А мне нравишься ты

Под утро, добравшись наконец-то до своего номера и лежа в большой ванне, Вилле думал, что все происходящее, это какое-то наваждение. Бред пьяного сумасшедшего, в который сложно было бы поверить, если бы не саднящая боль в заднице, которая явно говорила о правдоподобности ночных событий. «Сумасшествие… не иначе… перепел, вот и весь разговор». Но стоило только закрыть глаза, как перед ним всплывал Шнайдер, смотрящий на него слегка прищурившись, холодными пронизывающими глазами, затем, картинка сменялась на возбужденного Шная, горящего от желания и, наконец, сменялась на лицо, с глазами полными тепла и нежности. И все это был его недавний любовник, любовник, с которым они и поговорить то не успели, зато успели страстно потрахаться в машине, как детишки, у которых не хватает средств на снятие номера и они прячутся от родителей. Вилле старался отгонять все мысли о Шнайдере, потому что чувствовал, как наливается его член, стоит только вспомнить ранее происходящее с ними. Выйдя из душа, он сразу прошел на балкон, чтобы остыть и окончательно протрезветь. Спать, на удивление, не хотелось, поэтому Вало зашел в интернет в поисках любой информации о барабанщике группы РаммШтайн. Не так долго прошло времени, чтобы Вилле смог забыть прикосновения Шнайдера, как судьба снова их свела на очередном фестивале. Он знал, что Дум найдет его, он был в этом настолько уверен, что когда дверь в их гримерку открылась, он чуть не сорвался с места, навстречу гостю. - Я не ошибся, тут находится легендарная группа Хим? - с улыбкой спросил Дум, проходя в комнату. Все, кроме Вало, вытаращились на него. - О, ребята, это Шнайдер, из Раммштайн, мы познакомились тогда, в Лондоне, когда вы все слились. Кхе-кхе, - с претензией прокашлял Микко. - Почти все, - поправился его друг, - вы не могли бы нас ненадолго оставить, я вас догоню, мне просто перетереть надо, - виновато продолжал Вало. Участники группы, ничего не понимая в происходящем, кроме того, что им срочно надо свалить из поля зрения, ретировались поближе к бару и выпивке. - Ну, здравствуй, Вилле, - сказал Шнайдер, когда они остались наедине. - Здравствуй, Кристоф. - Я смотрю, ты меня погуглил? – улыбнувшись, сказал Дум. - Ага, хотя предпочел бы узнать больше, чем написано в Википедии. - Согласен. Я, кстати, посмотрел твои клипы. - Ну, и как тебе? - Мне определенно нравишься ты. - Неужели это все, что ты можешь сказать? – ошарашено спросил Вало. - Неужели тебе этого недостаточно, - ухмыльнувшись, ответил Дум. На этом разговор и закончился, так как мужчины преодолели то небольшое расстояние, что их разделяло. - Иди сюда, - сказал Шнайдер, притягивая к себе Виле, - я почти скучал по тебе, - сказал он, прежде чем поцеловать любовника. А я - почти нет, - ответил Вало, оторвавшись от поцелуя, чтобы взяв инициативу в свои руки, и поцеловать Шнайдера так, как любил он – медленно, глубоко, чувственно. Времени на прелюдию не было, да она и не требовалась, так как любовники и так были сильно возбуждены. Кое-как расположившись около гримерного стола, Шнай покрывал поцелуями спину Вилле, рукой гладя член любовника, свободной же рукой рыскал по столу, пытаясь понять, что из многочисленных тюбиков есть крем. - Эй, с тональником не перепутай. - Не перепутаю,- ответил Шнайдер, спускаясь поцелуями все ниже по спине, оставив затею найти смазку. Медленно раздвинув ягодицы, он сначала слегка лизнул дырочку Вало, от чего тот вздрогнул и сжался, не ожидая таких ласк. - А хрен кто в твоих банках разберется. Вилле стонал от ласк Дума, который разрабатывал его языком и пальцами, желание было на пределе, он был готов кончить от одного прикосновения к своему члену, но Шнай не торопился ему помогать. Шнайдер тоже был на пределе, решив, что уже достаточно разработал, вошел в своего любовника одним резким движением. - Нннн, твою мать, ты как к себе домой вламываешься, после месячной командировки, - не сдержав стон от боли, проговорил Вилле, - Сам же говорил, что нежнее надо быть, нежнее. - Прости, - Шнайдер покрывал поцелуями спину Вало, нежно ласкал обмякший член любовника, приводя его снова в боевую готовность, - я аккуратно, прости, я, так скучал, ты великолепен, ты даже не представляешь, как ты соблазнительно выглядишь сейчас в этом зеркале. И тут Вилле посмотрел перед собой и увидел улыбающегося Дума в отражении. Вало даже и не взглянул до этого в зеркало, он вообще не смотрел прямо и как то не подумал, что находятся перед ним. Картина завораживала – его собственное лицо, красивое, возбужденное, худые бледные плечи, а над ним склонился мужчина, целующий его спину и медленно двигая бедрами. Но поза была не достаточно удобна, чтобы ею можно было наслаждаться вечно. Шнайдер нежно вышел из любовника, переместился на пол, сел к стене и, протянув руку, сказал: - Иди ко мне, котенок. - Думкопф, - ответил Вилле, осторожно усаживаясь на Шная. Вилле задыхался от ритмичных движений внутри себя, он, не двигаясь, повис на любовнике, полностью подчиняясь его ритму. Шнайдер, стал резко дрочить его член, Вало со стоном кончил на свой живот, сжимая член Дума внутри себя. Шнай тоже не мог долго терпеть, он кончил сразу же после своего наездника, впиваясь зубами в его плечо и оставляя красные отметины, которые еще долго будут напоминать Вилле об этой встрече. - Черт, ты сводишь меня с ума, - проговорил Шнайдер, целуя красные, от грубых ласк, губы. - Я такой, - слезая с любовника, ответил Вало. - Тебе точно пора? - Совершенно, так же как и тебе. Мужчины молча, одевались, пытаясь приобрести мало-мальски приличный вид. Около двери Шнайдер остановился, повернулся и поцеловал Вало, нежно и аккуратно. - Пускай в следующий раз будет кровать, - проговорил Вилле, нехотя отрываясь от поцелуя и открывая дверь.