Не хочу и не буду

- В общем так, Гарри. Сейчас ты быстренько идешь в совятню и пишешь письмо Невиллу Лонгботтому с просьбой о срочной встрече с его дядей Элджероном Крокером и объясняешь, что он нужен тебе для занятий, иначе тебе придется запустить Нюнчика в свою голову. – Сириус нервно расхаживал по комнате из угла в угол. – Насколько я понимаю, Невилл в полной мере проникнется безвыходностью твоего положения и постарается сделать все, что в его силах, чтобы помочь. Я же постараюсь возобновить свои старые хорошие связи. Все, бегом давай! Гарри выскочил из комнаты и на носочках побежал за Хедвиг. Он понял, что Сириус – единственный взрослый, на которого можно положиться, кто будет отстаивать именно его, Гарри, интересы, а не преследовать какие-то непонятные цели, прикидываясь заботливым. Сириус тем временем мрачно рассматривал свою волшебную палочку, прокручивая ее меж пальцев. Раньше ни одна из родовых палочек его не принимала, но после Азкабана ему подчинилась эта. Старые Блэки, периодически навещавшие те ветви рода, которым посчастливилось иметь юных Наследников и Наследниц, часто ворчали о том, что лучше никому никогда не докатиться до принятия одной из родовых палочек – те, кто были первыми владельцами, в большинстве своем пережили ТАКОЕ, что перестали быть людьми в полной мере. И именно старики в свое время дали Вальбурге точку опоры в размышлениях о том, как сохранить хотя бы часть Рода. Сидя в продавленном кресле, Сириус вспоминал тот до одури странный момент, ставшим переломным для всей его жизни. Еще в детстве его мать, Вальбурга, сказала, что в грядущих беспорядках нужно сделать все, чтобы обезопасить если не весь род, то хотя бы какую-нибудь его часть. Поэтому после одного из визитов старшей родни, знающей толк в интригах, Сириус получил множество ментальных блоков, странную защиту от вторжения и суровый наказ поступить на Гриффиндор, чего бы это ему не стоило. Это было единственным выходом для Рода. Беллактрикс и Нарцисса уже были помолвлены с клейменными Волдемортом волшебниками, а его, Наследника, пытались закинуть на противоположную сторону баррикад – авось и выйдет что. Поначалу все шло как по маслу: сам Сириус видел, что мать была права, когда любые проделки Мародеров выставлялись невинными шутками страдающих от безделья подростков, а самые мелкие нарушения дисциплины слизеринцами карались очень жестко. Потом школа закончилась выпускным балом, на котором Джим на всю школу проорал, что Эванс, дескать, теперь его невеста, и родители дали ему на это добро. Правда, через пару дней Карлуса и Дореи не стало, именно поэтому, собственно, свадьба Поттеров была перенесена на год вперед – траур не позволял. Чтобы не загнуться от горя, вся их честная компания вступила в Орден Феникса. Джеймса уже начали за спиной поливать помоями за то, что родители не отреклись от него, когда он привел в дом «грязнокровку». А Сириус был окутан ореолом истории, придуманной Вальбургой и «советом старших» для отведения глаз. Предатель рода, непутевый наследник, отреченный. Так его называли все, кому не лень, все, кого душила едкая зависть, что даже попавшего в опалу у Рода Сириуса судьба одарила хорошеньким таким наследством от Альфарда Блэка, такого же нарушителя спокойствия, как и сам Сириус. Когда Сириус сломя голову мчался к дому Поттеров, получив тревожный сигнал, в глубине души он уже знал, что все кончено. Какими бы талантливыми ни были Лили и Джеймс, против Волдеморта они бы не выстояли. Тем более, Лили пока не рекомендовалось часто колдовать – беременность и вскармливание накладывают на ведьм определенные рамки и запреты. То, что на втором этаже дома, практически полностью разрушенном, Сириус нашел Гарри, живого и почти невредимого Гарри, его просто опьянило. Связь крестного и крестника, как это нынче называется, очень прочна. А если выражаться более верно, связь между «отцом по магии» и сыном. Сириус чувствовал, что малышу страшно, чувствовал, что его сейчас поддерживает только магия самого Сириуса – как только он взял Гарри на руки, она (магия) заработала и признала Сириуса единственным полноправным опекуном, практически настоящим отцом. Осталось только провести ритуал принятия в Род, спрятать его в Доме на Гриммо, и никто больше не сможет навредить ему. К сожалению, все пошло наперекосяк сразу после того, как Сириус и Гарри наладили связь: Хагрид говорит, что он первым попал в Годрикову Лощину, но нет. Первым аппарировал прямо в дом Дамблдор. Увидев с помощью своих чудо-очочков, что Сириус и Гарри «повязаны», он чуть ли не молнии стал метать своими голубыми глазками. И – гад позорный!!! – надавил на один из материнских блоков в сознании Сириуса, заставив его сломя голову бежать по следу ублюдка-Петтигрю. Все, что случилось потом, Сириус помнил очень размыто. Вот он, проверяя десятую нычку Хвоста, натыкается на след аппарации, подхватывает его и начинает метаться по стране, пытаясь настигнуть эту крысу. И настигает. Только Хвост оказался тоже не лыком жит – видать, в ставке Волдеморта даже таких ничтожеств могут чему-то научить, прямо сборище юных талантов, чтоб их! И в один прекрасный момент, когда Хвоста практически достал фирменный Блэковский «костелом», этот урод начал верещать про предательство, про то, что это Сириус во всем виноват, а потом кинул Бомбарду куда-то слева от себя и трансформировался. Дальше все произошло слишком быстро: вот взрывается газовая труба, и всех, кому не повезло находиться слишком близко, накрывает ударной волной; вот облезлая крыса отгрызает себе палец, который сразу же возвращает себе настоящую форму, и юркает в канализационный люк; вот аппарирует ударная группа Аврората, Сириусу пытаются оказать помощь – свой же! – но натыкаются на приступ дикой истерики и тащат его с собой; вот в служебную медчасть Аврората прибегает Крауч-старший, бешено вращая глазами, хватает его за загривок и активирует портал. В себя Сириус пришел уже в Азкабане. И то, из-за того, что кто-то с невиданным упорством окутывал его сотнями медицинских чар. Вспоминая все это, Сириус мрачнел еще сильнее, но ничего поделать не мог – как говорится, потяни за нить, за ней потянется клубок. Сейчас ему ничего не оставалось, кроме как обратиться к ней. Он не знал, помнит ли она про ТОТ способ связи, но надеялся, что уж кому-кому, а ей в разумности не отнимать, что она воспримет слухи про Волдеморта как вероятную опасность, а не какой-то там невнятный заговор, и будет стараться «быть на стрёме». Вызвав непутевого домовика и дождавшись, когда эта ошибка природы соизволит ответить на зов «гадкого хозяина», Сириус рявкнул: - Кричер! Немедленно отправляйся в дом Альфарда, и только попробуй потревожить охранные чары – шкуру спущу! В кабинете, в нижнем ящике стола лежит бронзовая статуэтка феникса. Сию секунду доставь ее мне! - Неблагодарный хозяин смеет приказывать Кричеру… Кричер не может не послушаться… Бедная госпожа Вальбурга, - запричитал домовик и, увидев, что Сириус собирается сделать что-то явно недоброе, аппарировал прочь. *** Просторный кабинет, погрузившийся в полумрак уже несколько часов назад, наводил тоску – зачарователи окон наотрез отказывались создавать пейзажи с вечно светящим солнцем, отбрехиваясь тем, что когда-нибудь им это аукнется недобрыми взглядами потирающих внушительными кулачищами санитаров Святого Мунго, пачками госпитализирующих заработавшихся служащих Закона и Порядка. Единственным светлым островком в сгущающейся вечерней тьме был массивный рабочий стол, над которым висела большая ярко-белая сфера, испускающая мягкое свечение в радиусе полутора метров вокруг себя. Но и она уже периодически начинала сбоить, тревожно мигая – видимо, в данном сражении победителем явно выйдет тьма. «Всё, надо с этим кончать. Скоро превращусь в Крауча и буду жить на работе, и так уже борьба света с тьмой везде мерещится», - подумала женщина, склонившаяся над ворохом бумаг, покрывающим практически всю площадь столешницы, поморщилась, откинулась в кресле и принялась массировать уставшие глаза испачканными в чернилах пальцами. Немного встрепенувшись, она невербально наколдовала «Темпус», чертыхнулась, подхватывая бумаги и безжалостно запихивая их в кожаный саквояж и, бросив в камин горсть пороха, отправилась наконец домой, назвав предварительно пароль «Крепость». Что странно, вышла вышеупомянутая женщина из камина в практически идентичном помещении. Только очень внимательный наблюдатель мог бы заметить, что мебель в этом кабинете была явно дороже, да и выглядела на несколько порядков лучше, хоть и возраст имела более солидный, обои поблескивали ненавязчивым золотистым тиснением, а из окна открывался вид на небольшой, но очаровательный заснеженный парк. Однако, никаких посторонних и не очень наблюдателей в пустом доме не было – многие достаточно разумные люди, как и эта женщина, оставили детей на каникулах в Хогвартсе, дальновидно полагая, что странные слухи появляются не просто так, а старая школа в любом случае могла похвастать внушительной защитной системой. Плюхнув на кресло захваченные с работы документы, женщина полезла в сейф, чтобы достать гораздо более ценные и значимые бумаги. Возможно, информация, которую они содержали, помогла бы разобраться с непонятными происшествиями, на вид кажущимися разрозненными, но возникающими и тут, и там, и вообще, если говорить честно, по всей стране. Приложив палец к картине, изображающей рыцаря, в том месте, где было нарисовано острие меча, женщина немного поморщилась от укола, заживила ранку и подцепила край картинной рамы, скрывающей нишу. В довольно-таки вместительной нише было несколько полочек. Некоторые были сплошь и рядом заставлены старинными даже на первый взгляд шкатулками, хранившими семейные артефакты; некоторые были заняты педантично разложенными стопками бумаг. Но одна – её личная – в данный момент (нонсенс!) была похожа на настоящую свалку: разрозненные свитки и клочки пергамента, какие-то безделушки, рамки с выцветшими колдографиями и кучи-кучи-кучи непонятных вещей. Отодвигая в сторону десятки различных памятных вещичек, перемешанных с вещдоками, чтобы достать увесистую папку, в которую она годами подшивала самые серьезные документы, женщина задела указательным и безымянным пальцами какую-то металлическую фигурку и тут же отдернула руку – фигурка ее обожгла. Не веря своим глазам и ощущениям, она выманила левитационными чарами из сейфа распахнувшего крылья бронзового феникса – того самого феникса, который остался от брата – и опустила его на стол, чтобы рассмотреть. Неясно, кому могла понадобиться связь, ведь брата нет уже давно, а это был его феникс. Тем не менее, это был вызов: перья фигурки, филигранно выполненные неизвестным артефактором, искрились кроваво-красным, а это значило, что кто-то передает конфиденциальное сообщение именно его владельцу. Не долго думая, женщина осторожно поднесла указательный палец к голове феникса и легонько почесала его шею. Феникс курлыкнул и выплюнул кусочек пергамента, чуть-чуть обгоревший по краям. "From Padfoot to Copper: meeting in a place where the Grims live. Immediately, as soon as you'll read the message. The address of fireplace is my apartment. Padfoot's house is located at Grimmauld Place, 12 BURN IT!!!"*¹ Грязно выругавшись, женщина смяла записку в комок и кинула в стену, на ходу выпуская из палочки «Инсендио», привела камин в рабочее состояние и споро шагнула внутрь, проговаривая в голове секретный адрес и практически прорычав вслух: - Комнаты наследника рода Блэк! *** Невилл Лонгботтом впервые радовался отъезду домой на зимние каникулы: школа стала вызывать тревогу и ощущалась уже далеко не тем самым «безопаснейшим местом». Невилл скрутил волю в кулак и решился порадовать бабушку визитом, надеясь, что ему хватит смелости попросить ее совета. И что Железная Августа воспримет его всерьез. В тот момент, когда белоснежная сова Гарри Поттера только подлетала к окну малой гостиной, собираясь изо всех сил долбить внушительным клювом в стекло – нечего гонять её ночью, в личное время, истрачивая силы для желанной охоты – Невилл пил поздний чай в компании бабушки, морально готовя себя к серьезному диалогу, на который не мог решиться все те дни, которые он провел дома. Но рассерженная Хедвиг спутала ему все планы. Хотя, тут уж как подумать: возможно, это полуночное письмо дало толчок событиям, которые объяснили бабушке все и без его откровений. Услышав стук в окно и хлопанье внушительных крыльев, Невилл поспешил впустить ночную почтальоншу, искренне недоумевая насчет того, кому могло понадобиться писать так поздно – из-за освещения было совершенно не разобрать, что за птица так яростно пытается пробраться в дом. Рассмотрев красавицу-Хедвигу, Невилл жутко удивился и забеспокоился, тут же введя в курс дела бабушку: — Это Хедвиг, сова Гарри Поттера. Бабушка подозрительно прищурилась, окинула хищным взглядом явно недовольную птицу и, прищелкнув пальцами, вызвала домовичку: - Ронни, покорми, пожалуйста, нашу гостью. Она совершенно точно зла из-за испорченной ночной охоты. Домовичка радостно кивнула, с искренним восхищением рассматривая на диво ладную птицу невиданной красоты, хлопнула в маленькие ладошки, и перед Хедвиг появились две мисочки: одна с водой, а другая – со свежим кроличьим мясом. Хедвиг потыкала клювом в обе кормушки, вразвалочку подобралась поближе и, подняв свои свирепые янтарные глаза и окинув присутствующих в комнате пронзительным взглядом, благодарно ухнула, после чего принялась растерзывать еду. Тем временем Невилл под любопытствующим взглядом бабушки распечатывал письмо от Гарри – человека, который помог ему поверить в себя. Письмо явно было написано и отправлено в сильной спешке: печать стояла неровно, вместо листа пергамента обнаружился какой-то клочок, а строки прыгали туда-сюда. «Невилл, привет. Прости, что пишу так поздно, но мне больше просто не к кому обратиться. Ситуация патовая. Скажи, действительно ли твой дядя Элджерон Крокер владеет ментальными науками и имеет право обучать? Если нет, лучше не читай дальше и спокойно ложись спать – лишние волнения вряд ли добавляют кому-то радости – а я постараюсь как-нибудь найти помощь. Если же близкий мне человек, который и посоветовал обратиться к тебе, владеет верной информацией насчет твоего дяди, то я прошу, нет, умоляю тебя помочь мне связаться с ним как можно быстрее – счет идет на часы. Дело в том, что сегодня днем меня посещал горячо тобой любимый Северус Снейп и сообщал, что по приказу директора Дамблдора (!!!) он будет обучать меня окклюменции с начала семестра. Подозреваю, что ты знаешь, что такое окклюменция, и понимаешь, сколько теплых чувств у меня вызывает перспектива пускать в свое сознание этого урода. Один мой родственник взял на себя решение мне помочь, но у него имеются большие трудности с появлением в свете, поэтому он посоветовал для начала обратиться к тебе. Я знаю, что ты любишь Снейпа также сильно, как и я, поэтому надеюсь, что ты в полной мере осознаешь всю ту бурю чувств, которая меня сейчас охватывает. Гарри Поттер. С уважением и надеждой.» Невилл растерянно бросил письмо на стол, но спохватился и подвинул его в сторону бабушки. Он был в шоке, красочно представив себе, какой бы была его реакция на подобные новости – окклюменция со Снейпом, это же надо! Бабушка посмотрела на Невилла с вопросом, и он поспешил ответить: - Ба, читай. Мы же можем помочь? Скажи, что можем, Мерлином прошу. Я как представлю себе… Бр-р-р! Они там поубивают друг друга, точно говорю. Железная Августа взяла пододвинутое внуком письмо. Ей было очень интересно, что могло понадобиться Гарри Поттеру от ее внука, если уж он решился писать так поздно. Она знала, что сын Джеймса и Лили практически никогда не просил ни у кого помощи и всегда старался обходиться своими силами, и поэтому была весьма заинтригована. Обратив внимание на неровные строки, выведенные дрожащей, по-видимому, рукой, она отметила, что мальчик, должно быть, сильно волновался, и решительно стала читать. После прочтения опуса из-под пера Национального Героя Августа молчала. Она просто не могла себе позволить выражаться при внуке. Задумчиво повертев письмо в длинных тонких пальцах, она решительно отбросила его назад на стол, вынула из крепления в рукаве свою волшебную палочку и взмахнула ей. Рядом с чайным столиком тут же появился светящийся голубой сгусток света, постепенно оформившийся в крупного ястреба. - Элджи, немедленно дуй к нам! Нужна помощь! Невилл с удивлением наблюдал за бабушкой, которая словно скинула со своих плеч пару-тройку десятков лет: ее глаза сверкали, она носилась по дому, отдавала распоряжения домовикам, собирала в комнате какие-то документы и книги. Неужели просьба Гарри так ее распалила? Минут через десять зазвенели сигнальные чары – на территорию дома ступил дядя Элджи. (Еще летом бабушка, изучив кое-какие слухи и рассказы Невилла, приехавшего из школы в абсолютном смятении, закрыла дом наглухо, активировав древнюю защиту. Так что камины не работали для перемещений.) Подождав, пока дядя Элджи по звуку найдет комнату, где его ждут, Железная Августа взяла его в оборот: вручила письмо от Гарри Поттера и потребовала немедленно дать ответ на просьбу мальчика. И, наконец-таки, пояснила свою бурную реакцию: - Вы, дорогуши, не следите за сплетнями и новостями. А вот для меня это письмо объяснило многое. Между прочим, я практически уверена, что Поттер сейчас у своего крестного, Сириуса Блэка. В то, что Блэк виновен, поверили только идиоты. Зато это прекрасное письмо дало мне понять, что Дамблдор знает настоящего предателя Поттеров, но при этом не спешит поднимать дело Блэка. Видимо, не зря не спешит – даже будучи беглецом Блэк пытается выполнять обязанности крестного по мере своих сил. Дядя Элджи и Невилл синхронно воззрились на Железную Августу. В глазах обоих было удивление, граничащее с истерикой. После того, как они услышали все соображения, слухи, сплетни, обмолвки чиновников и высокородных дам, которые заставили Железную Августу составить такое мнение о Сириусе Блэке, а попутно узнали немало крайне интересной информации о истории Гарри Поттера и политических действиях Альбуса Дамблдора, оба были в прострации. Однако, Железная Августа мигом возвратила их в реальность, сообщив, что мальчику – Гарри – надо помогать. И милостиво дала им время прийти в себя за чашечкой кофе с коньяком (даже Невиллу перепало), пока она достучится до Блэка. *** Спустя некоторое время, когда план тайного проникновения в поместье Блэков был составлен при посильной помощи нынешнего его хозяина – никто из гостей-Уизли не должен был узнать, что в доме неучтенные посторонние – Элджерон Крокер, Невилл и Августа Лонгботтомы взялись за портал и переместились в небольшую гостиную, примыкающую к спальне Сириуса. Невилл сразу же подбежал к Гарри и молча обнял его изо всех сил – рассказы бабушки и слишком яркое воображения заставили его прочувствовать все, что испытал Гарри, и Невилл проникся диким сочувствием к своему другу и учителю. Гарри сначала напрягся, а потом вцепился в плечи Невилла и практически завыл, выплескивая на него все то, что они с Сириусом обсудили в этот вечер. - Нев, ты представь, он специально нас толкал на смерть! СПЕ-ЦИ-АЛЬ-НО! Ладно, я! Игрался бы в героя только со мной! Но Гермиона чуть не умерла на втором курсе! Рона мог бы сожрать василиск! Взрослые волшебники, устроившиеся на креслах, оторвались от тихого разговора и уставились на Гарри, не сговариваясь. Все трое слушали, как мальчик – почти еще ребенок – переживает крушение идеалов. И в этот самый момент камин в комнате полыхнул зеленым, и оттуда вышла невысокая симпатичная женщина, выражение лица которой намекало на то, что кого-то тут сейчас начнут убивать. - Сириус! Псина ты поганая! А ну покажись! ___________________________ *1: Текст записки на русском: "От Бродяги Легавой: встреча там, где живут Гриммы. Немедленно, как только прочитаешь. Адрес камина - мои апартаменты. Дом Бродяги находится по адресу Площадь Гриммо, 12. СОЖГИ (записку)!!!" Беру допущение, что адрес дома, защищенного Фиделиусом, и так никто не сможет прочитать кроме человека, которому специально доверили эту информацию. Но записка сама по себе подозрительная, поэтому ее лучше во избежание последствий изничтожить - ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!!!!111