Младший принц

— Уфа́та! — к удивлению Рэма, воскликнул король, увидев знахарку. — Государь! — ахнула та, но в ноги, к очередному удивлению принца, не бухнулась, а лишь всплеснула руками и сокрушенно закачала головой. — Да что ж опять-то!.. — и лишь тут, спохватившись, склонилась в поклоне. — Уфата выхаживала меня, когда я сбежал из застенков Атта, — пояснил Аделард. — Хотел ее с сыновьями к себе в город забрать, но она не согласилась. — Нельзя мне, государь. Нашей семье испокон веку наказано в этом месте жить. Сыновьям старшим можно, а вот мне с младшим тут оставаться положено. — Помню, — кивнул король. — Видишь, опять тебе меня лечить! Прости, я твоего старшего в столицу взял, думал — милостью его одарил, да только вот как вышло. Жив ли он теперь? — Жив, государь, хвала богам. — Она бросила на принца строгий взгляд и ворчливо пробубнила: — Теперь понятно, что ты за генэш такой, что по округе бегаешь с мечом и с голой рожей. Ох, и намаялся же с тобой государь! — и занялась повязкой короля. Открыв рану, Уфата осмотрела ее, смазала каким-то пахучим снадобьем и вновь перевязала древним флагом. — Да-а-а, — задумчиво протянула она, быстро пробежав пальцами по ткани. — Сделала я по своей скудости, государь, что могла, да только тебе моя помощь и не нужна вовсе. Куда уж мне со своими травами против стяга Арамару Кира. — Ты знаешь, что это за полотно? — вздернул бровь Рэмир. — Я много чего знаю. — Старуха быстро глянула на принца и вновь обернулась к королю. — Знаю даже, государь, что ты кровью не истек только потому, что был перевязан именно им. — Неожиданно она замолчала, замерла, словно прислушиваясь к чему-то, и через какое-то время нахмурила седые брови: — А еще я знаю, что чирки вас ищут всюду. Коли найдут — быть беде! Вам бы схорониться, государь, там, где они вас точно не достанут. Я-то после письма сыновьего думала, что в горы чирки не полезут. Они люди степные, им наши скалы — смерть! А вот ошиблась! Идут они сюда, государь, рыщут везде. — С чего ты так решила? — прищурился король. — Слышу их в нашем лесу. А ты разве не слышишь? — И она почему-то обернулась к принцу, адресуя этот вопрос ему. Тот отрицательно мотнул головой, посмотрел на короля, но и раненого монарха слух явно подводил. Знахарка как-то странно вздохнула, потом нетерпеливо махнула рукой. — Ладно, после всё… — пробормотала она, отвечая на свои, ведомые только ей мысли, и заговорила, вновь обращаясь к мужчинам: — Много их. Топочут по горам, как табун жеребцов в гоне. Сейчас чирки еще не близко, да только как скоро они сюда доберутся — кто знает? А вам, государь, силы в покое восстановить надо от людей недобрых подале… — От людей ли? — мрачно отозвался Рэм. — Ты что такое болтаешь, генэш? — насмешливо скривилась знахарка. Но, выслушав короткий рассказ Рэма с Аделардом о битве с чирками во дворце, Уфата озабоченно покачала головой: — Кабы не вы, государь, не поверила бы генэшу. Вот уж не чаяла, что доживу до этого дня. — Она хотела было что-то еще сказать, но передумала, лишь, немного помолчав, продолжила с явной неохотой: — Вы не просто с чирками сражались, а с та́рши — с теми, кого темная сила себе подчинила. Какая и каким образом — не спрашивайте, не знаю. Мне прабабка о таком сказывала, да я думала, враки это. Биться с ними — что дым отравленный руками колотить: вроде сопротивляешься, да все равно задохнешься. — Но мы же нашли способ… — начал было король. — Найти-то нашли, да только что вы вдвоем против целого войска? Вон у вас во дворце сколько людей полегло. Но есть у нечисти этой слабое место — рек они боятся. Не просто воды, а именно речек да озер. Вроде и не смертельны они для тарши, а преграда неодолимая, пока властитель темный сам своих слуг через реку не переправит. Вот и сын писал, дивился, что-де чирки такую маленькую речушку, как Шептушка, перейти без моста не могут, страшатся. Рэму отчаянно захотелось закричать, что он воин и не собирается слушать детские сказки, и он так и сделал бы, если бы сам не видел, как покойники вставали с пола в тронном зале. — Тогда хорошо бы пробираться к Маленькому дворцу вдоль реки, — сквозь зубы процедил король и посмотрел на старуху: — Есть тут такая? — Чтобы вам по пути? Нет, даже ручьи к вашему горному имению, государь, от нас не текут. А вот там, — она перевела внимательный взгляд на Рэма и махнула сухонькой рукой, указывая направление, — за перевалом, аккурат Демонова река будет. Та, на которой два королевства встречаются. Наши мужики частенько туда хаживают. — Хочешь сказать, тут недалеко… Пограничная река, на противоположном берегу которой — Герлансия?! — ошеломленно переспросил Рэмир. — Так близко? И… так высоко в горах? — Пограничная, Демонова — без разницы! А что высоко река, так исток ее еще выше в скалах. Это она потом — ниже по течению — в долину срывается. — Но ведь Проклятый перевал непроходим! — напомнил король. — Кому проходим, государь, кому — нет. Ущелье — и правда гиблое место. Да только мы не по самому перевалу ходим, а по тропке за гребнем его, по эту сторону от правого склона. Мы всегда так в соседнее королевство перебираемся. — В Герлансию? — переспросил пораженный Аделард. — Но наши страны не общаются друг с другом! — Страны, может, и не общаются, а простым людям делить нечего. У многих родня на той стороне живет. Дальняя уж совсем, но родня. Вот народ и ходит через реку. Осознание, что граница Герлансии находится в такой близости от них, для Рэмира решило все. — Ларди, послушай, — твердо сказал он. — Есть вероятность, что Маленький дворец уже захвачен. Я говорил тебе — в горах под скалой, где Храм Солнца, висел дым пожарища. Чему там гореть, если не твоему дворцу? — Хмурый Аделард ничего не ответил, но знахарка утвердительно кивнула. — А если пробираться к нему по лесу, который, по словам Уфаты, вот-вот будет полон чирков, нас как раз по дороге и перехватят. — И что ты предлагаешь? — Идти туда, где никто не подумает нас искать. — И он кивнул в сторону, указанную Уфатой. — Хочешь, чтобы мы скрылись в Герлансии? — Король пристально посмотрел на мужа. — Это тоже далеко не безопасный вариант, мой мальчик. — Но он лучший из всех возможных. — Твой генэш дело говорит, государь, — вмешалась старушка. — Ты рану залечишь, отдохнешь силы вернешь себе... А дорогу к реке я покажу. — Некогда мне отлеживаться, Уфата, — хмуро ответил король, с помощью Рэма поднимаясь на ноги и с трудом делая первый шаг следом за знахаркой. — Нужно людей собирать и биться с нечистью! — Сейчас? — насмешливо переспросила старуха. — Сейчас ты долго меч в руке не удержишь, государь. И голову сложишь на радость врагам. — Но я не могу сбежать из своего королевства, когда оно пылает в огне чирков! — Не сбежать, а сохранить свою жизнь, — поправил его Рэм. — Чтобы потом спасти страну. Мертвым ты Кирии не поможешь. Размышляй здраво, Ларди! — Нет! — решительно тряхнул головой Аделард. — Мы даже не попытались разыскать моих людей! Хаммиза, Лигию… остальных… — Если бы можно было тебя надежно спрятать тут, в горах, я бы вернулся в столицу и постарался найти кого-нибудь из них. Старуха в сердцах сплюнула: — Вот же неугомонный! Горячая голова в петлю сама лезет! Ты — муж короля! Тебя же враз схватят! — Никто меня не узнает. Это я всех видел, а мое лицо никому в Кирии не известно. — А чирки, балбес? Ты-то им на Лазоревых лугах хорошо глаза намозолил! — сердито припечатала Уфата. — Что?! — Аделард еще при первых словах Рэмира мрачно вскинул на него глаза, а теперь и вовсе остановился как вкопанный. — Собрался в город? Рэмир изначально не планировал совершать подобную глупую вылазку, но реакция Аделарда завела его с пол-оборота: — Почему бы и нет? — С открытым лицом?! — прорычал король таким голосом, что дикая живность в лесу притихла. — Предлагаешь идти в унне, чтобы меня сразу признали? — огрызнулся Рэм. — Никто не смеет видеть лица младшего мужа! — Ты это скажи тем, кто со мной в тронном зале тебя от чирков защищал! — рявкнул принц. — Остыньте вы оба! — стукнула вдруг посохом по земле старая женщина и тут же, испуганно замолкнув, в ужасе упала на колени. — Простите, государь! Король с принцем хоть и дернулись недоуменно в ее сторону, но, угрюмо засопев, действительно заткнулись. — Простите, государь, — мрачным эхом повторил Рэм и в досаде, прикусив губу, склонил голову. За всеми происходящими событиями он действительно забылся, стал спорить с королем в присутствии его верноподданной. Неслыханная наглость! Хотел бы он посмотреть на реакцию отца, если бы Рэм позволил себе с ним нечто подобное. Но Аделард только поджал губы и поморщился. — Да-да. — Он бросил многозначительный взгляд на Рэмира, затем перевел его на женщину. — Встань, Уфата! Я не сержусь. И я уже давно не тот зверь, каким ты меня помнишь. Демон бы всех подрал! С этим неправильным королем Рэм и сам становился неправильным. Уфата поднялась на ноги и поклонилась, хотя сожаление на ее лице не читалось вовсе: — Никуда он не пойдет, государь. — Она строго зыркнула на принца. — Будь при муже, генэш, и охраняй его! А ты не беспокойся, государь. Соберешь верных людей для битвы. Все твои товарищи за рекой тебя сами найдут. Так что ступайте за мной оба и не сомневайтесь. — И, тяжело вздохнув, Уфата вновь зашагала вперед. — Теперь-то и я знаю, почему нашему роду заказано уходить из этих мест. Видно, так суждено было, государь, прийти тебе ко мне во второй раз, чтобы я вам дорогу показала. К спасению или гибели, кто знает, да только она единственная у вас. У вас обоих. По-стариковски опираясь на посох, Уфата шла, все время к чему-то беспокойно прислушиваясь, озабоченно качая головой, поглядывая то на Рэма, то на короля, и лицо ее с каждым шагом становилось все серьезней и печальнее. Наконец она вывела их на едва заметную тропку, ведущую вверх к уже недалеким вершинам. — Ждите меня тут, — велела Уфата, — а я еще кое-что из дому вам в дорогу принесу. Потом пойдете по этой тропе. Может, к завтрашнему вечеру и доберетесь. Там с одного берега на другой по узкому броду веревка протянута. Только по ней пройти и можно. Да идите на ту сторону по одному, как все наши переходят. Мужики страшатся, что двоих-то она может и не выдержать! Место там не широкое, да течение шибко бурное. Если выпустишь из рук веревку — унесет потоком к водопаду — и все! О камни побьет и вниз скинет. Поминай как звали. Живыми не выберетесь! Поэтому селяне, кто послабей да попугливее, ремни приспособили. Один конец к веревке крепят, другой – к поясу привязывают. Всё не так боязно. — Но как Аделард перейдет такую реку вброд сам? — хмуро спросил Рэм. — Он ведь ранен! — На то есть у меня одно снадобье, — ответила Уфата, и принц уже сам не знал, радоваться ему или злиться всем этим кирианским зельям. Старушка бодро зашагала к своему домишке и очень скоро вернулась с небольшим узлом каких-то вещей. — Держи, генэш, это — вам, чтобы в горах не замерзли. Да ремни для переправы. Когда крепить их будешь, следи, чтобы между тобой и веревкой ремень провисал немного, иначе идти будет неудобно и очень трудно. — Уфата сунула узел в руки Рэмира и, достав из котомки флягу, протянула ее королю: — Вот, государь, этот напиток придаст тебе силы, боль от раны уймет, и ты сможешь и дойти до реки, и на другой берег перебраться. Пей! Щедро хлебнув из фляги, Аделард передал ее Рэму, но тот отказался: — Я могу идти и без этого снадобья, а вот тебе оно необходимо. — Не беспокойся, государь, — усмехнулась старушка. — Твой генэш сильный. Он и сам дойдет. — Она взглянула на принца неожиданно искристым взглядом, словно в блеклых старых глазах засветилось что-то молодое и светлое. — Сестре моей кланяйся и скажи, что не врала нам прабабка-то. Привет от меня передай. — Какой сестре? — не понял Рэм. — Кому передать? — А вот как поймешь, что кто-то моя сестра, так той и передай. Наблюдающий за их диалогом Аделард хмыкнул, прикрепил флягу на пояс и, опершись на плечо Рэма, широко улыбнулся, первый раз за эти дни: — Помнишь, старая, когда мы на схватку с Аттом шли, ты сказала, что все у меня получится. И еще сказала, что я остановлю врагов с запада и они сами начнут искать дружбы со мной. Сбылись твои слова, Уфата. Все сбылись. Скажи и теперь нам в дорогу что-нибудь хорошее. Старая женщина долго смотрела на принца и короля, а затем ответила тихим, мягким голосом: — Что я могу сказать вам, дети? Разве что… Постарайтесь не умереть по пути к реке, попытайтесь не погибнуть на переправе. А там делайте что должно, и пусть боги помогут вам. Что до верных товарищей твоих, государь… — Тут на ее лице отразилась такая печаль, что у Рэма похолодело в груди. — Скоро они все будут рядом. — Она пристально посмотрела Аделарду в глаза. — Ступай смело за Демонову реку. Там и раны свои залечишь, и сил для битвы наберешься, — Она перевела взгляд на Рэма и чуть улыбнулась. — Оба раны свои залечите. Все свои раны… *** Через перевал, как и большую половину спуска, они прошли без приключений, делая лишь короткие передышки для еды. Только когда порывы ветра и горное эхо донесли до них звуки бурлящего водяного потока, Рэмир наконец решил остановиться на более длительный отдых. Он и сам едва передвигал ноги, а король… Если бы не снадобье Уфаты, тот не прошел и четверти пути. Оба были совершенно измотаны, а впереди ждала переправа через Демонову реку. На этот раз Рэм рискнул разжечь огонь, не опасаясь, что их заметят враги. Спрятавшись от ветра за уступом скалы, он соорудил рядом с костром очередную лежанку из ветвей, устроил на ней короля, укутав его легким одеялом, что дала им в дорогу добрая Уфата. Есть не хотелось никому, но принц заставил себя и Аделарда перекусить, ибо силы им были необходимы. Лишь после этого он позволил дать отдых своему уставшему телу, съежившись на неудобном, жестком ложе подле короля. — Да, постель не для августейших особ, — хмыкнул Рэм, тщетно пытаясь улечься так, чтобы ветки не очень давили на ребра. — Но уж какое есть. На земле спать нельзя — остынем… — Прости, мой мальчик, — тихо проговорил король. — Я обещал, что никогда не дам тебе замерзнуть, а теперь ты сам согреваешь меня как можешь. Он стянул с себя одеяло, пытаясь укутать им Рэмира, но тот лишь устало засопел. — Не дури, Ларди, — пробормотал Рэм, возвращая одеяло на прежнее место и умудряясь укрыть этой теплой верюгой их обоих. — Нас сейчас согревает Уфата и костер… Солнце только спряталось за вершинами, но предвечерние облака и светлое небо еще ярко подсвечивали горный склон. Прижавшись теснее к королю, принц поерзал, устраиваясь удобней, и замер, размышляя, сможет ли он выдержать еще одну бессонную ночь. Жар от огня разморил его, и, пригревшись в тепле, Рэм почувствовал, что глаза стали слипаться. Да, наверное, следует немного вздремнуть. Хотя бы до восхода луны. Эхо издалека доносило любой шум, а сейчас в горах раздавались лишь негромкие звуки вечернего леса. Если бы их настигала погоня, дикие обитатели гор подали бы знак тревожными криками. В походах он всегда спал очень чутко. Наверное, сможет и сейчас… *** Чирки мчались по горной тропе, перескакивая через кряжистые корни и огромные валуны, петляя между стволами деревьев, путаясь в нехоженой траве, подгоняя друг друга гортанными криками, потрясая копьями и мечами, повинуясь инстинкту хищника, учуявшего запах добычи. Неслись озверевшей угрюмой стаей… Не останавливаясь, не глядя по сторонам, чтобы не упустить след… Стремясь как можно скорее настичь жертву… «Костер! Они там!» — взревел вожак, вскидывая руку, и свора тарши припустила еще быстрее. *** Рэма выкинуло из дремы, словно кто-то толкнул его в спину. Он распахнул глаза и мгновение лежал недвижимо, пытаясь определить, сон ли то или все происходило наяву. Что это было? Сердце колотилось, как сумасшедшее, но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими вскриками сумеречных птиц да неумолчным шумом недалекого речного потока. Однако все же беспокойное чувство нарастало внутри тягучим комом, и принц, отбросив одеяло резко, сел на подстилке. — Что? — Король вскинул на него глаза, но Рэм предостерегающе сжал его руку, пытаясь не столько услышать, сколько ощутить что-то. Понять бы что… — Чувствуешь? — обернулся он к королю. Нет, Аделард ничего не чувствовал. И Рэм, вскочив на ноги, стал быстро засыпать костер землей: — Собирайся! Нужно уходить как можно быстрее! — И спроси Аделард, почему Рэм так решил, он толком и объяснить бы не смог. Но король ни о чем не спрашивал. Молча принял протянутую Рэмом руку и поднялся на ноги. Тропа резко шла под уклон, и они спускались настолько быстро, насколько позволяла рана Аделарда. Шум Пограничной реки уже раздавался совсем недалеко. А на том берегу — Герлансия! Казалось, еще немного, и они смогут вздохнуть спокойно. Но в этот момент мерзкое чувство тревоги, что не отпускало Рэмира весь путь от их последнего ночлега, вдруг словно взорвалось, опалив все внутри огнем жуткой опасности. Принц застыл, почти не дыша, и внезапно ощутил, как земля будто вздрогнула, словно отзываясь на чьи-то тяжелые шаги... Потом еще и еще… Чаще, одновременно несколько… Торопливо и беспорядочно… глухо отзываясь ударами воздуха в ушах… «Как табун жеребцов в гоне…» — вспомнил он слова знахарки и резко обернулся к королю: — Пей снадобье Уфаты! Все, до конца! Река близка, но нам придется сейчас двигаться почти бегом. — Ты считаешь, что нас догоняют? Я ничего не слышу! — Я тоже ничего не слышу. Но точно знаю, что времени у нас нет! Аделард бросил на Рэма внимательный взгляд, однако вопросов больше не задавал. Молча опорожнил флягу с зельем, и беглецы кинулись дальше. Но не прошли они и сотни шагов, как зыбкие ощущения Рэмира вдруг воплотились в реальные звуки. Только теперь их слышал и Аделард. Отдаленный хруст ломающихся ветвей, топот множества ног и подхваченные ветром обрывки гортанных окриков. Словно в горах проходила охота. Впрочем, вероятно, так оно и было. — За нами? — Король кивнул в сторону, откуда доносился шум погони. — Безопаснее думать, что да, — ответил Рэм. — А если ошибусь, это будет приятный сюрприз. Поторопимся! Впереди сквозь редеющие лесные заросли наконец замерцала поверхность реки. Они дошли! Теперь успеть бы перебраться через реку! Веревка, о которой говорила Уфата, была привязана к кряжистому стволу дерева, справа от тропы и, чуть провисая, тянулась на противоположную сторону горного потока. Там она пропадала где-то в лесу, теряясь за прибрежным кустарником и камнями. Берег Герлансии был более пологий, но его словно кто-то обнес невысоким ограждением из камней и кустарников, сотворив естественный бруствер. Река в этом месте была неширокой — всего шагов двадцать, не больше. К тому же каменистое дно ясно просматривалось сквозь прозрачный бурлящий поток, и казалось, что перебраться на ту сторону не составит особого труда. Однако, подбежав к кромке воды, где намечался брод, они остановились. Только теперь стало ясно, насколько стремительным был горный поток. Плавал Рэмир из рук вон плохо, но это его сейчас не пугало — сильные, тренированные руки принца помогут ему при любых вариантах удержаться за веревку и перебраться на ту сторону. Но за Аделарда ему стало страшно… Сможет ли тот вытерпеть боль, когда стремнина станет рвать его с брода. Хватит ли действия снадобья? Но эти мысли не помогали решить проблему, и Рэмир отогнал их от себя, ибо другого выхода все равно не было. — Ты пойдешь первым, — решительно сказал Рэм, вытаскивая ремни из узла и крепя один из них на веревке свободной, легко скользящей петлей. — Здесь неглубоко. Ям и провалов быть не должно. Если селяне постоянно переходят тут реку, значит, путь надежен, а каменистое дно редко изменяет рельеф. И Уфата сказала, что переправа несложная. Просто будь осторожен, когда ступаешь по камням. Они скользкие, а какие-то могут быть острыми, но ты в сапогах, так что ноги не поранишь. Еще… нога может подвернуться или попасть между камней. Не паникуй и не торопись! Все будет хорошо, переберемся. Ремень не даст течению унести тебя к водопаду, если упадешь. Но… при любых вариантах не выпускай веревку из рук! Держись за нее изо всех сил! — Не беспокойся обо мне, Рэм. Я справлюсь. Снадобье Уфаты действует отлично. А вот ты… Ты ведь плавать не умеешь? — Я плавать и не собираюсь. — Мне будет спокойнее идти за тобой. Там я смогу помочь… — Первым пойдешь ты, и это не оговаривается! — в сердцах рявкнул Рэмир. — Столько людей сложили свои головы, чтобы спасти твою шкуру, потому заткнись и делай, что я говорю! Но в этот момент эхо качнуло по скалам какой-то непонятный рокочущий грохот, а голоса в горах раздались неожиданно близко. Рэмир выругался. Он не ожидал, что погоня нагонит их так скоро. Если это погоня. Хотя к кому еще тут мчатся толпой на манер охотников, загоняющих дичь? Откуда тут взяться другим людям, кроме чирков… Впрочем… Они не люди. Они действительно не люди! На разговоры времени не было. — Вода холодная, вдохни глубоко перед тем, как войти в реку, — быстро скомандовал принц, закрепляя ремень на поясе короля. — Не медли! Король бросил на Рэма пронзительный взгляд и сделал первый шаг. Гарцующие волны тут же обхватили его ноги пенными бурунами, стремясь заплеснуться в обувь и обдав ноги Рэма холодными брызгами. Принц поежился. Да, у Аделарда были сапоги, а вот у Рэма — лишь легкие кирианские сандалии генэшей. Ну что же! Главное, у этой обувки есть подошва, а для переправы именно она — самая важная! Аделард уже прошел почти половину пути, и было видно, как он торопится. Как, напряженно преодолевая сопротивление упрямого потока, с трудом шаг за шагом продвигается к герлансийскому берегу. Демон! Просто стоять и ждать своей очереди на спасение было непросто. Привязав себя ремнем к веревке, Рэмир поправил котомку за плечами, еще раз проверил, хорошо ли закреплен меч. Вдруг король остановился и, обернувшись, крикнул, перекрывая шум потока: — Я уже почти не держусь за веревку! — Он в доказательство взмахнул одной рукой. — Не жди меня! Начинай! И Рэмир готов был согласиться, тем более что где-то справа внезапно посыпались камни. Рэм обернулся и увидел, как между деревьями высоко на косогоре замелькали темные тени. Чирки мчались по крутому склону, не опасаясь свернуть себе шеи, явно заметив и принца, и Аделарда, потому что вдруг взвыли, словно обезумев, и, потрясая оружием в сторону реки, припустили еще быстрее. Демон! Нужно скорее убираться с этого берега. В воду чирки не полезут, но смогут достать его копьем или стрелой! Рэмир с надеждой посмотрел на короля. До противоположного берега тому оставалось шагов пять. И принц, решив, что будет лишь слегка касаться веревки, пока Аделард не выберется на берег, рискнул, ступил в воду, погрузившись сразу почти по колено. Вода обожгла ноги ледяным кипятком, неистово толкнула, закружив, потянула вниз по течению, и он, едва удержав равновесие, судорожно схватился за веревку. Дыхание на мгновение перехватило, но Рэм шумно выдохнул, заставил себя сделать следующий шаг. На той стороне Аделард уже выбирался на берег, и Рэмир зашагал быстрее насколько мог, ибо нагромождение валунов на дне грозило неосторожному путнику либо вывернутыми лодыжками, либо переломанными ногами. Чем дальше к середине реки он подходил, тем более неистовым становился поток. Казалось, будто десятки демонов кружили в бешеной пляске под водой, стремясь оторвать ноги Рэма от дна, толкая и вращаясь, накатывая тугими валунами, словно клубок резвящихся ледяных щенков, пытающихся сбить своего хозяина с ног. И если бы не веревка, которая натянулась под руками, как тетива, устоять в этом сумасшедшем водяном вихре было бы невозможно. Рэм буквально вытягивал с ее помощью каждый свой шаг. Ноги быстро занемели от холода, а все тело прошивали ледяные иглы. Вода доходила уже до бедер, и становилось только хуже. Теперь подводное течение толкало с еще большей силой. Ступни выворачивало между камнями и идти становилось все сложней. Но он уверенно двигался вперед, не обращая внимания ни на боль в ногах, ни на холод, поражаясь тому, насколько твердо прошел Аделард эту дорогу с раной в груди. Половина пути была пройдена, когда шум потока перекрыл громкий вой со стороны Кирии. Оглянувшись, он увидел чирков, сбегающих меж деревьев по крутому косогору к берегу. Рэмир выругался — тут, посередине реки, не имея возможности оторваться от веревки, у него нет шанса уклониться от их стрел или копий, а значит, существовал только один выход — как можно быстрее добраться до герлансийского берега. Принц ускорился как мог. Пара копий плюхнулись в реку, войдя в воду почти без брызг. Прибрежные деревья пока еще мешали им прицелиться, но когда чирки дойдут до кромки воды, его спасет только чудо. Что-то толкнуло в спину, и принц понял, что это неудачно пущенная стрела по касательной попала в котомку. Повезло. Еще два шага… Копье влетело в реку чуть выше веревки, но в каменистое дно не вонзилось. Поток подхватил его, крутнул прямо под ноги принца. Тот оступился, соскользнул с валуна, и этого оказалось достаточно, чтобы ошалелые воды сбили его с ног. Рэм рухнул в ледяную пучину, судорожно сжимая веревку. Грудь сдавило, словно стальным обручем, заставляя сердце почти остановиться от пронизывающего жидкого льда. Вода полоскала его тело, словно тряпку, стремясь сорвать с веревки, а мчащиеся волны захлестывали лицо, не давая вздохнуть. Стиснув пальцы и пытаясь хотя бы удержаться, если не сдвинуться в сторону герлансийского берега, Рэмир стал бороться с течением, стараясь нащупать дно и подняться, но река словно насмехаясь над ним, сбивала его с подводных камней вновь и вновь. Боги, хорошо, что его держал еще и ремень! Вблизи в воду вновь булькнуло несколько копий. Вблизи! Криворукие идиоты, видимо, слишком устали от долгого бега, чтобы попасть точно в цель, и Рэмиру это было только в помощь. Под неумолкающий яростный вой чирков Рэму наконец удалось встать на ноги, и он продолжил путь, даже не восстановив дыхания. Два копья и несколько стрел просвистели рядом и пропали в воде, не причинив принцу вреда. И тут случилось то, чего Рэмир не ожидал, — чирки озверело завопили, затем туго натянутая веревка странно дернулась под руками и вдруг сорвалась вниз по течению, удерживаясь одним концом только на герлансийском берегу. Она оборвалась! Обрубили? Подумать о том, что произошло, он не успел, потому что потерявшего опору Рэмира буквально снесло с ног. Поток подхватил его мгновенно, погружая под воду с головой, разворачивая тело принца по течению, словно флаг на ветру, потянул вниз вместе с оборвавшейся веревкой и совершенно бесполезным теперь ремнем, отбросил к берегу, ударяя о высокие прибрежные камни ниже от брода, закрутил и снова отшвырнул к стремнине. Воздуха не хватало, и та самая паника, о которой Рэм говорил Аделарду, стала комом подступать к горлу. Но он, совладав с собой, подтянулся на руках и, разворачиваясь, умудрился вынырнуть и сделать мощный вдох. Дна под ногами не было. Точнее, оно было совсем рядом, но достать до него Рэм не мог — разъяренный поток не давал поймать опору. В голове отчаянно билась одна мысль — он должен удержаться за веревочный трос, несмотря ни на что! Его спасение сейчас только в силе его рук. Пытаясь нащупать дно, оббивая бедра и колени о подводные камни, Рэм стал подтягиваться на веревке, но едва он оторвал одну руку, чтобы перехватить трос, как бурлящий поток стал толкать ее назад, словно это была не вода, а гарцующий конь. Теперь приходилось бороться с рекой, еще и возвращая руку обратно. И в какой-то миг ему показалось, что он не выдержит — заледеневшие пальцы совсем онемели. Но принц, стиснув зубы, держался за трос, понимая — разожми он сейчас руки, и его уже ничто не спасет. В этот момент веревку резко потянуло вверх против течения, усиливая буруны перед лицом. Вынырнув из воды, принц увидел бледного Аделарда, перегнувшегося через прибрежные камни, изо всех сил тянущего на себя трос, за который цеплялся Рэмир. Рядом булькнуло несколько стрел, не задев принца, и он, почувствовав дно, стал лихорадочно помогать себе ногами. Берег был высоким, но едва Рэм оказался рядом с ним, руки Аделарда подхватили его за плечи и выдернули из воды. Завалившись назад, они скатились с прибрежных камней и оказались по ту сторону бруствера. Недосягаемые для чирков! Какое-то время Рэмир не мог отдышаться, клацая зубами от холода, кашляя и отплевываясь, содрогаясь от дрожи после ледяной воды и всего пережитого. Все тело болело так, словно его пропустили через мельничные жернова. Лишь через какое-то время принцу удалось совладать с организмом, и только тогда он наконец осознал, что они спасены! Им удалось переправиться на другой берег этой бешеной реки! Обхватив себя за голову, Рэмир откинулся на спину и засмеялся, как ненормальный: — Разрази меня гром! Мы в Герлансии, Ларди! Мы в Герлансии, и мы живы! Назло всем этим тварям! Но в ответ услышал только странные хриплые звуки. Рэм резко повернулся к королю, и… То, что он увидел, было словно удар под дых, и принцу показалось, что он снова рухнул в ледяную бездну: в груди Аделарда, покачиваясь при судорожном сиплом дыхании, торчали две чиркские стрелы.