет магов должен знать, что тут у вас происходит. Мы приглядываем за вашими землями, но не вмешиваемся в ход событий. Мой предшественник сообщил, что у вас со дня кирианского Праздника Солнца творятся очень нехорошие дела. И меня прислали выяснить подробности. — А что произошло на Праздник Солнца? — прищурился Рэм. — Именно в эту ночь и призвали Демона из недр гор, куда он был заточен в древности магами. — В ночь на Праздник Солнца… — медленно повторил Рэм, вспомнил странное свечение за горной грядой, увиденное в ту ночь с башни королевского дворца, и его мозг вдруг пронзила внезапная догадка. — А с этим может быть связан Проклятый перевал? И зеленое зарево над ним? — Да, именно у Проклятого перевала и был сильнейший всплеск темной энергии, что указывал на появление демонической силы, — ответил Кай и вдруг удивлено вскинул брови: — Но откуда ты знаешь про зеленое зарево? — Я видел его! Сам. Лицо молодого мага совершенно по-детски вытянулось, и он пораженно хохотнул: — Тогда поздравляю! Ты был свидетелем возвращения Демона. Принц слабо поморщился: — Честно говоря, так себе заслуга. Какое-то время Рэмир сидел, опустив голову и смотря на пляшущие языки пламени в костре. Демон… Древние легенды рассказывали о его появлении в моменты слабости и безысходности, когда сердца людей наполнялись отчаянием и злобой. Но он и подумать не мог, что такое возможно в реальности. Какой же идиот решил вызвать порождение тьмы ради собственной выгоды? Однако из беспокоящих вопросов этот, пожалуй, был не первым по важности. Поэтому Рэмир перевел внимательный взгляд на Кая и спросил о том, что, по его мнению, было самым главным: — Как убедить магов прийти на помощь? — Разве что кто-то из местных лично попросит об этом Совет. Правда, путь к нам весьма неблизкий. — Куда же? — В Рунерию*. Слышал о таком королевстве? Оно за Безымянными горами, — и, увидев, как отрицательно мотнул головой Рэм, усмехнулся. –Конечно не слышал! Всё о нас скрывалось от вашего мира много веков. — Ты расскажешь, как туда добраться? Объяснишь мне дорогу? — Объяснить не могу. Но я могу тебе дорогу указа́ть. Он протянул руку, подержал у головы Рэма, сосредоточенно глядя тому в глаза, а потом вдруг хлопнул его по лбу. От такой фамильярности Рэмир опешил: — Что это было? — Теперь ты знаешь, куда идти, — весело ответил Кай. — Ты шутишь! — возмутился принц. — Я так ничего и не понял! Кай расхохотался: — А ты попробуй — и убедишься! — Каким образом? — Поднимайся на ноги и просто иди. — Кай нетерпеливо подтолкнул принца в спину. — Думай о Рунерии, о том, что тебе нужно туда попасть, и иди. Недоверчиво взглянув на мага, Рэмир встал, сказал про себя глупейшую фразу: «Я иду в Рунерию» — и сделал несколько шагов. Никаких мыслей насчет дороги не возникло, и он обернулся к Каю. Тот сидел, с хитрой улыбкой глядя на принца. Нет, все-таки этот парень его разыгрывает! — Ничего не происходит! Я просто иду куда хочу! — А теперь продолжай думать о Рунерии, но иди в другую сторону. Рэм фыркнул, с подозрением глядя на Кая, пробормотал придуманную фразу и шагнул к костру. Однако уже на втором шаге споткнулся так, что едва не свалился на землю. Он несколько раз повторил подобный маневр, но ноги совершенно точно не собирались нести его в ложном направлении. Стоило же ему перестать думать про неведомое ему рунерийское королевство магов, как к нему тут же вернулась способность двигаться как угодно. — Вот! — просиял молодой маг. — Теперь ты понял, как это работает. — Но это же свихнуться можно — думать об одном и том же весь путь! — ужаснулся Рэм. — Не переживай! — успокоил его юноша. — Когда ты действительно отправишься в дорогу, тебе достаточно будет подумать о Рунерии только в начале похода. Рэмир не успел облегченно выдохнуть, потому что лицо Кая вдруг стало серьезным: — Но тебе это не поможет. Ты будешь знать, куда идти, но рассказать об этой дороге не сможешь никому. Если же пойдешь в Рунерию сам — скалы тебя не пропустят. Потому что преодолеть магические барьеры в Безымянных горах способен лишь истинный король, да и то при каких-то условиях, о которых мне вообще ничего не известно. Прости, Рэм. Я потому так спокойно и передал тебе способность найти дорогу в Рунерию. Ведь твои знания, в сущности, ничего не значат. А поскольку нам запрещено вмешиваться в ваши дела, то можно считать, что я почти ничего не нарушил, — он поморщился. — Разве что спас жизнь королю Кирии. Очень надеюсь, ты об этом никому не расскажешь. — Но ты же можешь показать дорогу и Аделарду. — Не могу, — мягко отрезал Кай. — Меня просил ты, а не он. К тому же передать кому-то знания без его ведома невозможно. — Но… — Не уговаривай меня, Рэм! Я и так сделал больше, чем следовало. А король Аделард… Он может просто умереть, если я его сейчас разбужу. И все мои старания окажутся напрасны. С этим аргументом Рэмир спорить не стал. — Хорошо. Когда Аделард очнется, мы подумаем, как совместить мое знание дороги с его возможностью одолеть эти ваши барьеры в Безымянных горах. Они что же, слишком большое зло? — Барьеры? — удивленно повел бровью Кай. — Напротив, барьер ставят для безопасности. К слову, перед тем как уйти, я, пожалуй, вокруг этой поляны тоже поставлю барьер на пару дней. Он будет защищать вас от хищных зверей и проходимцев, и вы с другом сможете спокойно отдохнуть и восстановить силы, не опасаясь нападений. А после двигайся на север. Там в полуднях пути Герлансийская пограничная застава. — Он махнул рукой, указывая направление, и озабоченно добавил: — Но твой друг сам идти еще не сможет. — Не беда, сделаю из ветвей что-то вроде носилок и волоком дотащу его к заставе. — Увы, в этом я тоже тебе не помощник, — виновато поморщился Кай. — Прости. Переместить кого-то на расстояние может только очень сильный маг — великий*, а я и себя-то на пару шагов сдвинуть не способен. Но соорудить для владыки Кирии дорожный паланкин вместе с тобой я все же сумею, — и он, достав большой дорожный нож, начал бодро рубить ветви для волокуши. Принц перевел взгляд на Аделарда. Тот лежал у костра, погруженный в целительный сон, и его грудь мерно вздымалась в спокойном дыхании. Словно и не было тех двух смертельных ран от стрел чирков. — Не понимаю, — покачав головой, Рэм поднял меч и присоединился к Каю.— Ты спас его и собираешься помочь нам, создав барьер. Маги способны сделать так много хорошего. Почему же вас изгнали? — Сыновья местного короля натворили глупостей, — пожал плечами Кай. — Уговорили магов нарушить древний запрет. И случилась беда, унесшая множество жизней. Даже сам мудрый король погиб. Сгинул на дне этой самой реки. — Кай кивнул в сторону шумящего горного потока. — И только маги смогли остановить беснующегося духа гор. Однако в отчаянии наследники вместо благодарности решили запретить магию в своих королевствах. И всем обладающим магической силой пришлось по их велению покинуть родные края. — А звали этих наследников Кир и Герлах, — завершил рассказ Кая Рэм, справившись с довольно крепкой веткой. — Ты знаешь эту историю? — Я услышал ее в Кирии. Это их любимая старинная сказка. Но в Герлансии подобной нет. — И не мудрено, — усмехнулся маг. — О своих постыдных деяниях не слагают легенд. Ведь это именно Герлах вынудил магов преступить запрет. Впрочем, и кирианские короли не далеко от него ушли. Нарушили один из магических заветов и тем навлекли на свою страну несчастье. Рэмир встрепенулся: — Каких заветов? — Хотя молодые наследники и жестоко поступили с магами, те не смогли просто уйти и оставить их совсем без защиты. Все же эти юноши были их любимцами, — объяснил Кай, швырнув еще пару упругих веток в общую кучу и переходя к следующему дереву. — Покидая родные края, дабы помочь Киру и Герлаху, маги оставили каждому тайные дары, а в новых дворцах юных королей создали охранные барьеры. Благодаря последним ни один враг никогда не смог бы пробраться в их жилище. Главное было случайно не разрушить барьер. И для надежности маги оставили заветы венценосным правителям и их потомкам. В них, кроме всего прочего, было указано, что именно нельзя делать, дабы не погубить магические дары, — он на мгновение перестал орудовать ножом и остановился, переводя дыхание. — Так вот один из потомков Кира пренебрег важнейшим из запретов и перестроил свой дворец, хотя в заветах было строго наказано не изменять место проживания королей ни в коем случае! Барьер был нарушен, и магическая защита пала. Только поэтому предатели стали проникать в чертоги кирианского монарха. А теперь и слуги Демона смогли это сделать, — и он снова принялся рубить ветки. Сменять… Изменять… «Разница всего в две буквы, а значение слов можно трактовать по-разному». В одно мгновение в голове принца всплыл разговор в кабинете Аделарда и то, как яро отстаивал свою правоту бедняга Арсель. Рэмир потрясенно замер. Теперь он понял, в чем было роковое значение той описки в Нерушимых Заветах Венца, в которой так настойчиво убеждал всех его юный слуга. — Этот потомок — Горал Бесстрашный! — глухо произнес принц и в сердцах полоснул по тонкому деревцу мечом, срубив его за один раз. — Он не нарушал Завета Венца, он просто неверно понял его смысл! Отказался перенести столицу подальше от границы, но перестроил сам дворец! — Вот как, — Кай перестал изображать дровосека и обернулся к принцу. — Обидно. Но это не отменяет того, что он по собственной несообразительности от души напакостил своим потомкам. Рэмир подтянул деревце в общую кучу и отчаянно тряхнул головой — слишком уж по-сказочному все звучало, хотя реальность явно подтверждала истинность сказанных Каем слов. Однако… — Ты сказал, что наказы маги оставили и Киру, и Герлаху. Но в Герлансии никто из королевской семьи не слышал о Заветах венца! — Потому что Герлах сжег свои заветы не читая, а вот Кир решил сохранить их как семейную ценность. Однако Совет магов предполагает, что кто-то из потомков Герлаха все же прознал про Кирианские заветы и даже решил их похитить, но затея не удалась из-за остатков охранного барьера. И тогда лазутчик решил спалить их так же, как это сделал Герлах со своими заветами. Впрочем, это всего лишь догадки и было ли так на самом деле — неизвестно. — Кай окинул оценивающим взглядом образовавшуюся на поляне кучу ветвей и удовлетворенно крякнул. — Отлично! Сейчас свяжем их между собой и можно будет перекладывать твоего короля на новое ложе. *** Кай ушел на рассвете. Как и обещал, он действительно каким-то неведомым принцу способом сотворил защитный барьер вокруг поляны, где они ужинали, и воздух едва заметно замерцал, словно кто-то натянул по кругу прозрачную зыбкую вуаль. Соорудив вместе с Рэмиром из ветвей волокушу, на манер сухопутной лодки, Кай поделился съестным, ибо остатки еды Уфаты были безвозвратно испорчены во время переправы. Затем, высказав надежду, что они еще когда-нибудь встретятся, молодой маг тепло попрощался с принцем и отправился в дорогу. Проследив, как фигура Кая скрылась за густыми деревьями, Рэмир последовал его совету и, растянувшись рядом с Аделардом, смежил усталые веки. Впервые после бегства из дворца он почувствовал себя в безопасности. Возможно, напрасно и ощущение это было ложным, но он верил словам молодого мага. Как много он ему рассказал… Теперь было ясно, что и чирки, и тот мерзавец в башне использовали магические силы… И это свечение в подземном ходе было одним из тех даров, что оставили маги кирианским королям… Нужно будет все обдумать… на свежую голову… Потом… Теплая мгла окутала его как одеялом. Рэмиру стало уютно и спокойно. Он повернулся на бок, ткнулся лицом в плечо Аделарда. И не прошло нескольких мгновений, как измотанный Рэмир погрузился в глубокий безмятежный сон. *** Проснувшись, принц едва поднялся на ноги. Сгустившаяся усталость навалилась на тело тяжелым комом, словно он и не отдыхал вовсе. Но задерживаться долее в лесу было глупо, и Рэмир собрав в кулак волю, быстро перекусил холодным завтраком и, ухватившись за конец волокуши, двинулся в путь. Тропинка, которую указал Кай, была узкой, почти заросшей, и ветки импровизированных носилок цеплялись за сучья и корни деревьев. Они мешали двигаться, удерживая волокушу, словно поставили целью вконец измотать принца, и им это успешно удавалось. К довершению всего, лесное эхо вдруг донесло хриплый вой горных волков. Разрази его гром! Принц совсем выпустил их из виду. Следовало добраться к заставе до наступления темноты. Сперва Рэм справлялся с дорогой довольно легко, однако после полудня силы стали его стремительно покидать. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, а тащить Аделарда становилось все тяжелее. Рэм больше не думал, ни о разговоре с магом, ни об окружающей их лесной чаще. Он просто переступал ногами, стремясь как можно скорее добраться к людям. Возможно, один Рэм и дошел бы к пограничной заставе за полдня. Но сейчас солнце уже начинало клониться к западным горам, а на наличие герлансийской заставы и намека не было. Рэм упрямо шагал вперед, вытягивая за собой свою нелегкую ношу. Однако, какой бы сильной ни была бы воля принца, человеческое тело имело пределы выносливости. Ветви волокуши стали выскальзывать из рук, а ноги заплетаться, спотыкаясь о извитые корни, взрывающие тропу. И в конце концов принц не выдержал. Заставив себя сделать еще три шага, как знак, что он все же способен пересилить собственную слабость, Рэм просто рухнул на землю, в измождении прильнув щекой к прохладной влажной траве. Глаза почти тотчас же стали слипаться. Но спать сейчас было нельзя, и принц в панике стиснул пальцами попавшуюся под руку корягу с острыми сучьями. Боль пронзила ладонь, и сон слегка отступил, однако силы не вернулись. И все же, нужно было дать отдых истощенному телу. — Сейчас, я немного передохну и устрою нас на ночлег… — неизвестно к кому обращаясь, пробормотал Рэм, со стыдом понимая, что подняться на ноги не в состоянии. — До заката еще далеко… Я успею… Внезапно где-то шумно хрустнула ветка. Потом еще одна. Испуганно всполошились птицы, указывая, что кто-то пробирается сквозь чащу. Люди или волки? Сон исчез полностью. Нащупав рукоять меча, Рэмир напряженно замер, готовый отразить нападение, будь то человек или хищник. И в этот момент услышал приглушенный лесным кустарником голос: — Капитан, тут, кажется, прошел еще один! Рэмир приподнял голову и увидел мелькающие за буреломом фигуры в знакомых герлансийских мундирах! Идущий первым, заметил Рэма и ускорил шаг. — Их двое, командир! — воскликнул он, увидев на волокуше Аделарда. — Похоже с того берега! Бедолаги! — Что же у них там такое происходит?! — раздался обеспокоенный зычный голос, показавшийся Рэму знакомым. Хруст веток усилился — герлансийский дозор торопился помочь «бедолагам». Справившись с собой, принц приподнялся на руках и столкнулся взглядом с серыми глазами их командира. — Мессир! — ахнул офицер, и Рэм узнал в нем того самого капитана, который сопровождал его во время отъезда в Кирию и первым преклонил перед ним колено у моста через Пограничную реку.