Последнее "Урра!"

Доу выглядел как шестилетний мальчишка, которому намекнули, что подарки на Рождество можно будет открыть пораньше. Он скакал по коридору, иногда оглядываясь, чтобы убедиться: Никлас, Лоуренс и Конагер все еще следуют за ним. Трое наемников же с нескрываемым ужасом рассматривали вышитые пледы - сплошь в котятах, бабочках, кото-бабочках и бабочко-котах. - Клянусь, я такое место в одном фильме видел, - пробормотал Лоуренс. – Сейчас будет сцена, где нас разрежут на кусочки и запекут в пирожках. Конагер хмыкнул позади. - Все не так уж плохо. - Все очень плохо, приятель. Коридор превратился в огромную гостиную, так, словно она сошла со страниц журнала. Напротив кирпичного камина, окруженного с обеих сторон книжными полками, находились любовно украшенные цветочным узором кресла в форме полумесяцев. На низком кофейном столике блеснул чайный сервиз; чайник тихонько посвистывал, словно его только что сняли с плиты. Но внимание привлек человек, сидящий в кресле в дальнем углу комнаты. На первый взгляд, он с равным успехом мог быть и мужчиной, и женщиной. Свободные спортивные штаны, мешковатая водолазка и копна огненно-рыжих коротко стриженых волос, венчающих голову. Огромный, красноватый шрам, занимал большую часть лица, отводя внимание от тонких скул и россыпи веснушек. Но когда человек заговорил, голос выдал в нем мужчину. Немного высоковат, по мнению Конагера, но определенно мужской. Человек поднялся, лицо расплылось в самой широкой улыбке, которую только позволял шрам. - Давно не виделись. Конагер нахмурился. Что-то в этом человеке казалось ему смутно знакомым. Но прежде чем он успел спросить, Никлас шагнул вперед и заключил человека в объятия. - Герр Фишер! - Хэй, док! – мужчина засмеялся и хлопнул медика по спине. Конагер заметил, что одна сторона рта этого человека оставалась неподвижной. Речь от этого не становилась совсем неразборчивой, но Конагеру приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова. Техасец понял, что янтарные глаза незнакомца внимательно наблюдают за ним. - В чем дело, Инженер? Не узнаешь меня? - Пожалуй, что нет. Разве мы встречались раньше? - узнавание скользило где-то в подсознании, но сейчас Конагер не смог бы сказать точно, где он мог видеть Фишера. Рядом стоящий Лоуренс оказался сообразительнее. - Ты! Мать твою, это ты! Доу усмехнулся. - Следите внимательно. Ай да я! Решаю все проблемы. Скоро придется взимать за это отдельную плату. Наконец, бросив на Конагера взгляд, Фишер приложил руку ко рту и заговорил. - МФффхх ммффхфх мхффхх! Это помогло. Техасец уронил челюсть на пол. - Пиро!? - Мартин Фишер, по паспорту, - Фишер усмехнулся. – Или Марта Мидди, в зависимости от того, к кому вы пришли. Конагер нахмурился. - Это ты мисс Мидди? - Охренеть, правда? , - Доу шлепнулся на диван, отправив кружевную салфетку на пол. – Сначала я был в ярости. Я имею в виду, что изливал душу парню. А я, вам скажу, не из этого мерзкого сопливого дерьма, да! Но потом я выяснил, кто этот парень. Фишер усмехнулся. - Ты обращаешься к автору самого продаваемого журнала в этой части страны. Последний выпуск разошелся тиражом в двенадцать тысяч копий за неделю. Первую неделю. - Но почему… - голос Конагера дрогнул. – Зачем писать колонку для одиноких женщин? Фишер пожал плечами, как будто он мог читать мысли Конагера. - А почему бы и нет? Это полностью оплачивает счета. Редмонд Манн заплатил мне достаточно, чтобы не отказывать себе в покупке дома, а тут, очень удачно, скончалась одна старая дева, как только я появился в городе. Я отхватил этот дом прежде, чем его разворовали, но когда я помахал купюрами, мне даже мебель вернули. И вот однажды я рассматривал ее старые фотографии, и мне попалась одна, которая приглянулась. В общем, я стал Мисс Мидди, а остальное вы знаете. - Но как… - Мой помощник, - Фишер указал на широкоплечего мужчину, в котором Конагер узнал человека из почтового отделения, - забирает мою почту. Я собираю это все вместе и отсылаю своему редактору, а он в свою очередь - какой-то цыпочке в Лос-Анджелесе, а она делает макет. Очень простая схема. Конагер открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыл его. Чем больше он думал об этом, тем логичнее все выглядело. Конечно Пиро, который весьма успешно скрывал, кто он такой, - кстати, многие спорили женщина это, или оживший Авраам Линкольн, или киборг, - выбрал бы что-то подальше от общественного внимания. После стольких лет , проведенных скрываясь за маской, вполне логично, что мужчине захотелось заняться чем-то, что заставит людей слушать его и самое главное- понимать. Лоуренс и Никлас сели по краям дивана, позволив Доу растянуться посередине. - Меня все еще беспокоит один вопрос, - австралиец повертел в руках салфетку. – Зачем ты пригласил Доу? Неужели все, кто тебе пишет, удостаиваются такой чести? - Нет, я… - тут Фишера скрутил острый приступ кашля, словно шрапнель пронзивший его. Он согнулся на стуле, прижав одну руку к груди, а другую – ко рту. Никлас нахмурился, но ничего не сказал. - Это, - Фишер закашлялся еще раз, а потом прочистил горло. – Это была догадка. Эх, ладно, это было вполне очевидно. Не так уж много читателей рассказывают в своих письмах, что их мучают кошмары, в которых коллекция срубленных голов преследует их с гранатометами и ножами-бабочками. Конагер кивнул. Да, каждое слово просто выкрикивало имя Джейна Доу. - И я подумал, если это Солдат, нужно бы с ним встретиться. - А если бы это был не герр Доу, а какой-то псих с улицы? Что тогда? Рыжий парень усмехнулся. - Думаю, я все еще могу за себя постоять. - Доу уже сказал тебе, что мы собираем команду снова, чтобы вернуться в форт? - Да. Желудок Конагера сжался. Он посмотрел на австралийца, который был напряжен так же, как и он. - И, ты пойдешь с нами? - Я еще не решил. Нельзя так набрасываться на человека и ждать немедленного ответа. Все замолчали. Бывшие наемники смотрели друг на друга, желая продолжить разговор и разрушить тишину. Наконец, Никлас глубоко вдохнул и поерзал на диване. - А чем еще ты занимаешься? Уверен, вряд ли все время отвечаешь на письма поклонников. – Никлас обвел руками устланную кружевами гостиную. – Никогда не думал, что тебе нравятся подобные дома. - Неа, я все это храню ради атмосферы. Адам водит сюда экскурсии каждое воскресенье, чтобы поддерживать имидж. – Фишер провел рукой по рыжим волосам. Легкая улыбка тронула неповрежденный уголок губ, и парень медленно поднялся со стула. – Давайте я покажу вам задний двор. (-) Пастельные стены и кружева исчезли, как только мужчины вышли из гостиной. Напротив, стены были выкрашены в разные оттенки серого, с вкраплениями закопченных отпечатков пальцев. Фишер посмотрел на бывших сослуживцев, слово бы говоря: «А чего вы еще ожидали?». Задняя дверь, похоже, была когда-то белой, но теперь ее покрывал застарелый слой пятен и копоти. Фишер распахнул ее, указывая наемникам следовать за ним на задний двор. Конагер мог видеть только часть заднего дворика. Это походило на территорию истерзанной войной страны, с сожженными снарядами транспортными средствами, покореженными кучами металла, покрытыми слоем пепла, словно черным снегом. Все это окружал забор по меньшей мере в пятнадцать футов, ограждая от любопытных взоров. Остальные наёмники тоже были ошеломлены. Даже Доу потрясенно молчал, глядя на почти акр выжженной земли перед ним. - От старых привычек трудно избавиться, - Фишер застенчиво скрестил руки на груди. Конагер несколько раз моргнул. - Что, черт возьми, ты сделал с этими автомобилями? Я видел чертежи… невозможно, чтобы твое оружие могло расплавить сталь. Фишер хмыкнул. - Ты же знаешь, что Хелен поставляла нам дерьмовое оружие. Я придумал кое-что новенькое. Даст сто очков форы тому старью. Когда техасец обернулся к Фишеру, тот улыбался от уха до уха. Очень проворно рыжий парень сделал пару шагов и распахнул дверцу приземистого сооружения рядом с домом. - Это то, над чем я работал, - голос Фишера звучал глухо. – Думаю, я очень вовремя его закончил. Дверь за Фишером захлопнулась, а тот вышел, держа в руках длинный тонкий механизм. Поднявшись по ступенькам, он отдал это в руки Конагеру. Первое, что отметил техасец – это небольшой вес изобретения. Первый огнемет пиромана весил около десяти фунтов, которые, как казалось инженеру, ощущались как все пятьдесят после полноценного рабочего дня с ним в руках. А этот весил не больше пяти или шести фунтов. Конагер взвесил ее в одной руке, проводя рукой по обтекаемому корпусу и металлической ручке. Лоуренс и Доу наклонились вперед, чтобы лучше рассмотреть. - И чем он отличается? – Конагер посмотрел на Фишера, который переминался с ноги на ногу. - О, как день и ночь. Во-первых, он более эффективен, - Фишер взял новый огнемет в руки и погладил, как гордый отец своего ребенка. – Он может работать десять минут кряду, не нуждаясь в дозаправке. В два раза дольше, чем старая модель. Радиус, правда, не так хорош…всего три фута., но распространяется быстрее. И жжется в три раза горячее. - Как ты этого добился? – Конагер был весьма заинтригован. Он взял огнемет обратно, повертел его в руках. – Пробный вариант не может настолько раскалиться, чтобы расплавить металл. - Это не пробный вариант, - что-то мелькнуло в глазах Фишера, и он издал смешок - тихий звук, который погрузил Конагера в бесчисленные воспоминания о сжигаемых конечностях и бесконечных криках. – Все автономно. Три химических вещества. Первое является катализатором, второе реагирует с ним и создает искру, и клеящийся элемент, который пристает к любой поверхности. Объединив все это, мы получаем нечто, схожее с напалмом…только хуже. Потолок для напалма – около пяти тысяч градусов по Фаренгейту. А я могу достичь семи! Конагер сглотнул. Эта горячая штучка давала ясно понять, что больше не будет никакого кружения вокруг противника или захода со спины. Для этого не будет времени, - да черт возьми, неприятель даже не заметит, как он стал дымящейся кучкой плоти и обугленных костей. А еще это значило, что огонь по своим тоже станет в разы страшнее. Если остальные наемники вообще смогут находиться рядом с этой штукой в действии, при ее-то десятифутовом радиусе распространения. Но, Боже мой, какие возможности. Разрезать ряды противников, словно нож масло. Фишер жадно смотрел на огнемет, словно боялся, что Конагер отберет его и откажется вернуть. - Я стараюсь испытывать его ночью, когда дым не так заметен. Если бы не это, я бы вам продемонстрировал его в действии. Это…это восхитительно. - Ты прекрасно знаешь, где сможешь использовать его. Если, конечно, вернешься с нами. – Лоуренс сам себе удивился. Он сказал, не подумав, но как только слова были сказаны, он понял, что это самая удачная фраза за весь вечер. – Конагер соорудил когни…чего-то там. Да и у Дока есть пара тузов в рукаве. Это будет последняя решающая схватка и возможно, что после этого Хелен оставит нас в покое. - Ты так думаешь?- спросил Фишер тихим голосом. – Я мечтаю увидеть его в действии. Испытать его, но не на металлоломе или траве, а на… сам знаешь. Конагер кивнул. Да, он знал. За все те года, что наемники провели в Туфорте, Фишер был самым результативным – и самым пугающим - бойцом команды. Он безжалостен и бесстрашен, с головой окунался в сражение, даже зная, что будет изрешечен пулями, покрыт ожогами и порезами. Но если это все ради того, чтобы отбить волну бойцов Синих, он сделает это, заставляя противников драться за воду и спасаться бегством за стены родного форта. - Ты нужен нам, - сказал Конагер. – Ты чертовски нужен нам. Особенно с этим новым устройством. Секунды тянулись как часы, Конагер смотрел на Фишера, чье выражение лица сменилось с отрешенного на встревоженное. Запах горелой травы с заднего двора смешивался с болезненно-сладким ароматом пропана. За забором техасец видел солнце, парящее над границей горизонта. Он дернул плечами. Закат означал, что остался всего день, чтобы собрать все, - и всех, - и сесть на поезд. И вернуться в место, где смерть не была гарантирована, хотя и случалась раз семь или восемь за день. - …пойду, - сказал Фишер. Конагер очнулся от задумчивости. - Что? - Я сказал, что пойду с вами. Думаю, мисс Мидди пора на пенсию. Ну, или я мог бы отвечать на письма в форте и отсылать своему редактору, - Фишер опустил голову, поглядывая на Конагера сквозь прикрытые веки, - Похоже, парни, вам снова придется привыкнуть к моей маске.