Кукла-убийца по имени Джек

В голове крутилась одна единственная мысль: "Это просто сон. Просто очень страшный сон... Скоро я проснусь у себя дома, рядом с любящей мамой, где нету ненавистного отчима..." Внезапно в памяти яркой вспышкой пронеслась картина: уютный дом, мама по обыкновению стряпает у плиты что-то вкусное, а в доме витают ароматы будущей трапезы. Картина в памяти сменяется следующей: мамы нету дома - ушла куда-то по делам, обещала вернуться к вечеру. Отчим позвал зайти к ним в комнату, у него там какой-то сюрприз. Двери в комнату закрылись и он приказал мне раздеться. - Что? - недоуменно спросила я. - Живо раздевайся, пока я прошу нормально! - приказал он. В памяти вновь резкой болью вспыхнул затуманенный хищный взгляд отчима. Он смотрел на меня так злобно, словно я разбила его любимую чашку. - Я хочу выйти, мне нужно позвонить ма... - я не успела договорить фразу, как в глазах потемнело, и я уже летела навстречу спинке от кровати. Придя в себя на полу, я почувствовала дикую боль в челюсти и в затылке. - Я же сказал - живо раздевайся, пока я прошу нормально, - злым и хриплым голосом повторил он, потирая кулак. Мне было страшно, но я повиновалась... Все, что происходило дальше, моя память старалась каким-то образом заблокировать или удалить, но я вновь вспомнила эту боль, почти почувствовала эти укачивающие толчки, кряхтение и сопение отчима... От воспоминаний оторвала какая-то возня. Коробку, в которой я лежала, подняли и начали крутить. Ослепительные лучи света упали прямо на лицо, но я никак не отреагировала, лежала замертво, без любых движений. Поймала на себе удивленный, а после радостный юный взгляд девочки, лет двенадцати-четырнадцати. - Боже, какие же красивые куклы! - вопила девочка. Привыкнув немного к дневному свету, я обнаружила себя в руках голубоглазой, с вьющимися длинными волосами, девочки. Она была блондинкой. Детские черты лица выдавали возраст. "Точно двенадцать" - подумала я. В руках она держала еще две куклы, те, которые я видела в мастерской у старика. Я невольно задалась вопросом о том, что они здесь делают. Размышления мои прервал женский голос. - Мелиса, что там за паника? - спросила женщина, стоявшая на пороге большого двухэтажного дома. - Мама, мама! Смотри! - закричала державшая нас девочка, после чего сжала крепче и побежала к маме. - Что это? Ты опять стянула у кого-то игрушки? - мать явно была не в восторге от нового увлечения дочери. - Нет, что ты? Я гуляла во дворе... как сюда... вот, подошёл какой-то дедушка... Мы с ним разговаривали... Он мне подарил этих кукол и сказал, что они особенные, - затараторила девочка, метаясь из стороны в сторону, и показывая, что, где и как происходило. - Мелиса, я же говорила - никогда не разговаривай с незнакомцами! - принялась поучать её мама. - Но он был такой добрый, и с виду приятный дедушка... - оправдывалась Мелиса. Девочка и правда не чувствовала себя виноватой, и от маминых криков почувствовала обиду. Глаза девочки заблестели влагой, она обиженно нахмурила брови, а нижняя губа оттопырилась. - Прости, солнышко, - сказала мама и обняла дочку. - Просто я очень волнуюсь за тебя. Ну что ж, пошли посмотрим, что за кукол подарил тебе этот дедушка. Девочка прижала нас одной рукой к телу, а другой взяла мать за руку и они вошли в дом. Что ж, живут они, мягко сказать, не бедно. Дорогой ремонт, красивая мебель, огромный телевизор... А может, мне так показалось из-за моего маленького размера... Не суть. Большая люстра в прихожей смотрелась шикарно. Девочка с мамой несла нас в кухню. Да у них, наверное, весь дом уставлен так шикарно и дорого. В кухне красовался огромный холодильник, чистая и красивая плита, и искусно сделанный деревянный стол с такими же стульями. Наверное, покупали в комплекте. Девочка положила нас на стол и уселась за него со своей мамой. Женщина подняла со стола одну куклу, и принялась рассматривать её. - Деревянные... - удивленно произнесла женщина. - Однако, как искусно сделаны. Смотри, даже складки одежды есть. И на лице морщины... Ещё никогда не видела такой тонкой работы. Они, наверное, очень дорого стоят. Нужно показать их твоему папе, он когда-то коллекционировал фигурки из дерева. - Правда? - удивилась Мелиса. - И он может сказать, насколько хорошие эти куклы? - Да, дочь. Раньше у него была большая коллекция деревянных игрушек и фигурок, и он в этом хорошо разбирается. - А куда делась его коллекция? - не унималась дочь. - Когда-то мы с твоим папой жили очень плохо. У него была тяжелая и низкооплачиваемая работа, и потому денег еле хватало. Чуть позже у нас появилась ты, и тогда отец основательно решил продать свою коллекцию. Он выставил все фигурки на аукцион, но тогда мы даже не ожидали, что выручим за них так много денег. Их хватило на то, чтобы сделать ремонт в доме и ещё какое-то время жить безбедно, хоть и экономно. За это время отец, наконец, нашёл хорошую работу, и тогда у нас всё наладилось. Мы больше не нуждались в деньгах и смогли вырастить такую красивую дочку. - Последние слова мама сказала с улыбкой. Мелиса сидела в раздумьях, но потом помотала головой, словно отгоняя видение. - Ладно, я подожду его наверху, - таким же веселым и игривым голосом сказала Мелиса, после чего схватила нас и, взбежав по лестнице, направилась в другую комнату. Второй этаж тоже был уставлен богато. Мне даже стало интересно, сколько денег они выручили за коллекцию отца девочки, что хватило на такой роскошный ремонт и ещё некоторое время безбедной жизни. В комнате девочки было уютно и просторно. Мягкого кремового цвета обои, большая одноместная кровать, красивый компьютерный стол в углу комнаты, школьные книги и тетради на столе аккуратно сложены. Комната, убранная и чистая, принадлежала либо аккуратной девочке, либо у неё просто мама следит за чистотой в доме. Я бы, конечно, могла предположить, что здесь убирался её отец, но лично я никогда не видела, чтобы мужчина следил за чистотой в доме. Хотя, кто его знает. Пока я размышляла, девочка ближе разглядывала одного из нас. Кажется, это тот мужчина с телефоном. Интересно, что имел в виду старик, когда давал нам новые имена. По-моему, он тогда сказал этому мужчине: "Ты, мучитель своей дочери..." Если верить словам старика, то все мы согрешили, и наши души заперли в этих куклах, чтобы мы заслужили прощение. Значит, по логике, если в куклах заперты только души, то мы уже мертвы. Мертвы... Память вновь начала играть в свои больные игры, и я вновь почувствовала адскую головную боль. Следующей перед глазами стала картина: мама в бешенстве мечется по кухне, а я стою виноватой, опустив глаза в пол, и еле сдерживая слёзы... Мне стыдно. Даже сама не знаю почему, но мне стыдно... И обидно. В следующую секунду мама подлетает ко мне и с треском даёт пощечину. - Не ври мне, стерва! Он бы никогда такого не сделал! Не ври! - кричала на меня мама. Я стояла, держась за ударенную щеку, и старалась не заплакать. Нет, она мне не верит, хотя я сказала чистую правду... В затылке всё ещё чувствовалась боль от удара об спинку кровати. Ах, почему он не ударил меня ещё раз? Может, был бы синяк, и мама тогда бы поверила... Но она мне не верит. Я развернулась и, не проронив ни единой слезинки при этом жалком создании, называющем себя моей мамой, убежала из дому. Я бежала, задыхаясь от обиды, злости, ненависти, давясь слезами, и сбивая прохожих. Глаза не видели, куда я бегу, из-за того, что были наполнены слезами. Я забежала в какой-то парк, споткнулась, упала за каким-то деревом и рыдала... Просто упала на землю и рыдала, как ребёнок. Я лежала там очень долго, пока не стемнело, но меня даже не искали. Ночью, не чувствуя никакой боли и усталости, кроме моральной, я встала на ноги и пошла домой. Я шла медленно, пошатываясь, как зомби. Голова немного кружилась, но я всё шла. Подойдя к своему дому, увидела, что свет везде погашен, и все уже, скорее всего, спят. Внезапная вспышка ненависти к этим людям вернула мне все утраченные силы. Неужели им правда всё это время было плевать, где я нахожусь? Ненавижу! Я, словно под гипнозом, вошла в дом, и сразу пошла на кухню. Взглянув на полоску, увидела на своём привычном месте кухонный нож. Пальцы крепко сжали рукоятку, и я направилась наверх. Далее всё происходило, как слайд шоу. Открыв двери, увидела мирно спящих маму и отчима. Медленно и тихо подошла к первой, и резким движением полоснула по её горлу. Кровь потекла резвыми потоками, мама проснулась, но не смогла издать ни единого звука, кроме глухого, сдавленного шипения. Горло клокотало и издавало какие-то булькающие звуки от крови. Внезапно проснулся отчим, но не успел он и второго глаза открыть, как нож вонзился и ему в глотку. До сих пор перед глазами этот ошалелый, и полный непонимания предсмертный взгляд ненавистного мне человека. Я выдернула из его горла нож и снова ударила, но уже в грудь. Снова удар, ещё... Ещё... Я сидела на окровавленной кровати, вся в чем-то темном и липком. Сидела на трупе отчима. Ко мне внезапно пришло осознание совершенного, и я, выпрыгнув из мокрой от крови кровати, вся в слезах побежала из комнаты; поскользнулась мокрыми ногами на полу, вымазав его окровавленным телом. Поднялась и побежала еще быстрее из этого дома. Выбежала на улицу и, ничего не видя от слёз, споткнулась об бордюр. Следующее, что я помню - ослепительный свет фар и визг тормозов. Далее только темнота и мрак. Внезапно вспышку нахлынувших воспоминаний оборвало тепло, окутавшее моё деревянное тело. Немного опомнившись, я обнаружила, что нахожусь в тонкой красивой руке девочки, которую мама называла Мелисой. Она внимательно разглядывала меня, вертя в руках. Я лежала, не смея шевелится. Может, это всё и сон, но я не хотела проверять, что будет, если нарушить приказ старика и начать вести себя, как живая кукла. Может, это всё и сон... Как бы мне хотелось, чтобы это всё было реальным. Не хочу возвращаться в тот дом. Послышались голоса где-то внизу, и я поняла, что в доме появился ещё кто-то. Кроме знакомого женского голоса был ещё один - мужской. Девочка, видимо, тоже услышала этот голос. В следующее мгновение она положила меня на кровать, и стремглав помчалась вниз по ступенькам. - Папочка вернулся! - только и услышала я её радостный голос. Я, не шевелясь, лежала на кровати, но почему-то мне стало скучно, и я тихонько повернула голову влево. Там лежала кукла парня, которая была со мной в той мастерской. Он тоже смотрел на меня и не двигался. В комнате повисла тишина. Слышались только три голоса где-то внизу. - Не двигайся, парень! - шепотом сказала мне кукла. - Помнишь, что говорил нам тот старикан? Если спалишь себя, то спалишь и остальных, а лично я ещё хочу получить своё прощение. - Парень? - с недоразумением спросила я, но кукла-мужчина ничего не ответил, лишь тупо лежал и пялился на меня. Что за бред? Я девушка! Мне четырнадцать, и меня тяжело спутать с парнем. Почему он назвал меня парнем? Ну вот, я опять психую. Так всегда, когда мне что-то не нравится. Но сейчас не та ситуация, не время поддаваться своим слабостям. Этот мужчина прав - если наш хозяин... хозяйка обнаружит, что одна из подаренных ей кукол живая, то она поймёт, что остальные тоже, и тогда всему конец. Всему... Чему всему? Я ведь даже не знаю, для чего мы здесь лежим и изображаем бездушных кукол. Старик только сказал, что каждый из нас согрешил при жизни, и что, если мы хотим заслужить прощение, нужно, чтобы наш хозяин... хозяйка захотела этого. Но как это сделать, если мы вот тут лежим и даже не можем рассказать ей, за что нас нужно простить, и кто мы на самом деле? Мысли текли водопадом и я, чтобы отвлечься, повернула голову в другую сторону в поисках другой куклы-бизнесмена. Я обнаружила его чуть дальше, чем первого мужчину. Тот вовсе лежал, будто мёртвый, втупившись в потолок. Интересно, как он мучил свою дочь? Что же он ей такого сделал, что оказался рядом с нами в "игре за искупление"? Забавное название - "игра за искупление". Нужно запомнить. Я снова уставилась в потолок, как вдруг услышала приближающиеся голоса. Их обладатели поднимались наверх. Дверь отворилась и в комнату вошли всё те же дочь, мама, и ещё один мужчина. - Вот они, пап, - веселым голосом сказала девочка, показывая на меня пальцем. - Что ж, посмотрим, что за кукол подарил тебе этот дедушка, - голос отца был добрый и мягкий. Он поднял меня с кровати и принялся внимательно разглядывать со всех возможных сторон. Он то смотрел, то проводил по некоторым местам пальцем, от чего мне становилось неловко. Осмотрев меня вдоволь, он положил меня обратно на кровать и проделал то же самое с остальными куклами. Следующим возле меня опустился тот парень, которого старик назвал Маркусом, и с которым у нас не совсем заладился диалог, а после и Айван - бизнесмен. Я лежала, не двигаясь, чтобы каким-то неловким движением не выдать себя. Отец внимательно посмотрел на дочь. - Мелиса, ты сказала правду, когда говорила что тебе их подарили? - добрый голос сменился на серьёзный и суровый. - Да, папа, - ответила девочка. - Он просто подошёл к нашему двору, спросил, люблю ли я кукол и, когда я ответила, что люблю, он дал мне три коробки, на которых были их имена. Он ещё что-то сказал, что они особенные, и чтобы я их хранила... - Он не соврал - эти куклы действительно особые. Я ещё никогда не видел так искусно сделанных деревянных фигур. Дело в том, что такие экземпляры стоят целое состояние каждая, и мне довольно интересно, кто мог отдать их первой встречной девочке. Но я тебе верю. Пусть они останутся у тебя, ведь он подарил их тебе. - Спасибо, пап! - радостно закричала девочка и повесилась на шею отцу. Тот тоже ласково обнял её и гладил по голове. Внезапно я осознала, как сильно скучаю по своему отцу... По настоящему отцу, а не ненавистному отчиму. Я вспомнила, как мы вместе гуляли по парку, как ловили бабочек, как смеялись. На глаза почти навернулись слёзы, но я подавила их. Нельзя, чтобы кто-то что-то заподозрил, и нас раскрыли. - Ладно, дочь, время ужинать и спать, - мягко сказал отец и они удалились. Ужинать? Действительно, я не заметила, когда на улице стемнело, и сейчас лежала с ещё двумя куклами в тёмной пустой комнате. Время шло, а мы лежали без каких либо движений и звуков. Тупо пялились в потолок. Дверь в комнату открылась, и в неё, зевая, вошла Мелиса. Она подняла нас с кровати и бережно поставила на подоконнике почти возле самого окна. Оно было немного приоткрыто, и оттуда ласково дул летний тёплый ветерок. - Спокойной ночи, мои особенные куклы, - сонным голосом произнесла Мелиса. - Простите, но я не могу спать с вами. Не хочу сломать вам что-то во время сна, а ещё я уже совсем взрослая, а взрослые не спят со своими игрушками. С этими словами она оставила нас стоять на подоконнике, а сама легла в кровать, укуталась в одеяло и сладко уснула. Время шло, а мы тупо стояли. Внезапно какая-то сила заставила меня посмотреть в окно. Не знаю, что это, но я повиновалась. Удивлению моему не было предела - на тротуаре за двором стоял старик в сером костюме, и мягко улыбался мне, маня указательным пальцем.