4:13 am

Когда Луи просыпается, он чувствует себя счастливым. В такие моменты, как этот, на заднем плане должна играть музыка, как в мюзиклах, ну серьезно. Ему хочется петь и танцевать. Он думает, что именно так, наверное, чувствуют себя «окрыленные влюбленностью» люди. Ему двадцать три и он влюблен, как шестнадцатилетний подросток, что ж. Луи слушает Элвиса и заливает хлопья молоком, а потом просыпает сахар мимо кружки кофе, думая об одном зеленоглазом парне, который изучает литературу и хочет завести кота. «Я подарил бы ему кота» - думает Луи и пишет смс Гарри, желая доброго утра. «И тебе, Лу» - Томлинсону хочется упасть лицом на кровать, чтобы не видеть своей улыбки в зеркале напротив. Перед выходом он берет с собой камеру и быстро поправляет волосы перед зеркалом. Ему звонит мама, когда он подъезжает к воротам университета, и Луи обещает ей рассказать о мальчике, который любит книги, булочки с корицей и чай. Джоанна смеется и желает ему удачи с Гарри. Томлинсон замечает Гарри, стоящего у фонтана и разговаривающего с Найлом. Узкие рваные джинсы, белая майка и клетчатая рубашка, повязанная на бедрах. «Идеален» - думает он. Гарри поправляет волосы, и Луи не может удержаться от того, чтобы не сделать фотографию. Луи готов фотографировать его вечно, правда, ведь Стайлс, как прекрасная скульптура, только живой и такой… настоящий. Мысли роятся в голове Томлинсона, и он не может понять, как этот мальчик за такое короткое время умудрился покорить его всего, пробравшись в самые далекие уголки его души. Луи думает, что все его мысли слишком банальны, но он действительно не может с этим справиться – Гарри слишком много. Стайлс замечает его и машет рукой, улыбается, показывая ямочки на щеках, и Луи чувствует большое солнце у себя в груди. Он хочет развешать фотографии Гарри у себя в комнате, заменив ими обои. Луи думает, что он точно сошел с ума. Упрямый голос в его голове не унимается и твердит, что нельзя вот так сразу и с головой, но Томлинсон задвигает его в дальний ящик, позволяет себе окунуться в это светлое чувство. - Привет, Гарри, - здоровается он, даже, честно говоря, уже не пытаясь скрыть восторг в своих глазах. Найл здоровается и оставляет их двоих, и Гарри с Луи даже не замечают этой доброй усмешки на его лице, только желают хорошего дня. - Хэй, ты сегодня тоже с нами? – интересуется Гарри, опуская взгляд на свои ботинки, и Луи поражен этими длинными ресницами. - Нет, сегодня я в других аудиториях, - Томлинсон видит тень грусти на лице Гарри, но ему, наверное, показалось, потому что, ну, с чего бы. - Хорошо, тогда я пойду, ладно? – Гарри снова улыбается, глядя то в глаза, то куда-то еще. – Увидимся, да? - Конечно, - Луи не знает, куда ему деть себя, потому что хочется обнять Гарри, но это, он думает, будет как-то странно. Поэтому они просто расходятся, пытаясь скрыть улыбки. Когда Луи надоедает сидеть в аудиториях и фотографировать студентов, которые больше позируют, чем выглядят естественно, он находит тихое место, немного отдаленное от главного здания. Ему нравится это место. Нравится сидеть под раскидистым дубом, опираясь на его ствол, нравится пробивающийся сквозь листья свет и звенящее пение птиц. Нравится вид облаков, проплывающих в небе, а еще невинные цветы, которые растут прямо тут. И это так странно, что любопытные студенты не заполонили это место, хотя, наверное, тут слишком спокойно для их безумных жизней. Луи уже третий раз просматривает фотографии на своем фотоаппарате, когда его телефон дает о себе знать. - Хэй, Луи, - из динамика доносится голос его друга. – Как жизнь? - Зейн! Рад тебя слышать. Все как всегда, знаешь ли, - вздыхает Луи. – Что нового? - У меня две новости. И обе, кстати, хорошие, - Луи, буквально, слышит восторг в голосе друга. - Ну, что ж, порадуй меня. - Хорошо. Помнишь свою выставку, которая проходила месяц назад в Брайтоне? Так вот, о ней узнали какие-то, видимо, крутые ребята, поэтому сегодня ты получаешь предложение принять участие в одном мероприятии и это, кстати, первая новость. Вторая новость заключается в том, что предстоящая выставка пройдет в Нью-Йорке! Луи молчит, потому что, наверное, ему послышалось. - Ты шутишь, да? – Томлинсон совершенно не верит, потому что он совершенно обычный парень, а такое не случается с такими, как он. - Ты идиот, да? – передразнивают его и смеются. – Томлинсон, я серьезно. Собирай вещи, потому что твой самолет через два дня, а я совершенно не настроен слушать твой лепет. - Эм, ну, Господи, ты и правда серьезно, - осознание произошедшего только приходит к нему, и Луи все еще немного в шоке. Ну, как сказать, «немного». - Это просто потрясающе! – глаза Гарри загораются восторгом, и Луи не знает что лучше – эта новость или искренняя радость Стайлса. - Знаешь, я все еще не верю в это, - говорит Луи, когда они вдвоем идут по шумной улице. - Уверен, что ты достоин этого, - Гарри улыбается, и в его глазах отражается солнце. – Конечно достоин. Мягкое тепло, словно мёд, переполняет Луи, поэтому приходится смотреть на витрины магазинов, пряча глупую улыбку и предательский румянец. Потом Луи замечает небольшую пекарню, затаскивая туда Гарри. - Я думаю, что мы должны отметить этот день, - говорит Томлинсон и покупает два круассана с шоколадом и восхитительный фруктовый чай. - Приходи завтра вечером? – невинные глаза Гарри смотрят с интересом, а Луи кажется, что земля под ногами немного пошатнулась. – Мы можем посмотреть фильм и съесть пиццу, ну или домашний пирог с вишней, если хочешь. Луи не может оторвать глаз от алых щёк и скромной улыбки кудрявого парня напротив. - Домашний пирог? Правда? - Ну, да, - Стайлс делает глоток чая и облизывает губы кончиком языка. Томлинсон сходит с ума. - Ох, ради пирога я готов на все, - смеется Луи, замечая довольную ухмылку Гарри. Перед сном Луи рассказывает маме по телефону совершенно всё-всё, и Джоанна говорит, что слышит улыбку сына даже в его речи. - Не дай ему уйти, дорогой, такие люди – самые важные в нашей жизни, - говорит она, и Луи обещает себе, что никогда не отпустит мальчика с зелеными глазами и большим сердцем.