Младший принц

*** Сразу после обеда, прошедшего в чопорном молчании, которое прерывал только беспечный говор Анатоля, безуспешно пытавшегося растопить лед, король сделал знак Рэму и прошествовал в библиотеку. Остановившись у большого окна, монарх какое-то время молчал, а затем сел в глубокое кресло, кивком указав сыну сделать то же самое. - Как ты оцениваешь политическое и военное положение нашей страны сейчас? – неожиданно спросил король. Рэм удивленно шевельнул бровью. Вот уж что-что, а его мнение о международной обстановке короля никогда не интересовало. - Я считаю, что крайне тяжелое, государь, – спокойно ответил Рэм, отлично понимая, что такой ответ может вызвать гнев отца – уж очень много советников уверяли, что страна находится в надежной стабильности. – Конечно, вернув Лазоревые Луга, мы обезопасили себя с востока. Но вот чирки вполне могут двинуться и с юга. Кроме того, северяне могут заключить союз с кирианцами на западе, и тогда мы окажемся в клещах. Ничем хорошим это не закончится. - Но ты же разбил чирков. - Да, но они соберут силы и полезут снова. Им нужен выход к морю и ведущие туда водные пути. Если они договорятся с Кирией и Северной Тиссой, то захватят нас легко, а наши восточные соседи сдадутся без боя. - Может быть, следует заключить триумвират с Востоком? - Можно, но это ничего не изменит. Они слабы и нам не помощники. - И что же ты предлагаешь? - Вот если бы могли нейтрализовать Кирию… Король пристально посмотрел на младшего сына, а затем кивнул: - Я полностью согласен с тобой. Ты говоришь все верно. Кирианцы были бы сильным партнером, и не допустить их союз с Северной Тиссой для нас жизненно важно. Рэм опешил – отец не просто спросил совета, но еще и согласился с его мнением! - Но каким образом это сделать? – спросил принц, почему-то абсолютно уверенный, что решение у короля есть. - Мне предложили один выход, и я собираюсь воспользоваться им. Если членов монарших семей связывают узы брака, то государствам поневоле приходится вступать в дружественный союз. Иногда это может повлечь даже слияние двух держав. Так вот, я хочу, чтоб ты вступил в подобный брак. Рэм внимательно посмотрел на отца и осторожно произнес: - Если этого требуют интересы королевства, я не смею противиться, государь. Но… насколько мне известно, у короля Кирии нет сестры или дочери. - А речь идет не о сестре, - король бесстрастно взглянул на принца и отчеканил. - Я хочу, чтобы ты стал мужем короля Кирии. Рэм растеряно моргнул, превратившись на пару мгновений в статую, а затем прыснул и весело рассмеялся: - Простите, государь, вы говорили так серьезно, что я сперва даже не понял, что вы шутите. - Я не шучу, - оборвал его веселье ледяной голос. - Я абсолютно серьезен. Ты отправишься в Кирию и станешь мужем короля Аделарда. Принц подавился смехом и непонимающе посмотрел на отца: - В смысле - мужем? - В самом прямом. Со всеми вытекающими отсюда последствиями для политической ситуации и… для тебя. Рэм смотрел на отца, широко раскрыв глаза и не веря собственным ушам. - Но… это… невозможно. - Почему же? - Я… я мужчина! - В Кирии приняты однополые браки, и король не против приобрести второго супруга. - Но это мерзко! - Политика сплошная мерзость, пора бы это усвоить, Рэмир. Рэм вглядывался в глаза отцу, все еще надеясь, что тот сейчас рассмеется и скажет, что все это розыгрыш. Но лицо короля было убийственно серьезным, и юноша почувствовал, как похолодели его руки, а внутри что-то дрогнуло и оборвалось, сменяя надежду безысходным отчаянием. - Я… я собирался жениться, - упавшим голосом прошептал принц. - Твои планы изменились. - Государь… Нет… Умоляю вас… Это… Это… Нет…. – в серых глазах Рэма плескался почти ужас. - Вопрос решенный, и твое мнение меня не интересует. - О Боги, нет. Это какое-то безумие! Государь, я воин! - Это уже не имеет значения, - король с холодным раздражением подошел к окну. - Но я же ваш сын! – в отчаянии воскликнул Рэм. - У меня нет дочери, чтоб подложить ее Аделарду! – злобно отрезал король. - И поэтому вы решили подложить под него меня?!! - Да! – заорал король и дернувшись, замер, поняв, что сорвался. У потрясенного Рэма потемнело в глазах. - За что? – чуть слышно выдохнул он. Лишь полностью овладев собой, монарх, наконец, проговорил: - Младший принц крови не принадлежит себе. Единственная миссия его существования – служение королю и государству. - И ради этой миссии я должен быть опозорен? Король сложил руки на груди. - Разговор окончен. Послезавтра ты с представителем короля Аделарда отправишься в Кирию. Несчастный Рэм судорожно сглотнул и вдруг сполз с кресла и встал на колени. - Папа, умоляю тебя. Сжалься надо мной. Король гневно взглянул на сына. Когда-то, в четыре года, маленький Рэмир попытался обратиться к государю «папа», но был жестоко наказан и с тех пор никогда его так не называл. Но сейчас он просто не видел иного способа. - Я ни о чем тебя никогда не просил, - прошептал принц. - Умоляю тебя… на коленях. Позволь мне умереть за тебя, позволь одному броситься в бой, пошли меня в изгнание, на пытки… Только не лишай чести. Прошу… - Вот, значит, какова твоя хваленая любовь к государству и королю… Рэм резко вскинул голову. «Ты никогда не любил меня!» - едва не сорвалось с его дрожащих губ. Но сказать это вслух - значило признать свою вечную детскую обиду и расписаться в собственной слабости. И младший принц промолчал. Лишь бессильно уронил руки и закрыл глаза – приговоренному помилования не будет! - Монархи - невольники престола, Рэмир, а их дети – рабы в руках политики, – услышал он над собой печальный вздох. - Что ты знаешь о рабстве? - горько шепнул принц. И вдруг почувствовал, как на голову опустилась теплая мягкая ладонь. Рэм застыл не шевелясь, не веря в неожиданную ласку. А король, продолжая гладить его по волосам, тихо произнес: - Ты тоже многое не знаешь, мой мальчик. Голос монарха звучал так мягко и нежно, что Рэм распахнул глаза, совершенно не веря в реальность происходящего – за все его двадцать три года жизни отец не только не обнял, а даже не притронулся к младшему сыну. Но то, что король вдруг приласкал его именно сейчас, вынуждая к унижению и позору, просто взбесило Рэма. Это показалось еще большим унижением. Словно король мимолетным поглаживанием по головке обделенного родительской любовью мальчика решил вот так дешево купить его достоинство и гордость. Не помня себя, Рэм оттолкнул руку отца и отшатнулся: - Не смей! Я сам способен взойти на эшафот, без твоих утешений! Он ожидал в ответ вспышки гнева монарха на такую недопустимую дерзость. Но король неожиданно улыбнулся. Словно эта реакция сына доставила ему удовольствие. Затем твердо взяв парня за плечо, он заставил Рэма подняться, усадил его обратно в кресло, сам расположился напротив и посмотрел на принца неожиданно больными уставшими глазами. - Не одному тебе растерзали душу во благо страны. В выражении лица короля что-то стало быстро изменяться, и Рэмиру вдруг показалось, будто отец, словно по велению злого колдовства, постарел прямо у него на глазах. Какое-то время король задумчиво смотрел на сына, кусая нижнюю губу в мучительном колебании, а затем, наконец решившись, тяжело вздохнул и негромко произнес: - Я хочу кое-что рассказать. Тебе известно, что я отрекался от престола? Лицо Рэма изумленно вытянулось. Король печально улыбнулся и качнул головой: - Конечно, об этом мало кто знает. А кто знал, либо молчит под страхом смерти, либо уже унес этот секрет в могилу. Это случилось за год до моей коронации. Отец уже тяжело болел, его кончина была делом времени. В тот момент я был всего на два года моложе тебя. И я влюбился. Безумно. Страстно. Вся моя жизнь была наполнена только любовью к этой женщине. Ах, как она была хороша! – лицо короля приобрело такое просветленное и нежное выражение, словно он видел перед собой ангела. - Она была смыслом моей жизни. Тогда я узнал, для чего родился на этот свет – чтобы любить ее, делать счастливой, беречь и заботиться о ней. И не было в жизни другого счастья – только чувствовать ее тепло, слышать ее смех. Ради нее я мог совершить любой подвиг, потому что понял – на меня снизошла благодать небес, когда боги подарили мне это чистое и доброе существо. Наверно, я не заслуживал ее, но она меня любила! Понимаешь, любила меня! Искренне, бескорыстно. Так не бывает, но это было… Было… Ее род не был знатен. Унизить ее статусом любовницы я и не думал. Я хотел, чтобы все было честно. Мечтал официальным браком доказать ей свою любовь. Но отец запретил мне жениться на девушке настолько ниже королевской семьи по происхождению. Он угрожал изгнать меня, если я не порву с ней. Но это была смешная угроза. Зачем мне корона, если ее не будет рядом? Отец бесновался. И тогда я отрекся от титула наследника престола. Я подписал бумаги и уехал с ней в горы. Да. Ты не поверишь. Отец не позволил ни ей, ни мне взять с собой ни гроша. Мы ушли с ней как нищие - пешком, в простой одежде, с двумя котомками с самым необходимым. Нас даже не узнала городская стража… Мы жили в горах. В лачуге, где осенью и весной протекала крыша, а зимой приходилось спать под тремя драными одеялами рядом с очагом, чтоб не замерзнуть. Я неплохой охотник, и мы с грехом пополам кормились. Но и тогда ни я, ни она ни разу не пожалели о содеянном. Возможно, потом… Но тогда мы были счастливы. Поверь, тот голодный год был самым прекрасным годом моей жизни. Весной она родила мальчика. И это было чудо, что все прошло благополучно. Через месяц мне нужно было уехать за провизией в деревню (никто из крестьян даже не догадывался, что молоко у них покупает принц крови). А когда я вернулся, она была мертва, а мой ребенок пропал, - голос короля охрип, и его лицо стало вновь жестким и холодным. – Весь этот год за нами следили, и когда отец стал совсем плох… Мне поставили условие: либо я вернусь, женюсь на указанной невесте и унаследую престол, либо они убьют моего сына. Я не мог отказаться… Но тоже поставил условие: я сделаю все, что от меня требуют, только если мой ребенок будет жить со мной во дворце как законный сын. - Это… Анатоль? - прошептал Рэмир. - Да. - И они согласились? - Отец знал мой характер. Если бы они не выполнили мое требование, Ана конечно бы убили, но и я никогда не вернулся бы в столицу. Династия прервалась бы, а королевство разорвали бы на клочки в распрях алчущие власти. У них не было выхода, – король задумчиво посмотрел на Рэма. – Твоя мать была мудрой и доброй женщиной. Она все поняла и согласилась на мое условие. В королевстве объявили, что этот год я жил в замке твоей матери, что мы давно обвенчаны, что она родила от меня сына, и вот теперь мы возвращаемся в столицу. Буквально через месяц умер отец, меня короновали, и Анатоль стал наследным принцем. А еще через пять лет родился ты. Я безмерно уважал королеву за то, что она приняла чужого ребенка и относилась к нему, как к своему собственному, но я не любил ее. И хоть она это знала, Анатоль никогда не был обделен материнским теплом. Тебе повезло меньше. Элоиза умерла, когда тебе исполнился всего год. А я… Я был плохим отцом. Мстил тебе за свое непреходящее горе. Вот так. Король умолк, и в комнате повисла тишина. - А Анатоль знает? – наконец прервал молчание Рэм. - Нет. Ему и не следует. Несколько минут Рэмир переваривал услышанное, затем вопросительно посмотрел на отца. - Зачем ты мне это все рассказал… сейчас? - Хочу, чтоб ты знал: я сам испытал, что это такое - рабство королевского сына, – король безразлично отвернулся к окну. – Я полностью отдаю себе отчет в том, что рассказав правду, рискую судьбой Анатоля. Ты можешь объявить сейчас его незаконнорожденным, найти свидетелей и поднять восстание. Армия любит тебя. За тобой пойдут, и ты, возможно, даже сядешь на трон. Ты можешь отправить брата в изгнание или даже казнить его. Но знай, что бы ты ни сделал, я уйду за ним. Рэм вздрогнул, словно его ударили. Последние слова причинили ему больше боли, чем все двадцать три года презрительной отчужденности отца. Неужели он действительно мог так о нем подумать? - Ты знаешь, я никогда не причиню вреда Анатолю, – глухо проговорил принц. Король кивнул: - Я почти не сомневался в тебе. Это отравленное «почти» очередным гвоздем влетело в Рэмово сердце. - Почти? – горьким эхом отозвался принц. В лице монарха что-то дрогнуло. - Нет, Рэмир. Я снова лукавлю с тобой. Как бы там ни было, но тебе я доверяю полностью. Иначе никогда не рассказал бы правду. Но возможно… я пожалею об этом со временем. Король встал, гордо поднял голову, мгновенно превращаясь в привычного неприступного монарха. - Я жду твоего ответа до утра. Добровольного согласия. Если ты не хочешь зла брату – сохрани для него страну. Это большая жертва, но она стоит того.