Crystalised

Ожидание - застопорившийся капкан, неразорвавшаяся граната под ногой. Ты стоишь, меряя взглядом прошлое, а под ногой хрустят осколки твоей жизни, и ты совершенно не знаешь, что будет через минуту или две, или десять. Ты не знаешь, стоит ли рискнуть и сделать шаг дальше, есть ли шанс уйти от опасности. Стайлз сделал этот шаг два дня назад, подписав необходимые документы в кабинете качающего головой Алана. Теперь Стайлз ждет взрыва гранаты, ждет впивающегося в голень металла, ломающего кости и раздирающего плоть. Стайлз смотрит на кованые решетки, отгораживающие Дом Эха от всего остального мира и просто ждет, понимая, что пути назад уже нет. Солнце нагревает капот потрепанного старенького джипа, на котором Стайлз сидит, упираясь ногами в бампер, а прохладный утренний воздух стремительно теплеет, разнося весенне-летнюю свежесть вместе со слабым ветерком, пахнущим нежными и сладкими цветами, названия которых Стайлз не знал никогда и не собирался узнавать. Сигаретный дым стелется следом за цветочным шлейфом, окутывая Стайлза, оседая на ладонях, на пальцах, на запястьях, покрытых сложной вязью татуировки. Стайлзу двадцать один - исполнилось три дня назад, - он может себе позволить гробить свое здоровье, не слушать советов друида и забирать под свою ответственность опасных психопатов из секретного крыла местного дурдома. Осталось лишь узнать, сработает ли капкан, разорвется ли граната, закончится совсем или начнется заново его жизнь. Стайлз слишком сильно любит отца, чтобы умирать. Пепел всех оттенков серого цвета падает на асфальт, туда же летит бычок, с шипением погасший под тонкой подошвой черных конверсов - Стайлз соскакивает с капота, делая несколько шагов навстречу мужчине, только что вышедшему из ворот. Питер щурится от яркого солнца и не сводит взгляда со Стайлза, шаг за шагом подходя ближе. - Ты думаешь, что я злюсь? - безошибочно определяет оборотень, резким, нетерпеливо-грубым движением притягивая юношу к себе, сжимая отросшие пряди на макушке. - Я допускаю такую вероятность, - Стайлз тяжело дышит, чувствуя, как облегчение лижет задворки мыслей словно море песчаный берег, готовясь обрушиться на него волной. - Три года, Стайлз, это достаточно большой срок. Особенно для того, кто и так потерял шесть лет жизни. Семь, если считать то, что я еще какое-то время пролежал мертвым. - Ну так подумай в следующий раз перед тем, как снова начинать страдать херней, - Стайлз толкает оборотня в плечо, получая в ответ угрожающий рык, но совершенно не пугаясь. - Подумай. Десять лет жизни ты уже потерял. Из них четыре - в погоне за силой. Питер перехватывает его руку, почти до хруста сжимая запястье. Глаза оборотня отсвечивают ровным, лазурным пламенем. - У меня было время, чтобы подумать. У меня было время, чтобы злиться. В конце концов, было очевидно, что Алан выпустит меня только под твою ответственность. Чему он тебя научил? Чему такому, что меня остановит? - этот взгляд, этот азарт Стайлз знает очень хорошо, и потому только устало качает головой, достаточно долго не отвечая, позволяя Питеру медленно, вдумчиво обнюхивать его шею. - На самом деле, ничему важному или действительно нужному, - Стайлз ловит недоверчивый взгляд Хейла, и вздрагивает, прижавшись спиной к горячему боку своего джипа, даже не заметив, как они подошли обратно к машине. - И он сам это прекрасно знает, - Стайлз поднимает руки, укладывая ладони на плечи Питера. - Так непривычно чувствовать тебя, - водит пальцами по загривку, не глядя волку в глаза, хмурясь, будто запрещая себе верить в происходящее. - Стайлз, - обе руки Питер кладет на узкие, обтянутые плотной грубой джинсой бедра, и прижимается теснее, вжимается, не испытывая ни капли смущения от того, что они по-прежнему стоят напротив сумасшедшего дома. - Три года назад ты сказал, что видишь только один способ мне легально выйти из этого здания и попросил вести себя хорошо. Я послушал тебя? - Я до сих пор этому удивляюсь, - бурчит Стайлз, хмурясь сильнее и опуская взгляд ниже, туда, где Питер пахом прижимается к нему, и это вызывает волну ненужного сейчас возбуждения, с которой Стайлз совершенно не в состоянии справиться. - Это другой вопрос, мальчик мой, - Питер коротко, невесело скалится. - Зачем мне злиться на тебя? - Не знаю, - глухо, с наконец-то накатившим облегчением. - Потому что я заставил угробить тебя три года жизни вместо... За сколько бы ты выбрался отсюда? За три месяца? - Глупый ребенок, - Питер целует вихрастую макушку, слегка царапает ногтями загривок, вторую ладонь кладет на горло, и Стайлз медленно поднимает голову, проводя розовым влажным языком по сухим потрескавшимся губам, увлажняя. Сильные пальцы ласкающе скользят вниз, останавливаясь на соске, ощупывая тонкое металлическое колечко пирсинга, и ниже, к животу, пока Хейл теперь уже неспешно, неторопливо накрывает губы Стайлза своими, придерживая юношу за затылок, и думает о том, что никогда не видел кого-либо, кто заботился бы о нем так же, как этот немного смешной, нескладный парень с дрожащими от волнения и переизбытка аддерала, кофе и никотина пальцами.