Последнее "Урра!"

Когда белокурый парик, украшенный огромным красным бантом, нацепили ему на голову, Никлас подавил инстинктивное желание закричать. Пожалуй, ни за что в жизни он не поймет, как позволил себя на это уговорить. Ведь, в конце концов, есть и другие, куда лучшие, способы отвлечения внимания. А цветочное платье, в которое его обрядили, могло быть и на десять дюймов длиннее. Ощущение ледяного ветра, лижущего ноги, было ужасным. Рядом с ним Иван присел у стены и одергивал черный балахон, который достался ему. Он дернул за капюшон; стали видны только маленькие темные глаза и нос. - Ну как? Хорошо? Я же почти ничего не вижу… - Ja, герр Козлов. Хорошо. Вам нужно лишь выполнить свою роль, и все, - подол платья взмыл вверх из-за порыва ветра. Никлас прижал его локтями к ногам. Если они не будут осторожны, то сегодня произойдет еще один арест – за неподобающий вид и обнаженку в общественном месте. Врач сердито зарычал. - Не сходи с ума. Доктор очень симпатично выглядит. Голубой цвет подчеркивает глаза… - Halt die Klappe! - рявкнул Никлас. - Но… - Найн! – и все последующие протесты Ивана были остановлены сердитым взглядом. Никласу следовало отказаться принимать участие в плане Конагера по освобождению ДеГрута. Или, по крайней мере, настоять на мужской роли в схеме. А вместо этого он стоит в темном переулке, с человеком, соперничающим ростом с медведем, на каблуках и с таким количеством декоративной косметики на лице, что вполне способно умертвить небольшое животное. За все годы, что он провел с наемниками, ни один из их чокнутых планов не заходил так далеко. «Просто считай, что это процедура», - подумал медик. - «Как, например, удалить почку или прикрепить батарею к сердцу. Все просто». У входа в переулок появилась тень. Даже в темноте Никлас мог видеть улыбку на лице Доу. - Они сказали, что готовы. Приступить к операции «Мисс стильные трусишки» через тридцать секунд. - Операция…что?! Улыбка Доу стала шире. - Нравится? Я сам придумал. Никлас вздохнул. - Да, герр Доу. Это…превосходно. - Ох, и не забудь свою сумочку. – Доу протянул медику нечто цветастое, - Мы положили в нее пару кирпичей. Так что, она теперь - как настоящая. Все милые дамы носят в своих сумочках кирпичи. Никлас даже не постарался ответить. Он уставился вперед и флегматично промаршировал мимо Доу на выход из переулка. Высокие каблуки сделали его походку шаткой, но он мужественно проковылял полквартала вниз к полицейскому участку. Вслед обернулось лишь несколько человек, чему медик был искренне рад. По крайней мере, они затеяли все это ночью, когда никто не обратит внимания на его щетину или совсем не женственные колени, выглядывающие из-под платья с каждым шагом. «Просто посчитай до тридцати», - подумал Никлас. Он держал сумку сбоку, достаточно свободно, чтобы Иван могу легко ее выхватить. Доу не шутил, - чертова штука весила, по меньшей мере, десять фунтов, а камни внутри терлись друг о друга с премерзким звуком, словно водили ногтями по доске. Но опять же, могло быть и хуже. Доу мог наполнить сумку десятью фунтами взрывоопасных веществ. Никлас бы точно не удивился. Досчитав до двадцати девяти Никлас услышал приближающиеся тяжелые шаги. Как раз вовремя, подумал он, - полицейский участок всего в нескольких метрах. Никлас ослабил хватку и осмотрел здание. Разумеется, в нескольких шагах от выхода была пара полицейских. Никлас оценил умение Лоуренса и Конагера планировать операцию. Это был почти гениальный способ со сменой дежурных. Тяжелое плечо толкнуло доктора и тот едва не распластался на асфальте. Прежде чем он успел сориентироваться, огромная рука сомкнулась вокруг ручки сумочки и дернула ее из рук. Никлас едва успел увидеть, как Иван, в неуклюжей пародии на спринт, пробирается сквозь толпу, расталкивая их плечами, как чемпион-полузащитник на футболе. «Хорошо, Никлас. Пришло время воспользоваться теми уроками актерского мастерства, на которых так настаивала Мамочка». Никлас глубоко вздохнул, а затем закричал пронзительным высоким фальцетом, который, к его удивлению, очень походил на голос женщины. Он остановился на тротуаре, переместив вес с ноги на ногу для большей устойчивости. - Тот…Тот ужасный человек! Он украл мою сумочку! Вор! – Голос сорвался на последнем слове, но медик решил, что так будет даже эффектнее. Офицеры посмотрели на Никласа, а затем переглянулись. Никлас вдохнул поглубже и закричал еще пронзительнее: - Помогите мне! Ах, на помощь, офицеры! Этот огромный человек! Тот, в черной толстовке! Он украл мою сумочку и убежал туда! К их чести, полицейские колебались не больше пары секунд. Они помчались по тротуару, распихивая случайных прохожих. Никлас стоял и смотрел, драматично прижав руки ко рту и издав последние затихающие беспомощные вздохи. На другой стороне улицы он увидел Доу, который стоял наполовину скрытый в темноте и что-то шептал. Несмотря на раздражение и смущение, доктор улыбнулся. Свою роль он сыграл хорошо. (-) Внутри своей камеры ДеГрут старался выглядеть совсем не заинтересованным, слушая, как офицеры спорят у зарешеченной двери. Двое парней, которые должны были сменить их, теперь гнались за похитителем дамских сумочек. И теперь они тут застряли. Никто не хотел оставаться, но покинуть здание они не имели права. Наконец, входные двери распахнулись. Затем послышались тяжелый топот ботинок по кафелю и вошедший мужчина громко откашлялся. - Прошу прощения, но мне кажется, что у меня сердечный приступ. Аргкх! Офицеры вскинули головы и рванули в главную комнату, оставив ДеГрута, который прикрыл рукой появившуюся улыбку. Это все, что он смог сделать; плечи его дрожали от смеха. - Я умираю, люди, - последовал громкий стук. ДеГрут предположил, что Доу грохнулся на пол. – Почему мое сердце работает против меня?! - Вызовите скорую помощь! - Нет! – Доу издал душераздирающий стон. – Нет времени! Просто побудьте со мной в мои последние минуты, парни. Запомните меня как человека, который умер с честью… хргхггг! Крики Доу, а также неистовые попытки офицеров его перекричать, создали отличную маскировку звуку распиливаемых прутьев решетки. Окно было достаточно низко, чтобы ДеГрут увидел макушку Конагеровой головы, пока тот пилил болгаркой решетку. - Будет тесновато, но думаю, ты сможешь протиснуться, - сказал Конагер сквозь стиснутые зубы. Именно теперь он выглядел таким, каким запомнил Инженера ДеГрут: с парой защитных очков на глазах и убранными под шляпу волосами, чтобы защитить их от искр. – Манди, если тебе не составит труда, осмотри улицу и убедись, что нас все еще никто не заметил. - Сделано, приятель. Иван только что завернул за угол парой кварталов дальше. Они все еще стараются его поймать. Один прут выскочил из пазов и упал на землю. Лоуренс и Конагер синхронно поморщились, - последнее, что им сейчас нужно – это больше шума. Конагер принялся за второй прут, разбрызгивая вокруг снопы искр. ДеГрут двигал скамейку к окну, стараясь делать это как можно тише. К счастью, Доу не остановил поток мучительных криков и деклараций, что он в нескольких шагах от смерти. ДеГрут был уверен, что офицеры просто не в состоянии услышать, что творится в камере. Еще один лязг. Два прута упали на землю. Конагер вытер лоб тыльной стороной ладони, - болгарка нехило разогревала прутья, и часть жара передалась ему. ДеГрут ходил по камере, засунув руки в карманы. Доу продолжал голосить, офицеры упрашивали его перейти на скамейку в фойе и вызвать скорую. Парамедикам же потребуется пара мгновений, чтобы установить, что пациент, в сущности, далеко не при смерти. Доу остановился, чтобы перевести дыхание и в этот момент еще один прут выскочил из пазов. Оглушительный звук, сравнимый с выстрелом, разнесся по крохотной камере. - Что это было? - Я не знаю. Сходи и проверь, все ли в порядке. А я пойду в диспетчерскую, вызову подмогу. – Офицер повысил голос. – Сэр, сэр! Скорая уже в пути, я пойду посмотрю, близко ли они. ДеГрут замер, его зрячий глаз широко открылся, когда он услышал шаги по коридору. ДеГрут оглянулся на окно, понимая, что не сможет стать так, чтобы офицер не заметил пропавших из решетки прутьев. Окно слишком высоко и если он не будет стоять с поднятыми руками, офицер все сразу заметит. Наконец, Шотландец уселся на скамейку, постаравшись принять самое невинное выражение лица. Офицер показался в дверях. Ему хватило секунды, чтобы заметить окно и еще меньше потребовалось ,чтобы оказаться по другую сторону решетки и схватиться за пистолет - Что за… Слова офицера прервались, когда стеклянное пресс-папье вступило в контакт с задней частью его черепа. Доу стоял позади него, по-прежнему сжимая пресс-папье в кулаке. У ДеГрута отвисла челюсть. - Что ты… Как по команде, выпал последний прут. Конагер подтянулся и заглянул в окно. Внутри екнуло, когда он увидел офицера, лежавшего на полу; по его затылку расплывался огромный лиловый синяк. Конагер надеялся, что они провернут свое дельце как можно тише, - не совершая уголовного преступления, от которого пытались спасти друга. - Все в порядке? - Просто заткнись и вытащи его отсюда. А мне пора изображать умирающего, - и Доу ушел, а Конагер спрыгнул вниз, жестом указав Лоуренсу подхватить друга, когда тот вылезет. - Сможешь подтянуться вверх, приятель? - Конечно, я же не какая-то слабая вермишель!- ДеГрут оперся руками, - и не без труда, - подтянулся. – Просто поймайте меня. Не хочу раскроить голову и расплескать мозги. Лоуренс и Конагер подхватили ДеГрута и вытащили прямиком на улицу. А внутри Доу оказался в фойе как раз вовремя, чтобы встретить вернувшегося из диспетчерской второго офицера. Лицо Доу покраснело, но он понял, что офицера не одурачить: человек, который несколько минут назад умирал, не может спокойно стоять в коридоре. - Я смотрю, вам уже лучше. - Я…э-э…свершилось чудо! – Доу развел руками и широко улыбнулся. Когда выражение лица офицера не изменилось, Доу вздохнул, шагнул вперед и прицельно ударил офицеру в пах. Тот согнулся от боли. Доу обошел полицейского и открыл дверь - Извини, приятель. Ты же знаешь, как это бывает. И он выскочил из отделения и бросился вниз по улице. (-) Квартиру наполнял громкий смех опьяненных адреналином наемников, в который раз пересказывавших подробности освобождения ДеГрута. - И тогда… а затем… - ДеГрут оперся рукой, чтобы не навернуться. –Этот шутник, - он указал на Доу, - ударил его пресс-папье. Самая сумасшедшая выходка, которую я видел. Конагер растянулся на полу, опершись на локти. - Кстати, о гляделках. С каких пор ты перестал носить повязку? - А, ты об этом, - ДеГрут закашлялся. – Я носил стеклянный глаз. Выглядело более профессионально. Но во время взрыва глаз…вылетел. Это вызвало очередной взрыв смеха. - Кстати, зачем ты ударил офицера? - Лоуренс вопросительно изогнул бровь . -Мне надоело притворяться умирающим лебедем. Бить людей не в пример веселее. К тому же, он мог в тебя выстрелить. - Не беда, док бы все исправил. Это не проблема, - австралиец усмехнулся, лежа на полу. Иван нахмурился. - Где доктор? - Я не… -Конагер выругался. –Мы забыли его забрать. - Нужно найти доктора. Я умру от разрыва сердца, если мы снова его потеряем. Лоуренс вздохнул. - Ладно, все. Возвращаемся в фургон. Нам тут медика найти надо! (-) Никлас брел по улице, опустив взгляд, а голова была полна самых неприятных вещей, которые он сделает с коллегами. Он не мог поверить, что они забыли о нем. Он прождал их больше часа в условленном месте, пока ноги не затекли и Никлас понял, что его бросили. Это значит, ему нужно возвращаться в квартиру Конагера, если он, конечно, вспомнит, где она находится. Лаборатория более чем в миле отсюда, но он не ступит ни шагу на этих каблуках, от которых его ноги словно горели. По крайней мере, было достаточно поздно, чтобы на улицах было пустынно. - Mon dieu, - шелковистый голос послышался над плечом Никласа. – Что такая belle dame делает тут, в такую пору? Это было последней каплей. Никлас развернулся и исторг такой поток немецких ругательств, от которого, он уверен, маменька перевернулась в гробу. Пока он не увидел лица человека перед ним. Голос медика стих. Лицо высокого, худого мужчины не было, по обыкновению, закрыто маской. Но не узнать его было невозможно. - Доктор? Что, черт возьми, вы тут делаете?