Младший принц

Рэм долго сидел за столом, уронив голову на руки и чувствуя такую щемящую пустоту, что, казалось, мир проваливался в эту ледяную бездну. Да. Его никогда не любил отец, а он еще с младенчества стремился быть для него лучшим, наивно надеясь, что своими успехами заставит его сперва гордиться собой, а затем, возможно, сердце сурового монарха смягчится, и он увидит в нем, наконец, сына, достойного любви. Теперь-то он понял, что никакие его таланты не могли заставить короля испытывать к нему отцовские чувства, ибо он был вечным напоминанием о разбитом сердце и ненавистном браке. А Анатоль… Он всегда был для Рэма спасением, единственной защитой от гнева отца и его безразличия. В детстве такую необходимую нежность и ласку маленький никому не нужный второй принц получал только от старшего брата. И король отлично знал, что никогда Рэм не пойдет против Ана. Потому и рассказал ему свою историю. Поделившись своей тайной, он еще больше закабалил сына и не оставил выбора, предоставив Рэму добровольно согласиться на то, чтоб с него живьем сняли кожу и отправили на бесчестие. Дверь тихо скрипнула, и в библиотеку заглянул вихрастый слуга. - Ваше высочество, вам велено передать. Заговорщически улыбнувшись, он положил перед Рэмом маленький надушенный белый конверт, кокетливо перевязанный розовой ленточкой. Внутри обнаружилось послание, написанное изящным почерком и состоящее всего из нескольких слов: «На закате на нашем месте». А вместо подписи - отпечаток пухленьких губок розовой помадой. Это могла быть только Мильна. Конечно, он подумывал жениться на ней, и графиня была воистину прекрасной - утонченная, изящная, само очарование, словно маленькая фея. Деньги Рэма не особо интересовали, но они у нее были и немалые. И на младшего принца прелестница смотрела всегда чистыми влюбленными глазами. Только вот теперь все их надежды пошли прахом. Ему уготована иная судьба. Лучше не встречаться с графиней, не бередить себе душу. И все же… Рэмир не мог отказать себе в этой последней радости. У кустов жасмина он остановился, и тут же изящная ручка высунулась из ветвей и втянула принца под сень скрытой в листве беседки. - О, мой принц, я так тосковала без вас! Мильна прижала маленькие ладошки к декольтированной груди и зарделась от собственной смелости. Она была так очаровательна, что не стиснуть ее в объятиях и не завладеть ее пухлыми чувственными губами казалось преступлением. – Мой герой! - выдохнула девушка, когда поцелуй, наконец, прервался, и она, ощутив головокружение от нежных чувств, опустилась на скамью. - Рядом с вами я не владею собой. - Я тоже скучал, дорогая, - ему хотелось обнимать и ласкать это идеальное тело. В какой-то момент Рэм искренне пожалел, что так и не затащил Мильну в постель, но в свете грядущих событий это было бы подлостью. - Почему вы так печальны, мой принц? – пропел прозорливый ангел, заглядывая в серые глаза принца. - Я слышала, король жаловал вам орден. - Да… - рассеянно ответил Рэм, честно говоря, смутно представляя, как теперь вести себя с несостоявшейся невестой. - Это же великолепно, – захлопало в ладошки очаровательное создание. – Уверена, этим милости короля не закончатся. Вполне возможно, что он подарит вам какое-нибудь новое имение или земли. А, возможно, еще как-нибудь наградит вас истинно по-королевски. «Да, теперь я знаю, что такое истинно королевская милость», - горько подумал Рэм и скосил глаза на прильнувшую к нему девушку. И вдруг вредный дух, с детства сидевший в Рэмире, толкнул его, заставив покаянно наклонить голову и грустно прошептать: - Нет, любовь моя… Меня скорее ждет наказание. Мильна изумленно отпрянула, непонимающе хлопая ресницами в пол-лица и округлив пухленький ротик. - Как это? - Король недоволен мной, любовь моя. Он считает, что наши потери были чересчур велики, и я превысил расходы более, чем на треть. Он в гневе. Так что меня, скорее всего, ожидает опала. Возможно, даже изгнание. - Ка… какая неожиданность, - пробормотала растерянная фея, и на ее лице отобразился усиленный мыслительный процесс. - Увы, увы. Однако… Ты же любишь меня, милая? - Конечно, - немного растерянно промолвила очаровательница. - Тогда… Мильна, - он с пылом схватил ее за руки. - Мы можем сбежать. Далеко в горы. Вдвоем. Туда, где нас не разыщут ни твои родители, ни мой отец. Будем жить в лачуге, в лесу. Бедные, но счастливые. У нас будут любимые дети, и мы будем вместе до смертного часа. Нас никто не сможет разлучить. Он знал, что теперь уже не вправе поступить так, и даже догадывался, что ответит юная фея, но все равно с отчаянной надеждой и почти с мольбой смотрел в ее синие глаза. «Ну, пожалуйста, согласись! Соври мне, только оставь надежду, что я еще кому-то дорог в этом мире! Прошу тебя!» - Да, - кивнула Мильна хорошенькой головкой, хотя по всему было видно, что мысли из этой головки быстро скачут в сторону выхода из беседки. - Да, конечно, это было бы замечательно, но право… Мой принц… - глазки под пушистыми ресницами забегали, словно испуганные светлячки. – Я думаю… Я думаю, что не стоит так открыто неповиноваться королю. Это не совсем разумно… Да, конечно, я люблю вас, и мое сердце будет разбито новой разлукой с вами, но гнев государя может вскорости пройти. Да, я уверена, что так и будет. И тогда вы вернетесь обласканный и осыпанный милостями, а я с радостью встречу вас при дворе… - Конечно, прелесть моя, - расплылся в ядовитой улыбке Рэмир. - Ты такая умница. Он секунду пристально смотрел на Мильну, а затем резко дернул на себя девушку, грубо стиснул ее руками и впился в пухлые губы не столько поцелуем, сколько остервенелым укусом. - Прощайте, моя фея, - Рэм брезгливо оттолкнул Мильну и вскочил на ноги. - Мне нужно собираться… в изгнание! Он бежал в темноте по зарослям сада, каменистым куртинам, надеясь споткнуться, упасть, натолкнуться на что-то большое и острое, но проклятое тренированное тело с рефлекторной ловкостью преодолевало препятствия, оберегая своего хозяина. Он искал физической боли, страшной, жестокой, чтобы она смогла вытеснить из сознания ту убивающую муку, что разрывала сейчас его сердце. Увидев свет в фехтовальном зале, Рэм бросился туда и уже на выходе столкнулся с Марком и Элардом. - Марк, один ассо*! - крикнул принц, вталкивая парней обратно в зал и хватая меч. Молодые люди пожали плечами, и Марк встал в позицию. На секунду принц замер – хорошо бы сейчас броситься на боевой клинок. Все бы закончилось, и не было бы ни бесчестья, ни душевной боли, ни убивающего одиночества. - Эй, сударь! – окликнул его Марк и шутливо шлепнул принца мечом по заднице. - Не спите! Ничего не значащая шалость показалась сейчас Рэму чем-то непристойным, чем-то с безумным подтекстом. Кровь ударила ему в голову, застилая глаза, и принц, не помня себя, сорвался в бешеную атаку. Он фехтовал озлобленно и жестко, и опомнился только после того, как Элард обхватил его сзади и оттащил от перепуганного, прижатого к стене Марка. - Ваше высочество! Что с вами? – Элард обеспокоенно заглядывал в лицо принцу. - Неужели вас так задела безобидная вольность Марка? Рэм очнулся. Провел ладонью по лицу. - Прости, прости, Марк, - пробормотал он, приходя в себя и оборачиваясь к товарищу. - Я не поранил тебя? - Да, все в порядке, мой принц. Вы-то сами как? На вас лица нет. Рэм не ответил. Выронив меч, пошатываясь, Рэм вышел из залы, оставив друзей в недоумении и беспокойстве. В спальне было темно и прохладно. Открытые настежь окна наполняли комнату ароматами весеннего сумрака. Нетвердой походкой Рэм вышел на балкон и, прислонившись к стене, сполз на узорчатый пол. Так он и просидел всю ночь, опёршись рукой на согнутое колено, откинув голову на витиеватые фрески фасада и безотрадно глядя куда-то во мрак. Просидел до самого утра, пока из-за крон густых деревьев дворцового сада не показались первые блики зари, окрасившие лазоревое небо алым разливом. Нужно было идти к королю. Чего тянуть, в самом деле? Однако, встать он не успел. В спальне послышался шорох, и на террасу вышел отец. «Сам пришел. Честь какая», - безразлично подумал Рэмир. Он не вскочил, как обычно, не склонился в поклоне, а продолжал сидеть на полу, глядя снизу вверх на государя выжженными глазами. - Что ты решил? – голос короля был спокоен и бесстрастен. Рэм не ответил. Он только кивнул головой в знак согласия и отвернулся. - Спасибо, сын. - Надо же… Сын… Я двадцать три года ждал, когда ты меня так назовешь. Король не уходил. - Я могу попросить об одолжении? – устало проговорил Рэм. - Все, что угодно… Ему показалось, или в голосе короля что-то дрогнуло? Нет. Не может быть. Показалось. - Можно до моего отъезда не сообщать, в качестве кого я уезжаю в Кирию? - Конечно, - твердо заверил король. - Всем будет сообщено, что ты отправляешься с посольством к королю Аделарду. - Спасибо, государь, - слабо улыбнулся Рэм. Он смотрел в сторону и не мог видеть, как болезненно дернулось лицо отца при его последних словах. - Прости, сын, - чуть слышно произнес монарх и вышел из комнаты. Рэму вдруг смертельно захотелось спать. Он с трудом встал, как сомнамбула доплелся до кровати и, рухнув ничком на подушку, провалился в тяжелое, мучительное забытье.