Сердца наших врагов

За свою недолгую жизнь Дариус успел вляпаться в целую кучу неприятностей, проблем и горестей. Самой большой из них был, разумеется, гро-Баш, ростовщик из Бравила. Наглому орку наемник задолжал около семисот монет, и с тех пор, как эта сумма подсчитывалась в последний раз, наверняка набежали еще и проценты за просрочку. Второе место в почетном списке несчастий занимали угрызения совести за убитую девчонку. На третьем раньше была Кирисс, отказавшая в сватовстве. Теперь ее потеснил Арнье Айморе. Бретонский выродок сразу же не понравился Дариусу. Да, он извинился за то, что воспользовался беззащитностью для достижения своих целей, но прощать обиды после одних лишь слов Дариус не привык. Во-вторых, не просто же так он впрягся в телегу Мергдира? Полученное золото придется делить? Нет уж, спасибо, помимо гро-Баша в жизненной лодке Дариуса имелась целая куча пробоин, на заплатки для которых требовались деньги. Именно поэтому решение Мергдира принять в компанию Айморе он мгновенно расценил как оскорбление и предательство. Они сидели в комнате Айморе (как ни странно, она оказалась просторнее и чище снятой Мергдиром), и лесной эльф подробно и терпеливо разъяснял компаньонам дальнейшие планы. Вмешательство бретонца привнесло новые варианты в задумки Мергдира. В частности, в случае провала покушения он предлагал рискнуть и попробовать организовать убийство какого-то мага по имени Ниикс. Дариус понятия не имел, кто это, поскольку полночи валялся без сознания и только недавно присоединился к обсуждению. Босмер как раз перешел к третьей части плана – донесению Нииксу о заказе Ллерер на его убийство – когда Дариус грохнул кулаком по столу и, шатаясь, поднялся на ноги. - Теперь, когда этот, - он мотнул головой в сторону Айморе, - рассказал нам все это, давай его просто прирежем. Мергдир запустил руку в бороду и скорчил хитрую гримасу. - Доля логики, сынок, в твоем предложении есть. Но разве нам не потребуется лишний меч, если маги Синода падут? - Я не пойду штурмовать Тель Джеролл вместе с магами. - И я. А он пойдет, так ведь? Айморе кивнул. - И какой в этом смысл? - У парня свои интересы, - сказал Мергдир. – Пусть послужит на благо общему делу. А как поступить с ним потом, решим. Касательно объекта мы с ним уже договорились, не так ли? Дариус не стал слушать, что ответит Айморе. Его тошнило, причем не только от выпитого накануне и удара по голове. Он вышел из комнаты, хлопнув дверью, сел у стойки и влил в себя сначала кружку эля, затем три больших порции яблочного сока. Трактирщик смотрел на него с сожалением и упреком, но ему было все равно. Почему в тот самый момент, когда все казалось ясным и простым, вновь вмешалась какая-то неведомая лихая сила, спутавшая все замыслы? - Еще эля! Мать никогда не звала его по имени. Только Щенком. Ласковое прозвище, которым она наградила его в младенчестве, очень быстро превратилось из «Моего щеночка» в «Щенка». В четыре года он таскает для нее воду из лесного колодца, пока она валяется на кровати, причитая заплетающимся похмельным языком. Ранним утром он берет тележку, маленький бочонок и топает в еще темную, зловещую чащу. Вращая колодезную ручку, Дариус молит Восьмерых о том, чтобы не появился медведь или кабан. Затем он тащит тележку домой, спотыкаясь о корни и держа зажженную лучину зубами: тянуть тяжелую воду одной рукой не хватало сил. Дома он протягивает матери ковш, получая в ответ затрещину: «Иди вон, Щенок, не до тебя». Ему семь. Все хозяйство зависит только от него. Мать уже неспособна ни собирать яйца, ни стричь овцу, ни полоть грядки. Вот он лезет с молотком на крышу сарая, чтобы подлатать крышу. Падение, крик боли. «Заткнись, Щенок», - орет из дома родительница. Она раздражена, ее бесит сын, но еще больше – зависимость от его труда. Впрочем, деньги из них двоих добывает она. Дариус отвечает лишь за пропитание, чистоту и уход за животными. У него день рождения. Девять лет. А у матери очередная клиентка. Он слышит ее бормотание, туманные фразы, сулящие молодой женщине уродливого бедного мужа и раннее бесплодие. «Вот, возьми амулет, красавица. Зачарован милостью Дибеллы. От сердца отрываю – так помочь хочу». Сколько она возьмет? Тогда Дариус об этом не задумывался. Сто монет? Двести? Он провожает взглядом посетительницу. Ее лицо словно сияет, и ему хорошо знакомо это состояние. Мать торгует верой в чудо, а это прибыльно для продавца и отрадно для покупателя. Является ли она на самом деле ведьмой? Дариус всегда верил в это. «Эй, Щенок, - кричит она. – Мухой в город за бренди. Сегодня пируем!» Пирует, на самом деле, одна мать. Ему не разрешается покупать ничего для себя. Бравильские магазины откроют двери для юного Превенцио еще очень нескоро. Двенадцать. Она наказывает его за пятна на одеяле. Он клянется, что не знает, откуда они появились, но мать лишь злобно усмехается. Толстые пальцы брезгливо скидывают покрывало на грязный пол. «Скоро Щенка потянет на сучку». Он не понимает ее слов, но чувствует, что она говорит о чем-то грязном, запретном, плохом. Дариус получает пощечину всякий раз, когда засматривается на симпатичных посетительниц. Сверстницу он увидит спустя полгода, а первую – раннюю и нелепую – любовь познает в тринадцать, когда к матери придет за талисманом обедневшая хуторянка с дочерью. Девочке пятнадцать, ее зовут Кирисс, и она самое прелестное существо на свете. Он говорит о Кирисс матери, но она смеется и велит ему выбросить из головы всякую муть. В день четырнадцатилетия он уходит из дома. Ферма остается позади: отныне он будет появляться там совсем редко. Он не бросит мать одну, но и гнуть на нее спину он больше не намерен. «Неблагодарный Щенок», - шипит она. Ему все равно. Он выполняет для старого наемника Мергдира мелкие поручения. Отнеси то – подай это – укради у того – подкинь тому. Полная ерунда в сравнении с трудом земледельца. Ему уже противно взять в руки ножницы для овечьей шерсти. Молоток он считает чем-то презренным. Накопив денег, Дариус приходит к Кирисс, но она прогоняет его. Позднее он узнает, что самая прелестная девушка в целом мире гуляет с сыном торговца оружием. На их свадьбу приглашена половина Бравила. Мергдир, видный член городского теневого социума, возвращается с гуляний изрядно пьяный и довольный. «Сынок, - шепчет он, - один караван этого вздрючного придурка освободит нас от забот на год-другой». Дариус соглашается. У него в деле не только денежный интерес. Опустела вторая кружка эля. В голоде Дариуса сделалось на удивление светло. Он поднялся в комнату и хлопнул Мергдира по плечу. - Встреча с каджитом через час. Выходим? - Откуда такой энтузиазм? - Иду вместе с ним к Ллерер, - улыбнулся Дариус. - Настало время Щенку показать зубы. Они встретились с магами за стенами Коррола. Каджит и бретонка подтвердили готовность принять контракт. Компания выросла до пятерых. Шанс на успех перестал казаться Дариусу совсем уж призрачным. Конечно, Айморе он доверять не начал, но ясное дело: когда Ллерер бросится на них в атаку, первоочередной целью для полуэльфа станет именно она. А дальше уже можно и посмотреть, как пойдет дело. Выпускать Айморе живым из Тель Джеролл Дариус не собирался, несмотря даже на мнение Мергдира. К схронам они подбирались по восточному склону холма – путем, не знакомым Айморе. Здешний люк был значительно шире остальных, а от входа в коридор до пещеры Тель Джеролл вел лишь один тоннель без ответвлений. Под землей кажит и бретонка зажгли огоньки на набалдашниках посохов. - Нарржаси не видит смысла таиться, - пояснил каджит. – Пусть Телванни знает о нашем приближении. Фалайн дотронулась до амулета, висевшего на поясе. - Никакой активности. - Нарржаси ожидает ее в ближайшие минуты. - Согласна. Дариус не понимал, что обсуждали маги, но если это могло посодействовать успеху предприятия, ему было все равно. Лезть в тонкие сферы волшебства он не намеревался и не желал. - Изменение второго порядка, - сказала Фалайн почти у самой пещеры. - Барьер? – каджит дернул хвостом. - Или магические замки. Защитный арсенал, классификации не подлежит. Треклятые Телванни. - Нарржаси интересуется, уместно ли тратить силы на второй порядок до встречи с противником. - Кто бы знал, - ухмыльнулась бретонка. – На всякий случай готовься к призыву. - План? - Дрожащие, очевидно. Алчущий либо аурил. - Резонно, - согласился каджит. Двери башни были распахнуты настежь. Слишком уж похоже на ловушку, подумал Дариус. Неприятный холодок побежал по спине, поднял волоски на руках. Ллерер ожидал гостей, и ожидание пугало гораздо больше схватки. Оставив Мергдира сторожить вход, имперец повел магов и Айморе в зал приемов. Он посещал Тель Джеролл уже в третий раз и неплохо ориентировался в хитроумно запутанных коридорах и переходах. Заглядывая по пути в каждую из комнат, Дариус искал чернокожую служанку Ллерер. Он понятия не имел, насколько полезной она окажется в бою против двух магов Синода, но рисковать не стоило: попадись она ему, он без раздумий оборвал бы ее жизнь. - Она близко, - прошептала Фалайн, потеребив свой амулет. Нарржаси кивнул, его посох замерцал голубым. До зала, в котором обычно проводил время Ллерер, оставалось несколько шагов. Перед круглой дверью еле заметно светилась полусфера волшебного защитного барьера. - Фалайн справится? - Конечно. Бретонка направила посох на преграду, и воздух сотрясло боевое заклинание, едва не оглушившее Дариуса и заставившее Айморе болезненно скорчиться. Кристалл на навершии посоха изверг поток ослепительно белого пламени, которое в единый миг поглотило барьер, утопило его в обжигающих огненных языках, а растаяв, оставило лишь угольно-черные отметины на стенах и потолке. Щит Ллерер исчез. - Айморе, идешь первым, - велел Дариус. - Что? - Или я велю Фалайн убить тебя, - произнести эти слова оказалось очень сладко. Наемник не стал даже скрывать злорадной усмешки. Обнажив Эпитафию, Арнье медленно приблизился к двери, толкнул ее. Она не поддалась, и он несколькими ударами разрубил податливое дерево и железную щеколду. Рукоять меча довольно потеплела. Пихнув дверь ногой, юноша вошел в зал. Ллерер сидела на троне. Длинные пальцы рассеянно перебирали волосы Надики, стоявшей на коленях у ног хозяйки. - Значит, сделка отменяется, ясные глазки? – улыбнулась Телванни. – Решил пойти по очевидному пути. Понимаю. - Мне всего лишь нужно встретиться с матерью. - И для этого ты готов перешагнуть мой труп. Кого ты привела в мою постель, Нади? Ответа она услышать не успела. Ворвавшийся в зал каджит вскинул посох, и в Ллерер полетела большая шаровая молния. Волшебница соскочила с трона, моментально превратившегося в груду дымящихся щепок, что-то произнесла, и вокруг нее появился новый защитный барьер. Надика взвизгнула и бросилась в укрытие за каменный алхимический столик. Следом за Нарржаси возникла Фалайн, и Ллерер едва успела отбить в сторону тяжелую ледяную иглу. Магические выпады посыпались на Телванни, не давая ей нанести ответный удар. - Обезоружь ее, - приказала Фалайн Арнье. – Нет нужды убивать такой великолепный экземпляр. Юноша приблизился к волшебнице, приставил Эпитафию к груди. - Мне очень жаль. - Верю, - Ллерер опустила руки, поддерживавшие барьер чары потеряли силу. В ту же самую секунду ее тело окутало зеленоватое свечение парализующего заклинания. - Легче, чем Нарржаси предполагал, - сказал каджит, склоняясь над поверженной эльфийкой. – Забирайте свою добычу. Только теперь Арнье осознал. Что Дариус в зал не заходил. - Надика! Девушка выглянула из-за столика. - Ненавижу тебя! - Ллерер не оставила мне другого выхода. Где держат пленницу? Нужно успеть раньше второго наемника, иначе у него не останется резона оставлять Ллерер в живых! - Нарржаси не собирается… - начал каджит, но Фалайн ущипнула его. - Мы прикончим ее, не сомневайся, - мило улыбнулась бретонка.- Помогай Айморе. - Я хочу помочь. - Это ничего не меняет, - ответила оборотница. - С Ллерер у тебя будут шансы! Прошу тебя, помоги мне. Надика сжала кулачки. - Что бы ты ни думала, я этого не хотел. - Спаси ее, - кивнула девушка. – Пожалуйста. Дариус Превенцио только приступил к обыску комнат верхнего яруса башни, когда щелкнул замок одной из дверей. Арнье Айморе и Фалайн вывели из камеры невысокую женщину-босмера. Тристесс – в том, что это она, сомнений быть не могло – лишь отдаленно напоминала портрет, предоставленный наниметелем-юстициаром. Короткие неровно постриженные волосы совершенно не шли к изможденному лицу со впалыми щеками и заострившимися носом и скулами. Разбитые губы только начали подживать. Синяки под глазами создавали жуткий контраст с блестевшими зрачками. Босмерка была красива, Дариус мог поручиться за это, но годы погонь и лишений обошлись с ней очень жестоко. - Вижу, вы преуспели, - сказал Дариус. – Позвольте мне забрать пленницу. - Увы, нет, - Фалайн предупреждающе воздела ладонь. – Она послужит гарантией того, что вы с Мергдиром не убьете Ллерер и возьмете нас на встречу с клиентом. А у Айморе вообще свои интересы, не так ли? Полуэльф кивнул. Проклятый ублюдок! Дариус постарался улыбнуться, но вышло не очень. - Конечно. Наше слово твердо. - Чудесно. Тогда покинем башню. Ллерер обретет способность двигать не позднее чем через полчаса, и к этому времени я предпочла бы покинуть схроны. Телванни довольно мстительны. Когда каджит ушел, Надика подняла наставницу и отнесла ее в свою комнату. Там она положила ее на кровать и нежно гладила лицо и волосы. Когда Ллерер обрела возможность шевелиться, девушка разделась и занялась с ней любовью. Хозяйка ответила на ласки, но делала все лениво, словно нехотя, и, доведя Надику до высшей точки, не стала продолжать ради собственного оргазма. - Ты же понимаешь, что они должны заплатить, Нади? - Конечно. - Я не боевой маг, и другого выхода в сегодняшней ситуации у меня не было. Но никто не мешает застать похитителей врасплох. - Мы покидаем башню? – теперь Надике стало страшно. - Пока не знаю. Но я буду думать. Она встала, провела пальцами по лабиринту шрамов на животе. Насколько близка трансформация? Ученица прикоснулась губами к рубцу на теле хозяйки, лизнула другой. Обычно это возбуждало Ллерер. Волшебница положила ладонь на затылок девушки. - Ниже, прошу тебя.