Не хочу и не буду

Рождественские каникулы, дом на Площади Гриммо. В последний день каникул произошло такое, отчего Гарри стал думать о школе просто с ужасом. — Гарри, дорогой, — сказала миссис Уизли, просунув голову в дверь их спальни, когда они с Роном играли в волшебные шахматы, а за игрой наблюдали Джинни, Гермиона и Живоглот. — Можешь спуститься в кухню? С тобой хочет поговорить профессор Снейп. До Гарри не сразу дошел смысл ее слов: его ладья вступила в бурную схватку с пешкой Рона, и Гарри ее усердно науськивал: — Дави ее, дави, идиотка, это же только пешка. Извините, миссис Уизли, что вы сказали? — Профессор Снейп, милый. На кухне. Хочет поговорить. От испуга Гарри даже рот разинул. Он оглянулся на Рона, на Джинни с Гермионой — они тоже смотрели на него во все глаза. Живоглот, последние четверть часа удерживаемый Гермионой, радостно вспрыгнул на доску, и фигуры с громкими воплями бросились врассыпную. — Снейп? — тупо повторил Гарри. — Профессор Снейп, — поправила миссис Уизли. — Иди скорее, он говорит, у него мало времени. — Чего ему надо от тебя? — обескураженно спросил Рон, когда мать вышла из комнаты. — Ты вроде ничего не сделал. — Нет! — с возмущением сказал Гарри, тщетно пытаясь сообразить, какое им совершено преступление, если Снейп гнался за ним аж до площади Гриммо. Минутой позже он толкнул дверь кухни и увидел Сириуса и Снейпа за длинным столом, напряженно глядящих в разные стороны. Молчание их было наэлектризовано взаимной неприязнью. Перед Сириусом на столе лежало раскрытое письмо. Гарри кашлянул, чтобы объявить о своем присутствии. Снейп обернулся к нему: лицо в рамке сальных черных волос. — Сядьте, Поттер. — Знаешь, Снейп, — громко сказал Сириус, отвалив свой стул на задние ножки и глядя в потолок, — я предпочитаю, чтобы ты не отдавал здесь приказов. Это мой дом, понимаешь ли. Бледное лицо Снейпа некрасиво потемнело. Гарри сел рядом с Сириусом, глядя на Снейпа через стол. — Предполагалось, что мы поговорим с глазу на глаз, Поттер, — сказал Снейп со знакомой кривой усмешкой, — но Блэк… — Я его крестный, — громче прежнего сказал Сириус. — Я здесь по распоряжению Дамблдора, — Снейп же, наоборот, говорил все тише и ядовитее, — но, ради всего святого, оставайся, Сириус. Я знаю, ты любишь чувствовать себя… причастным. — Это как прикажешь понимать? Обычно считается нормальным, что при разговоре с преподавателем во внеурочное время вместе с учеником присутствуют родители или опекун. — С громким стуком Сириус опустил свой стул на все четыре ноги. — Да, я понимаю, ты должен быть... ах... расстроен тем, что не делаешь ничего полезного, — с легким нажимом на последнее слово, — для Ордена. Ну тогда порадуйся тому, что сделаешь для своего ненаглядного Поттера хоть что-то хорошее — на пять минут скрасишь его общество, чтобы он не испугался страшного учителя. Теперь побагровел Сириус. Снейп, злорадно усмехнувшись, обратился к Гарри: — Директор послал меня передать вам его желание, Поттер, чтобы в этом семестре вы изучали окклюменцию. — Что изучать? — не понял Гарри. Снейп еще больше скривил рот. — Окклюменцию, Поттер. Магическую защиту ума от проникновения извне. Малоизвестный раздел магии, но крайне полезный. Сердце у Гарри бешено застучало. Защита от проникновения извне? Но ведь он не одержим, все на этом сошлись... — Почему я должен изучать окклю... как ее? — выпалил он. — Потому что так считает нужным директор, — хладнокровно ответил Снейп. — Вы будете получать индивидуальные уроки раз в неделю, но никому не скажете об этом, в первую очередь Долорес Амбридж. Вам понятно? — В первую очередь мне хотелось бы знать, кто будет меня учить. — Я. У Гарри возникло отвратительное ощущение, что внутренности его плавятся. Дополнительные уроки у Снейпа — чем он заслужил такое наказание? Но постойте! Эта самая окклю... менция — наука о разуме. И он должен будет учить защищаться. А это значит, что Снейп не упустит возможности пошарить в его голове! Нет, такому не бывать. Только через его труп. — Почему Дамблдор не может его учить? — воинственно спросил Сириус. — Почему ты? — Потому, видимо, что привилегия директора — поручать наименее приятные дела другим, — вкрадчивым голосом ответил Снейп. — Уверяю тебя, я не напрашивался. — Он встал. — Жду вас в понедельник, в шесть вечера, Поттер. В моем кабинете. Если спросят — вы изучаете лекарственные зелья. Всякий, кто видел вас на моих занятиях, не усомнится, что вам это необходимо. Он двинулся к двери, черный дорожный плащ вздулся за его спиной. — Постой, — сказал Сириус и выпрямился на стуле. Он видел, что на лице Гарри застыло такое же выражение, которое всегда было у Джеймса перед тем, как он собирался сделать совершенно фееричную, но очень злую шутку. — Я спешу, Блэк. В отличие от тебя, у меня нет бездны свободного времени. — Тогда к делу, — сказал, поднимаясь, Сириус. Он был значительно выше Снейпа, который сжал в кармане кулак, — Гарри не сомневался, что в кулаке у него волшебная палочка. — Мне кажется, что окклюменция не входит в обязательную школьную программу, а это значит, что Гарри в праве самостоятельно выбрать себе учителя. Не рассчитывай на занятия. Я сделаю все, чтобы Гарри не пришлось впускать тебя в свою голову. Но если будет хоть малейший шанс того, что моему крестнику придется проводить дополнительное время с тобой, предупреждаю сразу: если услышу, что эти уроки окклюменции ты используешь для того, чтобы притеснять Гарри, будешь иметь дело со мной. — Как трогательно, — осклабился Снейп. — Но ты, полагаю, заметил, что Поттер пошел в отца? — Заметил, — с гордостью сказал Сириус. — Тогда ты догадываешься, насколько он высокомерен. Критика отскакивает от него, как от стенки горох. Сириус оттолкнул стул в сторону и двинулся вокруг стола к Снейпу, на ходу вытащив волшебную палочку. Снейп выхватил свою. Оба изготовились: Сириус, пышущий яростью, Снейп, расчетливый и хладнокровный; глаза перебегают с палочки Сириуса на лицо и обратно. — Сириус! — громко сказал Гарри, но Сириус будто не слышал. — Я тебя предупредил, Нюниус! — сказал он, сунувшись к самому лицу Снегга. — Мне плевать, что Дамблдор считает тебя исправившимся. Я тебя лучше знаю! — Так почему ты ему не скажешь? — прошептал Снейп. — Или боишься, что он не воспримет всерьез совет человека, который полгода прячется в материнском доме? — Нет, Нюнчик. Альбус просто не вникает в такие мелочи как личностные качества своих... питомцев. Хотя он сам прекрасно знает — имел, знаешь ли, интересную беседу с директором —, что ты совершенно не знаешь Гарри и даже не пытаешься узнать. Ты каждый раз видишь перед собой Джеймса, хотя сходств у них, на самом-то деле раз, два и обчелся. Да, летает он превосходно. Волосы типичные поттеровские. А дальше? Дальше, Снейп, чего? Хоть одно сходство с Джимом ты видишь? Да он даже по замку ночью шляется только тогда, когда под носом у Альбуса в школе опять происходит какая-то чертовщина! Или ты так яростно доказываешь всем вокруг, да и самому себе тоже, сходство Гарри с Джеймсом исключительно для того, чтобы не видеть в нем Лили? Я ведь все помню, Нюнчик. Скажи мне, как поживает нынче Люциус Малфой? Поди, доволен, что его верный песик работает в Хогвартсе? Ты же, помнится мне, в доверенных лицах у него не ходил раньше. Неужели Люциус теперь уверен в том, что ты не касался грязнокровки? Настолько уверен, что решил с тобой подружиться? — Заткнись, Блэк. — по лицу профессора заходили желваки. — Ты ничего не можешь знать обо мне и Лили. Кстати, о песиках, — вдруг подозрительно нежно сказал Снейп. — Ты знаешь, что Люциус узнал тебя, когда ты в последний раз рискнул прошвырнуться? Ловко придумано, Блэк, — показаться на закрытой платформе. Железное оправдание, чтобы больше не высовывать нос из норы. Сириус поднял волшебную палочку. — НЕТ! — закричал Гарри и, опершись рукой на стол, перелетел через него, чтобы встать между ними. — Не надо, Сириус! — Ты назвал меня трусом! — взревел Сириус и свободной рукой попытался оттолкнуть Гарри, но тот устоял. — О, кажется, так, — сказал Снейп. — Гарри... не лезь... под ноги! — рычал Сириус, отталкивая его в сторону. Дверь кухни открылась, и вошла вся семья Уизли вместе с Гермионой, совершенно счастливые. Посреди группы гордо шагал сам мистер Уизли в макинтоше, надетом поверх полосатой пижамы. — Исцелен! — объявил он, адресуясь ко всей кухне в целом. — Абсолютно здоров! Он и остальные Уизли замерли у двери, глядя на разыгравшуюся сцену, которая тоже прервалась в самом разгаре: Сириус и Снейп смотрели на вошедших, направив волшебные палочки друг другу в лицо, а Гарри, пытавшийся их развести, так и застыл с раскинутыми руками. — Разорви меня горгулья, — сказал мистер Уизли, перестав улыбаться, — что здесь происходит? Сириус и Снейп опустили волшебные палочки; Гарри переводил взгляд с одного на другого. Лица обоих выражали крайнее презрение, но неожиданный приход многочисленных свидетелей как будто привел их в чувство. Снейп убрал волшебную палочку в карман и, ни слова не сказав семейству, направился к выходу. В дверях он оглянулся: - Понедельник, шесть вечера, Поттер. - Я сам разберусь с его занятиями, Нюниус. Можешь не томиться в ожидании. Снейп ушел, грозно сверкая глазами. Сириус смотрел ему вслед, опустив палочку. — Что тут происходит? — снова спросил мистер Уизли. — Ничего, Артур. — Сириус тяжело дышал, словно после долгого бега. — Просто дружеская беседа двух старых однокашников. — С заметным усилием он улыбнулся. — Значит, ты вылечился? Это прекрасная новость. Прекрасная новость. — Правда же? — сказала миссис Уизли, подводя мужа к стулу. — Целитель Сметвик все-таки совершил чудо — нашел противоядие, а Артур получил урок — будет знать, как баловаться с магловской медициной. Правда, Артур? — спросила она с некоторой угрозой. — Да, дорогая, — покорно сказал мистер Уизли. Ужину полагалось быть веселым в этот вечер — мистер Уизли снова в кругу семьи. И Гарри видел, что Сириус очень старается поддержать общее настроение, но, когда он не принуждал себя смеяться шуткам Фреда и Джорджа и не подкладывал гостям еду, лицо его приобретало задумчивое, угрюмое выражение. Между ним и Гарри сидели Наземникус и Моуди, пришедшие поздравить Артура с выздоровлением. Гарри хотел поговорить с ним, сказать, чтобы он не слушал Снейпа, что Снейп нарочно подзуживает его, что никто не считает его трусом: ведь это Дамблдор велел ему скрываться на площади Гриммо. Все прекрасно знают, что если старый директор что-то вбил себе в голову, то пытаться его разубедить бесполезно, он не изменит своего решения и даже не расскажет, почему так решил. Но у Гарри не было такой возможности, да и, глядя на мрачное лицо Сириуса, он сомневался, что отважится об этом заговорить, даже если бы представилась такая возможность. Он только шепнул Рону и Гермионе, что должен брать уроки окклюменции у Снейпа, если Сириус не успеет найти для него другого учителя. — Дамблдор хочет, чтобы ты перестал видеть сны о Волдеморте, — сразу догадалась Гермиона. — Ты же не будешь по ним скучать? — Дополнительные уроки у Снейпа, — ужаснулся Рон. — Мне, пожалуйста, кошмары! Дамблдор сдурел, что ли? Да этот урод скорее нарочно будет копаться у Гарри в башке, а учить ничему не станет! Гермиона уже успела принять грозный вид, чтобы, как обычно, произнести обличительную речь, но, подумав, видимо, о таком щекотливом вопросе побольше, как-то сразу сдулась. Даже она понимала, что изучать такую тонкую дисциплину с преподавателем, который тебя ненавидит — не самая адекватная затея. Завтра им предстояло вернуться в Хогвартс на автобусе «Ночной рыцарь» в сопровождении Тонкс и Люпина. Гарри было интересно, что же такое задумал Сириус, но он не знал, как ему подступиться к этой теме при всех. Наконец, пришло время расходиться по комнатам. Рон тут же ускакал наверх, чтобы первым пойти в душ. Видимо, жизнь в большой семье все-таки чему-то его научила. Так что Гарри решил пока что остаться внизу и немного подумать о предстоящем. - Эй, Гарри, - шепот послышался из-за двери. Гарри встал и осторожно направился в ту сторону. - Сириус! - Тише ты. Нам надо поговорить. - Сириус как-то слишком напряженно огляделся по сторонам, схватил Гарри за руку и потащил куда-то наверх. Они поднялись на третий этаж особняка, прошли по темному коридору, увешанному портретами. Уголки рам были сплошь затянуты паутиной. Казалось, эту часть дома Кричер намеренно обходил стороной. Наконец, Сириус остановился перед дверью, на которой висела табличка с его именем. Он открыл дверь и шутливо поклонился, вытягивая руку в приглашающем жесте: - Милости прошу в комнату старшего наследника Древнейшего и Благороднейшего рода! Гарри вошел, с ужасом представляя, что попадет в точную копию гостиной Слизерина, но его опасения тут же развеялись. Удержаться он не смог, так что заржал во весь голос — все стены, покрытые шелковыми изумрудными обоями, были завешаны плакатами из маггловских журналов с полуголыми девушками и различными мотоциклами и машинами, а там, куда не хватило, были прибиты гриффиндорские знамена. - Ну, крестный, ты даешь. Предполагаю, мадам Вальбурга была в ярости, - ухмыльнулся Гарри, когда смог перестать смеяться. - Обижаешь! У нее даже неконтролируемый выброс случился! Весь дом дрожал так, что, мы думали, обрушится. Только я присобачил все это на заклятие вечного приклеивания, и никто кроме меня не сможет избавиться от этой прелести. Гарри сел в кресло, рассматривая комнату, и подумал, что Сириус, на самом-то деле, скучает по родителям и расстроен тем, что они умерли, пока он был в Азкабане. По его лицу заметно, что ему нравились эти пикировки с матерью. Что в этом доме ему не хватает родных. - Послушай меня, Гарри. Слушай внимательно и не перебивай. Ты можешь быть в чем-то несогласен со мной, но я постараюсь объяснить. Гарри удивился, но кивнул. - Никто из Уизли, кроме, может быть, Рона и близнецов, не должен знать, что я собираюсь оспаривать решение Дамблдора. Они ему многим обязаны, поэтому считают любое его решение гласом закона. Летом я пытался всем доказать, что лучше будет держать тебя в курсе, чем лишить всей информации, но Дамблдор потребовал, чтобы мы дали ему Непреложный Обет! Ты представляешь себе?! Непреложный Обет, чтобы никто не писал тебе и никак иначе не связывался! С тех пор я решил разобраться в причинах, которые толкают нашего дражайшего директора на все эти непонятные действия. Ты ведь сам много раз задумывался о том, что многие его решения попахивают либо старческим слабоумием, либо каким-то странным планом, разве нет? - Еще как, - мрачно ответил Гарри. - На первом курсе он был в Министерстве, когда мы спасали философский камень от Квирелла с Волдемортом в башке. Но он сказал, что полетел туда на метле! На метле, Сириус! И поэтому сова нагнала его в воздухе. Директор Хогвартса летит в Министерство на метле. Ты считаешь это нормальным? - Гарри... - голос Сириуса зазвучал как-то странно. - Что еще за Квирелл с Волдемортом в башке?! А ну рассказывай! Все рассказывай! И Гарри стал рассказывать. О том, как к Дурслям явился лесник, и он пошел с Хагридом в Гринготтс, где тот забирал какой-то странный сверток по просьбе Дамблдора, о газете, в которой сообщалось об ограблении, о цербере по имени Пушок, о том, что Хагриду подарили яйцо дракона в какой-то забегаловке, об отработке ночью в Запретном Лесу, где кто-то жрал единорогов, о проклятой метле, зеркале Еиналеж и, наконец, о полосе препятствий и самой схватке с Квирдемортом. И о разговоре с директором в больничном крыле. - Обосраться, - резюмировал Сириус. - Ты ведь понимаешь, что вас троих надули? Как слепых щенков в воду кинули! Сириус еще долго допрашивал Гарри на тему его школьных приключений и делал выводы. Особенно его порадовало то, что о василиске догадалась магглорожденная второкурсница, но никак не преподаватели; что директор послал тринадцатилетних детей спасать бывшего заключенного при помощи опаснейшего артефакта вместо того, чтобы заняться этим самостоятельно. А ведь Бродяга был полностью уверен, что его спасение - это инициатива детей, но никак не одобренная руководством школы миссия... В общем, по мнению Сириуса, дело было действительно плохо. И действовать надо было начинать, как говорится, еще вчера.