Археолог

      Стоило кораблю отчалить от пристани, как я отправился в сторону ближайшей гостиницы, о которой я разузнал во время сдачи товара. Пробираясь сквозь толпу бегающих по пристани грузчиков, я не раз помянул «добрым словом» своего тренера — длинное, тяжелое копье как будто стремилось зацепиться за любой выступ, либо ударить случайного прохожего, непременно отправив бедолагу в нокаут.       - Черт бы его побрал, ну зачем мне сдалась эта оглобля, я её несу-то с трудом, а он хочет, чтобы я ей сражался. Вот сниму комнату и суну его пылиться под кровать, — бормотал я себе под нос, утирая пот и ловя на себе косые взгляды местной стражи.       Мои мучения закончились спустя десять минут, во время которых я умудрился разбить две витрины, одну вывеску, и нос торговца, на которого упало копье, приложенное мной к стенке магазина, пока я расплачивался за учиненный погром. Мне повезло, что торговец спешил на свой корабль, уже готовый к отплытию, и не стал сдавать меня страже за нападение на «его светлость».       Сняв комнату на неделю и договорившись с хозяином гостиницы о возможности продления срока, я скинул свои вещи на кровать и стал готовиться к встрече с учеными острова. На эту встречу я возлагал много надежд, ведь этот остров был главным центром просвещения в этом мире, и местные ученые должны были скопить огромное количество самой разнообразной информации об окружающем мире. Я уже представлял себе, как буду слушать познавательные лекции профессоров, как окунусь с головой в архивы и исследовательские материалы. Как буду участвовать в научных спорах и, возможно, в будущем создам команду, с которой буду искать подтверждения о случившемся катаклизме. Про команду соломенной шляпы я практически сразу забыл - чем мне помогут глупцы, способные лишь пить, жрать и размахивать кулаками? Одним словом — дикари.       Но все мои мечты были разрушены — привратник на входе главного здания отказался слушать меня, и в довольно грубой форме послал исследовать экзотические места разнообразных представителей фауны. Как пояснил мне местный житель, ставший невольным свидетелем моего конфуза — ученые острова живут тесной общиной и в последнее время крайне неохотно впускают в свои ряды новых участников. Некоторые жители острова считали, что ученые, возгордившись своими знаниями, относились к остальным людям как к кому-то вроде обезьян, взявших в свои руки палки и готовых разорвать друг дружке глотки при первом же удобном случае. И по большей части я был согласен с ними, в их отношении к обществу. За время, прожитое на острове, я не раз слышал истории про зверства пиратов, от которых стыла кровь в жилах. После шумихи, устроенной Роджером, этих тварей стало еще больше. А вместе с ними увеличилось количество пострадавших от разбоев и грабежей.       Получив отказ, я не спеша отправился к своей гостинице, раздумывая, чем заняться дальше — корабль уже отплыл, и вернуться обратно я уже не смогу. На Охаре оставаться долго тоже нельзя, по закону, на острове могут постоянно пребывать лишь те, кто занимается торговлей, содержанием гостиниц, а так же имеет договоренности с учеными. Мысли о моей нелегкой судьбе и о том, что сироту каждый норовит обидеть, были прерваны тихим детским плачем, раздававшимся из узкого, захламленного переулка.       «Накаркал», — подумал я, заглядывая вглубь переулка и пытаясь обнаружить ребенка. И спустя пару минут я увидел небольшую, очень худую девочку, в порванном, грязном платье и со следами многочисленных побоев, лежащую на картонных коробках. Наверное, в тот момент я побил все свои рекорды скорости. Спустя пару мгновений я уже стоял, склонившись над девочкой, пытаясь определить, нет ли у нее серьезных ранений или переломов. Убедившись, что, помимо многочисленных синяков и общего физического истощения от голода, других видимых повреждений нет, я подхватил ее на руки и отправился в сторону порта. Там должен был дежурить судовой врач, которого я видел утром во время разгрузки корабля.       - Тише, тише, малышка, сейчас мы придем к доктору и он тебя вылечит, только не плачь, все будет хорошо, — успокаивал я дрожащую малышку, которая, вцепившись своими ослабшими ручками в мою рубашку, прижималась ко мне.       Не разбирая дороги и расталкивая немногочисленных прохожих, я быстро добрался до лазарета, и, выбив ногой дверь, ввалился внутрь помещения.       - Док, срочно требуется ваша помощь, пожалуйста, помогите этой девочке. Я оплачу ее лечение, только помогите ей! - пытался я докричаться до подвыпившего лекаря, напуганного моим внезапным приходом.       Стоило доктору немного прийти в себя и обратить внимание на принесенного мною ребенка, уже потерявшего сознание, как тень опустилась на его лицо и раздался скрежет зубов.       - Тварь, чертова тварь, ей же всего шесть лет и она ничего ему не сделала. Как он мог совершить такое с невинным ребенком?! Да у нее переломано несколько ребер!! - практически рычал доктор, из глаз которого исчезли все следы хмеля. Он оперативно вколол ей обезболивающие и, разрезав тряпки, служившие раньше одеждой, мы аккуратными движениями начали протирать влажными тряпками её тело, обильно покрытое грязью.       - Похоже, она давно ничего не ела. Где вы ее нашли? - спросил меня доктор, не прерывая своих действий.       - Я услышал плач и решил заглянуть в переулок, находившийся возле винного магазина. Там в грязи я и обнаружил девочку, - ответил я ему, обрабатывая синяки на ногах мазью, выданной мне доктором, - Вы с ней знакомы? Можете сказать, кто повинен в таком ее состоянии?       - Да, она мне хорошо знакома. Зовут ее Нико Робин, шесть лет, живет у своего родственника, пока мать занимается своими исследованиями. Я часто видел ее в порту и городе, выполняющей различные мелкие поручения своего дяди. Но раньше он не трогал ее, так, редкий подзатыльник, ничего серьёзного, — сказал он мне, - Подержи ее крепче, несмотря на вколотые обезболивающие, процедура весьма болезненная, и для правильного сращения ребер нужно, чтобы она не дергалась.       Введя в места перелома прокаин и спирт, он начал туго бинтовать ее грудь. Закончив процедуры, уложив Робин на кушетку и накрыв простыней, он устало опустился в свое кресло.       - Я хорошо знаю её мать, парень, и она - замечательный человек, за всю свою жизнь не разу никому не нагрубившая и всегда готовая помочь. Единственный ее минус заключается в очень сильном увлечении своей работой. Оливия, бросив свою дочь 4 года назад, отправилась исследовать какую-то очередную развалину, и так до сих пор и не вернулась. Несколько дней назад я слышал, что дядя Робин сильно напился и устроил драку в кабаке. Примерно с тех пор ее и не было видно в городе... - рассказал он мне, достав начатую бутылку и время от времени прикладываясь к ее горлышку.       - Вы знаете, где живет ее родственник?       - В небольшом особняке на северной окраине порта, но позволь спросить, что ты намереваешься делать?       - О, ничего особенного, всего лишь обычный мужской разговор, я скоро вернусь... — ответил я ему, улыбаясь. Однако, увидев мою улыбку, доктор побледнел и начал дрожать. Наверное, перепил, никогда не понимал таких людей, - не умеешь пить — не берись за бутылку. Раздумывал я, по пути к родственникам малышки. Подойдя к искомому дому и убедившись, что я не ошибся, я вежливо постучался в дверь. Спустя минуту я услышал скрип половиц и пожелания утопиться тому, кто посмел его разбудить. Увидев в приоткрывшуюся дверь хозяина дома, я, широко улыбнувшись, со всей дури зарядил кулаком по его жирной, небритой морде. Зайдя внутрь и прикрыв за собой дверь, я подошел к стонущему на полу мужику и пнул сапогом по его животу. Затем, подождав, пока он начнет приходить в себя, перевернул его на спину, ногой придавив к полу. Не слушая его стоны и угрозы отправить меня кормить рыб на морское дно, я склонился над ним и начал тихо ему говорить:       - Слушай сюда, падаль, Сейчас ты собираешь все свои пожитки и отправляешься на корабль, отходящий сегодня вечером, а также пишешь завещание на дом своей племяннице, и чтобы больше я тебя здесь не видел. Я все понятно объясняю? - услышав в ответ лишь угрозы, я тяжело вздохнул, — Видимо, мне придется тебя уговаривать.       Взяв с комода попавшийся мне на глаза молоток, я схватил мужика за левую руку, и, сильно замахнувшись, ударил молотком по пальцу. Услышав характерный звук ломающихся костей, я удовлетворенно кивнул и повторил свой вопрос. Понадобилось еще четыре взмаха молотка, чтобы убедить его в необходимости срочно отправиться в бессрочный отдых в жаркие страны. Глотая слезы и баюкая покалеченную руку, он быстро написал все необходимые бумаги. Забрав их и убедившись, что все написано правильно, я пинками погнал его на пирс, не дав даже собрать вещи. Уже решив, что с ним делать, я резонно подумал, что вещи этой твари больше не понадобиться. Доведя его до нужного мне корабля, я отвел в сторону несколько матросов, которые заканчивали приготовления к отплытию. Вкратце я обрисовал им сложившуюся ситуацию, внезапно получив поддержку от одного из матросов, недавно заходившего в портовый лазарет и видевший избитую девочку. Приняв решение о том, что нашему общему знакомому необходимо будет искупаться спустя пару дней после отплытия, мы пожали друг другу руки и отправились каждый по своим делам. Я в лазарет, а парни, подхватившие нашего родственника и затолкавшие его в трюм, отправились обсуждать возникшую проблему и метод ее решения с остальными матросами.