А мне нравишься ты

- Знаешь, я думал, что у меня только одна страсть – ударные, но мне кажется, что теперь появилась и вторая… - Знаешь, а я вот даже спрашивать не хочу, какая. Вилле не мог понять, почему находясь рядом с этим мужчиной, он чувствует себя кроликом, да именно кроликом, смотрящим на удава, и хоть кролик понимает, куда и на что идет, он все равно идет к удаву, загипнотизированный этими слегка прищуренными голубыми глазами. - Выпить не хочешь? – никак не отреагировав на его слова, спросил Дум - Уже обратно? – Вало сам не понял, обрадовал или огорчил его тот факт, что сейчас они пойдут обратно в дом. - Нет, обратно точно нет, в машине возьмем. - Вы из Англии куда потом? - Хочешь со мной? - Вообще-то пытаюсь поддержать несуществующий разговор, – Вало был раздражен, он злился на себя, что поддался моменту, чувству опасности, которое он испытывал, находясь рядом со Шнайдером. Вилле нравилось, что он смотрит на Дума поднимая глаза, потому что это не так часто бывает, ему нравилось, что он крупнее его, что такой спокойный, при том, что говорит слова, которые можно принять за признание в любви, ну, или точнее, за предложение к сексу. - Что будешь пить? – спросил Шнай, подойдя к фургону - Не знаю. Коньяк, виски… или что-нибудь похожее… - Ты так хочешь поскорее напиться? Вилле и Дум стояли так же, как пару часов назад, когда столкнулись, выходя из машины, сейчас же наоборот, они стояли перед дверью, между ними и 20 сантиметров не было. Напряжение витало в воздухе. «Он меня завалит, определенно, а раз я стою тут, значит - не против. Да, день не задался с утра, с завтрашнего дня буду вежлив со всеми, никого не буду толкать и обзывать, и уж тем более не принимать приглашения от здоровых мужиков поехать побухать». Когда ты на пике популярности, секс везде и всюду, девочки-фанатки готовы выпрыгнуть из трусов по первому щелчку, а некоторые и без щелчка выпрыгивают, вечеринки редко заканчиваются одинокой ночью, все дозволено, все доступно, никто не ломается – никого не обламывает. Вилле вздрогнул, когда на его талию легла рука. Это крепкое, но в тоже время ненастойчивое объятие говорило о том, что «я хочу тебя, но ты можешь уйти в любой момент». Дум притянул Вало к себе. - У тебя еще помада осталась на губах – сказал он, проведя свободной рукой по губам. - Почему-то уверен, что это ненадолго, – Вало смотрел на красиво очерченный контур узких губ, которые сейчас будут его целовать, смотрел в глаза, голубые, глубокие, в которых невозможно было ничего понять, зато которые видели тебя насквозь. Вилле сам потянулся за поцелуем, нежно коснулся губами губ Дума, почувствовал, что объятье стало крепче и его плотнее притянули к себе. Вало взглянул на Шная и улыбнулся. «Идиот, я ведь говорил себе не улыбаться больше ему». - Ты очень красивый – прошептал Дум в губы Вало перед тем, как накрыть их поцелуем, глубоким, требовательным. - Да, чертовски красив – выдохнул Шнайдер, схватив Вало за волосы и слегка повернув его лицо вверх, - чертовски соблазнительный. «Бля, самый настоящий фриц, прямо как в кино» Вало закрыл глаза предвкушая поцелуй. Ему было уже все равно как и почему он оказался прижатым к машине, все чувства были предельно обостренны, он ловил поцелуи вкуса сигарет и спиртного, терся о щетину нового любовника, пытался сдерживать предательские стоны. - Епть. – инстинктивно дернулся Вилле, когда руки Шная опустились ниже талии и легли на ягодицы. - Чччч, ты чего опять дергаешься, - проговорил в ухо Вало Дум, - мы ведь не школьники – потерлись около машины и разошлись. Хотя какой тут дергаться, Шнайдер держал его настолько крепко, что и на сантиметр не давал возможность отодвинуться. - Ты-то, уж точно не школьник… - Или может я у тебя пер.. – проигнорировав замечание Вилле начал Шнай. - Ага, размечтался, - перебил его Вало. - Вот и чудненько. Поцелуи доходили до предела, тела требовали все больше и больше ласк, сильнее, грубее. Отпустив Вилле из объятий, немного полюбовавшись прекрасным лицом: затуманенными глазами, полуоткрытыми раскрасневшимися, влажными губами, Шнай слегка подтолкнул его к открытой двери фургона. - Ты уж извини, что не Люкс, - проговорил Дум, вновь привлекая к себе Вилле, который расстегивал свою рубашку. - Но ведь еще не вечер, а Дум? Ласки, объятья двух мужчин в машине больше походили на борьбу: друг с другом, с одеждой, с сиденьями. Шнай прижимал к себе Вилле с такой силой, что казалось, он хочет слиться с ним, стать одним целым, яростные поцелуи, были скорее похожи на покусывания. Вилле даже не пытался взять инициативу в свои руки, он расслабился, понимая, что сопротивление бесполезно, да и не нужно. Затем Дум сменил тактику, он начал нежно ласкать любовника, целовать его шею, плечи, руками спускаясь все ниже и ниже. Дойдя до «пункта назначения», Шнай начал нежно водить рукой по члену, второй рукой он полез в подлокотник, откуда извлек тюбик со смазкой и презервативы. - На всякий случай тут лежит, - сказал Шнайдер, отворачивая крышку тюбика. - И как я вижу, случаи тут у вас бывают разные, - промурлыкал Вилле, раздвигая ноги и позволяя проникать в себя пальцу. Шнайдер не мог не любоваться этим прекрасным, гибким телом, высокого стройного молодого человека, которое выгибалось от его ласк, отвечало на каждое прикосновение. Бледная кожа, казалось, мерцает в свете фонарей, который просачивался в окна, хотелось слизать это мерцание. - Эй, притормози коней, по-твоему я похож на пе.. – выдохнул Вало, когда к первому пальцу Шная прибавился второй. - А по-твоему похож я? – ответил Дум, стараясь разрабатывать Вилле еще нежнее, если такое было возможно. Через минуту Вало уже откровенно насаживался на пальцы, кусая губы, все его тело жаждало больше, но говорить это вслух он не собирался. А это и не требовалось, Дум мягко притянул любовника к себе, помогая поменять позу. Вилле уткнулся лицом в сиденье, расставив ноги на полу. «Интересно, чья задница тут сидела», подумал он, но долго размышлять на эту тему Шнай ему не дал, начав медленно входить в него, давая привыкнуть к себе. Когда Шнайдер почувствовал, что Вилле расслабился, он начал входить в него жестко, резко, чувствовалось, как он сдерживался все время, а потом просто получив желаемое слетел с катушек, пытаясь проникнуть как можно глубже, сильнее, получить от него все и сразу. Ощущая приближение к оргазму, Дум стал активнее помогать своему любовнику рукой. Первый со стоном кончил Вало, в руку Шнайдера, потом рыча кончил и сам Дум, вводя член до основания. - Твою налево, - отдышавшись, сказал Дум, - как я и говорил – ты чертовски соблазнительный. В машине стоял запах секса – запах пота и спермы. Еще немного понежась в объятьях друг друга, мужчины медленно стали одеваться. - Ты как? – спросил Шнай, пытаясь проявить заботу. - Через как, – коротко ответил Вилле, и попытка не удалась. Они молча стояли и курили около открытой настежь машины, в которой ветер стирал последние следы их недавнего бурного секса. Они молчали, потому что по большому счету говорить было не о чем, тупые, для видимости, ничего не значащие фразы о погоде, музыке и о настроении сейчас были неуместны. Они наслаждались относительной тишиной, поскольку из дома была слышна музыка. Шнайдер первый прервал идиллию, обойдя машину, захлопывая одну за другой двери. Эти хлопки вывели Вало из состояния приятной задумчивости, и он медленно пошел к дому, давая возможность Шнаю нагнать его. Теперь ему точно хотелось развалиться, налить коньяка, и желательно понежить свое тело в ванной, которое ныло приятной болью, напоминая, что сегодня время он провел не с миловидной девушкой, а со здоровым фрицем, которого миловидным назвать, язык не поворачивался. - Ты больше покурить с незнакомыми мужчинами ночью не выходи… да и днем тоже, - улыбнувшись, сказал Шнай. - Уж поверь мне, не буду – ответил Вало, смотря на красивого мужчину, в чуть прищуренные голубые глаза, которые теперь светились нежностью. «Нежность? Нет, показалось. Холодные голубые рентгеновские лучи» - подумал Вилле. Но если это просто холодные лучи, то почему так нехотя он отвел от них взгляд, почему так медленно поворачивал ручку входной двери. - Нежнее, Вилле, нежнее, - прошептал Шнайдер в ухо Вало. Вилле дернулся, как будто электрический разряд прошел сквозь него, мурашки пробежали по спине. «Хм, ты первый раз назвал меня по имени, а я твоего даже и не знаю», подумал Вало, открывая дверь в душный, пьяный дом.