Последнее "Урра!"

Конагер сошел с поезда и сделал глубокий вдох. В животе все скрутилось в тугой узел, но он все же улыбнулся жгучей пустыне Нью-Мексико, лежащей перед ним. Его пальцы едва заметно дернулись, механически вспоминая ощущение великих открытий, которые совершались, попутно отмахиваясь от мух, изнывая от жары и желая промочить горло. Все именно так, как и осталось в его памяти. Слава Богу. Шаткая платформа скрипела при каждом шаге девятерых наемников, - включая Антуана, который, казалось, смирился со своей судьбой, - пока они шли к захудалому деревянному строению в конце дорожки. Позади, поезд изрыгнул клубы дыма, и рванулся вперед, с грохотом удаляясь от платформы, двигаясь куда-то за горизонт. «Теперь нет пути назад» - подумал Конагер. - Что же, мистер Манди, кажется, вы выполнили свою часть сделки. Голос послышался из тени, отбрасываемой зданием. Когда мужчины приблизились, то увидели мисс Полинг, прижимающую папку к груди, с мягкой улыбкой на губах. Не считая нескольких морщинок в уголках глаз, она нисколько не изменилась за эти два года, пока наемники не видели ее. - Я же говорил, что справлюсь! – заявил Лоуренс и его очки блеснули в свете солнца. Полинг кивнула. - Следуйте за мной, пожалуйста. Мужчины вошли за Полинг внутрь здания; твердая, как бетон, земля хрустела под их ногами. Внутри все продувалось холодным ветром через дыру в крыше. Все пространство освещала единственная мерцающая лампочка, свисающая на металлической цепи, и наемникам пришлось несколько раз моргнуть, чтобы привыкнуть к освещению. Если резкая смена освещения и температуры и беспокоила Полинг, то она никак этого не показывала. Она прошла к низкому столу в центре комнаты и села в кожаное кресло позади него. - Во-первых, ваши контракты. Они практически идентичны тем, что были в прошлый раз. За исключением пункта о продолжительности рабочего времени вашего найма. Они должны быть у меня к вечеру, подписанные, разумеется. Полинг положила локти на стол и продолжила: - Далее. Хелен взяла на себя смелость вернуть все ваши вещи в ваши казармы. Доктор, вы найдете в мед. отсеке все необходимое для создания убер-технологии. Никлас дернулся, его руки почти ощущали холод скальпеля. - Инженер, - Полинг повернулась к Конагеру. – твои турели разобрали и уложили в ящики возле склада. Что касается остальных, то вы найдете свою униформу готовой. День стирки каждый понедельник, как и раньше. Женщина поднялась и быстро подтолкнула каждому классу его конверт. Конагер повертел контракт в руках, но мысли его вертелись вокруг новой турели, завернутой в его запасную одежду в вещевом мешке. Что-то подсказывало, что за новую технологию Хелен вряд ли выпишет ему премию. Он надеялся, что Полинг не станет обыскивать их багаж. Когда он глянул на Фишера, то подумал, что рыжий думает о том же самом, судя по его «я-даже-не-знаю-чей-это-чемодан» взглядам, который он бросал на сумку у его ног. - И еще кое-что, - Полинг улыбнулась. – Мы ожидаем от вас прежнего поведения. Вы снова на поле боя. Как вы знаете, дружба тут запрещена. Хелен настаивает, что ваше товарищество не должно выходить за рамки необходимого, лишь следить, чтобы все оставались живы, только и всего. Эти слова больно ужалили Конагера. Да, раньше все они считали друг друга в лучшем случае коллегами, если не просто знакомыми. Но за последнюю неделю, надо признаться, он весьма смягчил свое отношение к большинству, не смотря на полуночные налеты на его холодильник и регулярные попытки «одолжить» его зубную щетку. За исключением Фишера. Конагер никогда не признался бы в этом вслух, но ему было бы гораздо спокойнее, если бы рот Пиромана скрывала его извечная маска, а за поведением следили бы в оба глаза. И он уж точно не стал бы винить Антуана, если тому вздумается пристроить свой нож рыжему между лопаток. И, конечно же, он не станет в чем-то винить француза, если нож окажется и у него в спине. В конце концов, он сыграл свою роль в планах Фишера, несмотря на то, что сам об этом не знал. Конагер не был уверен, что сможет простить себя. - Ну что ж, тогда пойдем. Конагер дернулся. Он не заметил, что Полинг все еще говорит. Остальные уже закинули сумки на плечи и наблюдали, как Полинг дергает ковер у стола. За ним скрывалось металлическое кольцо, вделанное в деревянный квадрат люка в полу. Полинг потянула за кольцо; дерево заскрипело. В открывшемся темном люке, уходя вниз, показались ступени лестницы. Умно, да. Конагер не помнил люка, ведущего в Туфорт. В прошлый раз им завязали глаза и отвезли на машине. Полинг протянула руку и включила фонарь. - Все начнется на рассвете, через три дня. Надеюсь, вы помните о том, что нужно слушать сирену. Удачи. Конагер подобрал свою сумку и последовал за Никласом, который уже спускался вниз по ступенькам. Оказавшись в кромешной темноте, он ощутил, что вокруг холодные, пыльные стены, и подвинулся, позволяя спуститься остальным. Полинг спустилась последней; фонарь отбрасывал бледно-желтый свет, превращая всех находившихся в туннеле в ходячих мертвецов. К удивлению всех, она отдала фонарь Лоуренсу и поднялась вверх. - Я жду контракты к закату. А затем люк захлопнулся. Мгновение спустя послышался оглушающий грохот, словно что-то тяжелое, - стол, понял Конагер, - установили поверх люка. Техасец прокашлялся и попытался изобразить в голосе легкую непринужденность. - Думаю, нам стоит идти вперед. Антуан усмехнулся и грубо протолкнулся сквозь толпу наемников, попутно толкнув Фишера настолько сильно, что тот впечатался лицом в стену. Конагер успел ухватить Фишера за шиворот прежде, чем тот добрался до француза. - Оставь его, - сказал Конагер. «Ты же знал, что так будет», - хотелось ему добавить, но он захлопнул рот и молча последовал за Антуаном. Судя по шагам за его спиной, остальные сделали также. Насколько Конагер мог судить, туннель тянулся полмили или около того, поворачивая такое бессчетное количество раз, что техасец уже потерял всякое чувство направления. Единственным источником света был фонарь у Лоуренса, который обогнал их всех, пока не оказался впереди процессии. Он держал фонарь над головой, позволяя видеть на несколько футов вперед и назад. Можно было услышать тяжелое дыхание Антуана впереди всех, но он был надежно скрыт темнотой. И, хотя Конагер старался не показывать этого, данный факт заставлял его нервничать. Шаги впереди остановились. Когда Лоуренс подошел, фонарь осветил француза и деревянную лестницу, упирающуюся в стену. Второй люк был расположен в потолке. Француз отошел в сторону, когда Конагер поднялся по ступенькам и плечом толкнул крышку люка. - Полный вперед, парни! - и Конагер подтянулся вверх. И едва не рухнул вниз, когда волна узнавания, - эти свистящие ракеты, стрельба, кровь, боль и всплески адреналина, - захлестнула его с головой. Он сидел в Туфорте, прямо посреди двора. Тут был пыльно, и пахло гнилым сеном, но это был двор Туфорта. Лоуренс сделал глубокий, медленный вдох, как только присоединился к Конагеру. - Никогда не думал, что снова увижу это место. - Я тоже. - Это же Боссии!!! Иван выскочил из люка и побежал к корове из фанеры, которая стояла, прислоненная к стене. Окрашенные участки давно выцвели от палящего солнца Нью-Мексико, одна нога сгнила, однако Иван подхватил ее, словно это было любимое домашнее животное. Никлас фыркнул. - Слабоумный, - а затем обратился к остальным. – Я вернусь в медицинский отсек. Убер-технологию стоит …э-э, несколько модернизировать, я думаю. Я позову вас, когда все будет готово. Он повернулся на каблуках и пошел вверх по лестнице, исчезая в казарме, насвистывая по пути нечто, что Конагер идентифицировал как песню из «Мост через реку Квай». - Он выглядит счастливым. - Разумеется, он счастлив, приятель, - Лоуренс поправил шляпу. – Теперь он может резать нас в открытую. Представляю себе его радость. Треск разнесся по двору, а затем последовал крик. Когда Конагер и Лоуренс обернулись, то увидели Ивана, держащего в руках обломки несчастной коровы. - Босси? - О, Господи, - Конагер поспешил к огромному парню и похлопал того по плечу. – Ну же, приятель. Давай посмотрим, они уже доставили Сашу в твой шкафчик? Внезапно, глупое, простоватое выражение, к которому Лоуренс успел привыкнуть, исчезло с лица Ивана. Оно сделалось жестким, и когда русский заговорил, голос его был низким. - Да. Надо проверить, как там Саша. (-) Казармы остались прежними – грязно, тесно и несет потом и немытыми ногами. Шкафчики выстроились рядами по обе стороны комнаты, внутри всех ожидали несколько комплектов одежды и многочисленные образцы оружия. Конагер внимательно следил, чтобы ненароком не коснуться грязных стен и боролся с искушением прикрыть лицо рукавом рубашки, когда они приблизились к двери, ведущей в комнату с койками для них. Если повезет, то новую турель можно будет хранить под кроватью, никто не догадается. Пока не начнется бой. А тогда будет уже слишком поздно. - Эй, я помню, - Фишер заглянул в свой шкафчик и вытащил оттуда женскую сумку в цветочек. – Ха! - Для чего это? – голос Лоуренса был приглушен, поскольку он достал из своего шкафчика дюжину темных брюк. – Мы все никак не могли понять , что женская сумка делал в твоих вещах. - Я держал в ней журналы с голыми бабами, - ухмыльнулся Фишер. – Полагаю, это единственное место, куда бы вы побоялись залезть. Голоса затихли, когда Конагер завернул за угол, заходя в комнату с койками. Он был тут не первым, Иван уложил соломенные циновки, настаивая, что это будет кровать для Саши, и теперь мужчина и пулемет находились друг напротив друга, погруженные в беззвучный разговор. Когда Конагер упал на кровать, поднялось огромное облако пыли. Он наклонился, запихивая мешок с новой турелью вниз, а затем откинулся назад и глубоко вздохнул. Чем больше он об этом думал, тем больше его терзали сомнения, как их толпа отвыкших-от-работы-наемников сможет выиграть. (-) Минуты превращались в часы и к закату все пописанные контракты лежали на неряшливом столе в углу комнаты. Конагер мог поклясться, что никто не забирал их, - он положил свой контракт на стол, обернулся, чтобы спросить что-то у Лоуренса и к моменту, когда он вновь глянул на лист бумаги, столешница уже была пуста. Но даже это недоумение требовало так много усилий, на которые уставший техасец был неспособен: собирать турель в полной тайне оказалось делом изматывающим. Он обнаружил других на балконе, который выходил на грязный ров, отделяющий форт Красных от их противников. -Как думаешь, что они там задумали? - ДеГрут уже переоделся в свой комбинезон с короткими рукавами и жилет, которые носил раньше. Ощущение дежавю нахлынуло на Конагера – он не осознавал, как привык видеть ДеГрута в брюках и рубашках. А теперь легко представить, что человек, сидящий перед ним, вполне способен взорвать целый квартал. Конагер сел рядом с ним, свесив ноги через край. Через ров находилась территория Синих; там было тихо и темно. И, если бы Конагер не знал всего, он бы решил, что она заброшена. - Не имею понятия, но думаю, скоро мы об этом узнаем, - он глянул на Лоуренса. – Сколько там говорила Полинг, осталось до боя? - Три дня. Конагер ощутил явное облегчение. Не так уж много, но за три дня он успеет закончить турель. Но прежде чем он додумал эту мысль, он понял, что одного члена команды не хватает. - Где Антуан? - Пфф. Наверно, прячется где-нибудь, как крыса, или что он там делает в свое свободное время. – Фишер потянул низ рубашки и принялся протирать стекла противогаза от застарелой грязи. – Он вернется. (-) Яркая белая комната контрастировала с непроглядной тьмой за окнами. У стены, на больничной койке сотни проводов поддерживали жизнь в ссохшемся теле, казалось, проводов и трубок было больше, чем плоти. Однако глаза его были живыми и яркими, и теперь прочно впились в сидящего на скромном пластиковом стуле перед ним худого мужчину. - Должен сказать, это несколько…неожиданно, что вы пришли увидеться со мной. – Хриплый старческий голос почти потонул в какофонии из писков и жужжания машин. – Почему вы передумали? - Обстоятельства, назовем это так, немного изменились с прошлого раза. - В самом деле? – Кашель пронзил тело старика. Через несколько минут кашель превратился в дрожь, а затем и вовсе исчез. – И какую выгоду это несет мне? Мужчина напротив пожал плечами. - Разведданные. Стратегии, разговоры, личная информация, у меня есть доступ ко всему. Я даже могу саботировать их, если угодно. Это не проблема для меня, господин Манн. - Зовите меня Блутарх, - белая, как полотно, рука высунулась из-под одеяла. – С удовольствием буду работать с вами, monsieur. Антуан ухмыльнулся и пожал протянутую руку. - Как и я.