Ад одиночества.

Изая. Шизу-чан, Ши-кун, Шизуо… Почему ты так странно на меня влияешь? Но знаешь, мне это нравится! Я довольно улыбнулся и запрокинул голову назад, смотря на едва видные в черте города звёзды. Как же забавно сложилась моя жизнь. Мне всегда казалось, что я хозяин положения, что я всё держу под контролем, но нет. Всё гораздо прозаичнее и от того это даже не смешно. Как ни странно, но я уже спокоен. Нет той неврастении, что доводила меня раньше до трясучки. Если и уходить из этого мира, то с хорошими чувствами. Я надеюсь, у нас с Шизуо получится нормальный диалог. Почему-то сейчас мне меньше всего хотелось ругаться с ним. Да, я знаю, загладить свою вину мне не удастся, но я же не сломал его жизнь. Нервировал, подставлял, но не сломал… Шизуо с пакетами больше всего походил на гружёного сонного ослика, отчего я с трудом сдерживал смех. Он на меня злобно зыркнул и медленно поплёлся к своему дому. - Шизу-чан, не хмурься, тебе не идёт, - попросил я, вприпрыжку идя рядом. - Отстань, а… - Почему ты меня не любишь? – притворно надулся я. - А за что тебя любить? – хмуро поинтересовался Шизуо. - Оя, а разве любят за что-то? А как же бескорыстность чувств? Тем более, не забывай про уговор. Сегодня никакой злобы, - напомнил я. - Не раздражай и злобы не будет, - буркнул вышибала. – Мне сегодня нужно выйти на работу, а тебя я оставлю дома заниматься готовкой. - Но мне же будет больно! – встрепенулся я, подскакивая чуть выше от недовольства. - Не выдумывай. Попробуй, может, тебе просто показалось в тот раз. А если нет, то ты сам меня превосходно находишь. Ты вообще работаешь в этом плане не хуже бумеранга и системы навигации вместе взятых. Я закатил глаза, но смолчал. Когда мы пришли к нему домой, Шизуо завалился на диван, проспав около четырёх часов, и с раннего утра ушёл на работу. Я же заранее настроился на боль, но… но ничего не произошло. Странно, но хорошо. Мне меньше мороки и головной боли. Только вот не понятно, почему это произошло… Может, виной всему вмешательство Селти? Всё время до вечера я провёл за плитой, частенько сверяясь с поваренной книгой, чтобы не напортачить и не запороть блюдо. Учитывая то, что Шизуо сладкоежка, я решил испечь тортик со сливками и сделать упор на русской кухне, выбрав из неё простое, но в то же время вкусное и сытное блюдо, как жареная картошка с лесными грибами. Меня как-то угощали русские эмигранты, вещь просто зашибенная. Попутно я разгрёб стол от лишнего хлама, накрыл его скатертью, которую я предварительно нашёл в шкафу, расставил посуду более или менее подходящую для подобного ужина и в центр столешницы водрузил подсвечник с парой пока ещё незажженных свечей. Как же всё это банально… Но я был по жизни лишён праздников и тёплых застолий, так что, для меня и банальщина была в радость, вызывая бурю положительных эмоций. Мне безумно хотелось произвести впечатление. И желательно, положительное. Волнение не давало мне усидеть на месте. Я постоянно прохаживался по квартире и переставлял местами маленькие предметы. Время прихода Шизуо приближалось с немыслимой скоростью, заставляя меня нервничать, как какую-то школьницу. От хлопка входной двери я невольно вздрогнул, натянул на лицо самую милую, как мне кажется, улыбку, и вышел в прихожую встречать хозяина квартиры. - Шизу-чан вернулся! – радостно провозгласил я, сдерживая желание прыгнуть ему на шею. - Не мельтеши, - нахмурился вышибала, разуваясь и принюхиваясь к доносившемуся из кухни запаху пищи. – Стоит признать, пахнет аппетитно, - он голодно облизнулся, бросая на кухню заинтересованный взгляд. - Я старался, - притворно потупился я, но отрицать не стал бы, мне льстили его слова. – Пошли, у меня уже всё готово, - улыбнулся я и за руку потянул Шизуо за собой. - Ну, ты и… - кажется, слова у вышибалы закончились. Ну да, было от чего потерять дар речи. Я для этого весь день старался. Его квартирка превратилась в опрятное и ухоженное помещение. Накрытый стол, мягко горящие свечи, разложенный и застеленный диван, отреставрированные наскоряк стулья – результат моей непоседливости и маленький бонус, если можно так сказать. - Нравится? – спросил я, довольно улыбаясь. - Покормишь, а там уже и скажу, - присаживаясь за стол, откликнулся Шизуо. - Уговорил, - хихикнул я и юркнул на кухню. Расставив на столе первые блюда, я протянул бутылку красного вина с уже вкрученным в пробку штопором Шизуо в руки и сел напротив. - Открывай, оставляю эту честь тебе, - попросил я. – Затягивать не будем, всё равно все действующие лица уже в сборе. Шизуо тихо фыркнул, быстро справился с пробкой и разлил рубиновую жидкость по бокалам, один из которых протянул мне. - За что пьём? – поинтересовался Хейваджима. - За людей? – предложил я, склоняя голову на бок и немного приподнимая фужер. – За то, чтобы они, наконец, перестали доверять таким сомнительным личностям, как я. - Для первого тоста сойдёт, - хмыкнул Шизуо, слабо чокаясь со мной, чтобы случайно не разбить бокалы, и делая пару небольших глотков. Я внимательно следил за каждым его действием, запоминая мелкие детали. Он был так забавен, стараясь вести себя степенно и размеренно, что я сам не заметил, как невольно стал улыбаться своим мыслям. - Ты чего лыбишься? – оторвался он от тарелки и прищурил глаза, дырявя меня взглядом. - Ничего, ты ешь… Не отвлекайся, - опомнился я. – А то, ещё чего доброго, подавишься. А у меня десерт пока ещё не дегустирован. До десерта подавиться не дам! - Какой десерт? – заинтересовался Шизуо. - Ты сначала первое съешь, - хихикнул я. Как-то всё слишком неестественно… Даже приторно. Но по-другому у нас не получится. Или так или насилие. Я даже не могу представить, каких трудов стоило Шизуо сейчас держать себя в руках. Наверное, только голод и желание поскорее от меня отвязаться и держат. Я много думал, пока длился сегодняшний день. И мои умозаключения меня, скажем так, не радовали. Это фиаско, господа! И мне это доставляет какое-то садистское удовольствие. Полностью перевёрнутое вверх тормашками сознание бьётся в последних конвульсиях. Сгорает и трясётся в истерике моё язвительное второе «я». Оно требует от меня ехидства, привычных злых слов, брошенных с особым цинизмом, но… но я не хочу. И моё второе «я» умирает, забившись в дальний угол разума. Вот такой вот парадокс. - Шизуо, а ты танцевать умеешь? – оживился я, когда с первым было покончено. - Эм, нет. А чё интересуешься-то? – напрягся вышибала. - У меня есть предложение! Давай потанцуем? - Не-е-е, я пас, - отрицательно замотал головой он. - Да ладно тебе, это не сложно. Белый танец просто танцевать. Я же тебя не заставляю исполнять пасодобль, - я достал из-под стола заранее подготовленный магнитофончик и поставил его на подоконник. – Поднимайся! – потребовал я. Шизуо тихо рыкнул, но покладисто встал, грозно надо мной нависая. Я хихикнул и включил музыку. К выбору мелодии я подходил очень тщательно, и он пал на песню Мирей Матье «Nos Souvenirs». Люблю пронзительный вокал. Тем более текст весьма хорошо сочетался с ситуацией… Что-то потянуло меня в недопустимую ранее романтику. А ну и пусть! Шизуо стоял, как могучий баобаб, совершенно не понимая, чего я от него требую, и лишь склонил голову на бок. - Да расслабься ты, представь, что я… хм, миниатюрная брюнетка, правда, совсем плоскогрудая, - хихикнул я, обнимая его за шею. – Нравятся брюнетки? - Брюнетки, возможно… - хмыкнул он, обнимая меня за талию, и довольно хорошо поймал плавный ритм движений. – Но ты явно не дотягиваешь до моего идеала. - Жестоко. И какой же он, твой идеал? - А тебя это уже не касается, - отрезал Шизуо, явно не желая разговаривать на эту тему. Ну ладно, вырулим в другое русло. Я положил ему голову на плечо, задумавшись о том, что его не разозлит и не выведет из равновесия. - Хотя… если так подумать - переложить твой характер на женский облик и чуть доработать, то всё возможно… - внезапно произнёс Шизуо, резко приподнимая меня над полом и делая полный оборот вокруг своей оси на особо пронзительном моменте песни. – Возможно, такая девушка смогла бы меня заинтересовать. Сильный характер, упрямство и полное отсутствие страха ко мне, в этом определённо что-то есть! Но ты не женщина. - Хм, уж так распорядились свыше, - хохотнул я, болтая ногами в воздухе и продолжая висеть у него на шее. - Ты же атеист, какое «свыше»? - Ну, никто же не мешает мне поменять мои прижизненные догмы. Но что-то по ту сторону всё-таки определённо есть, - протянул я. – Этого факта я отрицать не могу. Ибо нечем опровергнуть. После смерти жизнь не заканчивается, я, по крайней мере, на это надеюсь… - Стра-а-ашно?.. – ехидно поинтересовался Шизуо. - Да, - кивнул я. – А что? Разве у тебя нет страхов? Я в это никогда не поверил бы. - Есть, но знать о них тебе уже не обязательно, - фыркнул вышибала. - Ну, почему-у-у? Мне же интересно! – заканючил я, действуя на нервы не хуже, чем звук скребущихся о стекло ногтей раздражал слух. - И что ты будешь делать с этим знанием? – спросил он серьёзно. – Сейчас тебя это уже не должно волновать, мирские проблемы не должны касаться мёртвых. - Но я же живой… - забывшись, тихо ответил я. - Перестань, это уже даже не смешно. - Я знаю, - вздохнул я, понимая, что Шизуо, по сути, прав. Я щёлкнул кнопочкой магнитофона, вновь погружая квартиру в тишину. - Правильно говорят, перед смертью не надышишься… Обидно даже, столько осталось… а, ладно, - махнул я рукой. – Так, я за тортиком. Только попробуй сказать, что тебе не понравилось. Я тебе в кошмарах постоянно буду приходить! - предупредил я, уходя на кухню. - Ты сначала уйди из моей жизни, чтобы присниться! – крикнул Шизуо из зала. – А то как-то несерьёзно твоя угроза звучит. Я обиженно фыркнул, и, подхватив поднос со сладостью, вернулся обратно. Чинно поставив его перед носом Шизуо, протянул ему нож рукоятью вперёд. - Режь! – приказал я. – Ну и что, что несерьёзно звучит. В этом тоже есть своя определённая прелесть. - Что не отнимает у такого выражения глупости, - он принял нож и приступил к распилу торта. – Тем более, мне редко снятся сны… Ты в пролёте! – хохотнул Шизуо, облизывая испачканные в креме пальцы. Я сам невольно облизнулся, поддаваясь непонятному настроению, и нервно сжал пальцы, впиваясь ногтями в ладонь. То ли я озабоченный и не знал об этом ранее, упуская такую немаловажную деталь из виду, то ли Шизуо издевается. Я определённо порочное существо, как не отмахивайся от сего нелестного определения. С далеко невесёлыми мыслями я продолжал улыбаться и смотрел на то, как Шизуо уплетает торт кусочек за кусочком. Он ему определённо нравился, что странным образом грело моё сердце. Ведь я приложил к этому свою руку. Когда ужин закончился, за окном уже зажглись фонари, подкрашивая тёмно-фиолетовое небо рыжими всполохами. Красиво, успокаивающе даже и располагающе на романтику, тем более с учётом того, что комнату освещала только пара свеч и старенький торшер, найденный мною на балконе. - Ши… - начал я, но проглотил зачатки фразы в самом её зарождении, наблюдая за действиями Шизуо. Он медленно поднялся со стула и, подойдя ко мне, молча протянул руку. Я перевёл взгляд с протянутой конечности на полные решимости карие глаза с мерцающими где-то в глубинах зрачков отсветами огня от свеч. Весьма, кхм, завораживающая картина… особенно в сочетании со спокойствием на лице Шизуо. А ведь я никогда не видел его таким. Я спокойно протянул ему свою руку, он слабо, как ему показалось, дёрнул меня на себя, я резко подскочил со стула и носом ткнулся в его широкую грудь от рывка. - Мог бы и поосторожнее быть, - буркнул я, ощущая едва уловимый запах корня валерьяны. Хех, а я-то гадал, в чём же секрет его спокойствия… Шизуо. Я не хотел сорваться по какой-нибудь совершенно незначительной мелочи, мне было выгодно исчезновение Изаи, а для этого нужно было всего лишь поиграть по его правилам. Всё как обычно. По дороге домой глаза невольно наткнулись на вывеску аптечного ларька. Немного подумав, я приобрёл несколько упаковок валерьянки, которые тут же и приговорил. Не знаю, подействует ли на меня эта хрень, но попробовать стоило. Дома меня ждал сюрприз в виде тошнотворно радостного Изаи, приятной атмосферы и умопомрачительного запаха еды. Я был голодным, как свора собак, не видевших мяса неделю, поэтому мне стоило больших трудов не закапать пол слюной. Но когда я до неё всё же добрался, то понял, что эта блошка умел не только воздух растрясать своим раздражающим голоском и махать зубочисткой, гордо именуемой ножом, но и неплохо готовил. Я за весь вечер чуть язык себе не откусил. Меня всё не отпускало странное ощущение, словно Изая не хотел исчезать, во время предложенного им же танца он постоянно жался ко мне, как вечно мёрзнущий котёнок, брошенный жестоким хозяином в коробке на произвол судьбы. В глаза он мне старался не смотреть, а если и смотрел, то взгляд был жутковато-пронзающим и вбирающим в себя. Тоже голод в своём роде, но голод иного толка... Люди, разбудите меня! Это всё сон, как же мне хотелось, чтобы это безумие уже, наконец, закончилось. Не хочу видеть эти тоскливые и жадные до эмоций вишнёвые глаза, не хочу ощущать вечное напряжение от присутствия постороннего в моём личном пространстве. Он лживый, подлый, себялюбивый эгоист и ещё та тварь, но почему он сейчас так смотрел на меня? Отчего мне хотелось поверить его глазам, полуулыбке без ехидства? Откуда в тебе эта кроткость, а, сукин сын?! Когда ужин уже был закончен Изая начал что-то говорить, но замолк, видя, как я поднялся и протянул ему руку. Мне уже хотелось просто… хех, просто завершить его желание и спокойно уснуть. Блошка сначала долго смотрел на мою руку, потом поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза, что-то для себя решил и взялся за поданную руку. Я дёрнул его на себя, ставя на ноги, но не рассчитал силы и он впечатался в меня. - Мог бы и поосторожнее быть, - буркнул Изая, не спеша отстраняться. - Тебе не привыкать, - отмахнулся я. - Фу, как грубо! – обиженно надулся он, но быстро стряхнул с себя недовольство. – Кстати, а тебя никогда не посещали извращённые фантазии? - А чего спрашиваешь? – напрягся я. Не дай боже, он предложит сейчас какую-нибудь невъебенную гадость! С него станется. - Да так, просто, могу воплотить некоторые из них в жизнь. - Нет и ещё раз нет! – уверенно произнёс я. – Никакого изврата! - Но другого удобного случая может и не представиться, - немного обиженно протянул Изая. – Не всякая женщина согласится на низости. А если ещё учесть твою силу, отпугивающую не хуже, чем венерическая болячка, то… - Да понял я тебя! – огрызнулся я. – Но я, правда, не хочу извращаться. И никаких пошлых фантазий у меня тоже нет. - Тогда ладно. Просто я угодить хотел. А вдруг… - Что-то не верится в твою бескорыстность и открытость, - недоверчиво фыркнул я. - А зачем мне сейчас делать тебе какие-то западлянки? – задал он вполне резонный вопрос. – Не вижу в этом смысла. - Даже так?.. Ладно, закрыли тему про извращения, - я присел на край дивана и хитро посмотрел на Орихару. – Но если тебе так хочется мне угодить, то соблазни меня. Вот тут я тебе даю полную волю в выборе действий. Изая широко улыбнулся и быстро прошёлся языком по своей нижней губе. - Я тебя услышал, - прошептал он. От его шепота по спине пробежали слабой волной мурашки – он умел приковывать к себе внимание. Плавно скользнув ко мне, Изая сел ко мне на колени и обхватил за шею, мягко припадая к губам в лёгком поцелуе. Тонкие пальцы с холодными ободками серебряных колец быстро юркнули за ворот рубашки, вскользь проводя по шейным позвонкам чуть шершавой кожей подушечек, раззадоривая тело. Я с трудом удержал в себе совершенно внезапное желание завалить его на диван и взять без всяких прелюдий. Блоха чувствовал моё нетерпение, но лишь продолжал свою томительную пытку. Мне даже послышался в тишине комнаты его ехидный смешок. Поддаваясь всё той же обустроенной блохой атмосфере, я обнял его за талию, притягивая поближе к себе, и задрал край тёмной водолазки, касаясь прохладной кожи чуть выгнувшейся под моими руками спины. Тишина и соблазнительное прерывистое дыхание, давно уже смешавшееся в одно, действовало затуманивающе на мозг, оставляя всё на волю желания. Но торопиться не следовало. Слова почему-то были не нужны. Совсем. Мы понимали друг друга и так, на языке одних прикосновений. Чёрт… Всё происходящее больше походило на бред или фантазию больного и озабоченного человека, но я подумаю об этом после, а сейчас… а сейчас мне больше интересно немного тощее тело подо мной, чем глупые рассуждения воспалённого мозга. Изая выглядел немного расслабленным, если бы не затаённый в глубинах вишнёвых зрачков страх. Тёмные ресницы мелко подрагивали на полуопущенных веках. Фривольная поза позволяла ему выглядеть весьма соблазнительно, даже не смотря на худобу и бледность. Обманчиво слабые и тонкие руки непринужденно проводили едва ощутимые полосы по моей груди, а губы растянулись в довольной и, что совершенно внезапно для меня, искренней улыбке. Странно… то ли у меня крышняк поехал, то ли мир вокруг замер по воле часов вечности. Не было слышно даже привычной ругани вечно пьяных соседей снизу, шум машин и города отошел на второй план. Остались только темнота, тихие стоны и невообразимое ощущение умиротворения, смешанное с каплей страсти, проснувшейся совершенно внезапно для нас обоих. Изая. Ах ты ж, ёпт! Етить тебя за ногу! Каким же я был мандалаем, что отказался при жизни от такого удовольствия… А ведь столько времени упущено. Хотя… Сейчас я всё же получил свою небольшую моральную компенсацию в виде мирно сопящего Шизуо под боком и страстного секса. Его руки крепко прижимали меня к себе и сдавливали так, словно я угодил в тиски, но я был совершенно не против. Мне это даже нравилось. Только вот пугало прощание. А я всё ещё как дурак надеялся на то, что меня будут помнить. Даже не так, меня обязаны запомнить, хоть кто-нибудь. Пусть это и верный враг. Тело было удовлетворено, а ноги всё ещё продолжали подрагивать от недавнего оргазма. Хи-хик. Казалось бы, мелочь… А так приятно. Хи, падение прошло успешно.