Стёпа и зелёные человечки

- Не бойся, - сказал парень, - я тебе поесть принёс. Но вопреки дружелюбной белозубой улыбке Стёпочке стало очень не по себе. Взгляд у парня был такой… слов не подобрать. Но таким взглядом Стёпочкин деревенский сосед Петя Рахматуллин, известный любитель вкусно поесть, смотрел на тарелку свежесваренного женой Марийкой вкуснейшего борща с мозговой косточкой. Стёпа невольно попятился. Он себя хилым не считал, но этот зеленокожий красавец был куда здоровее его, да и странная блестящая трубка в футляре на бедре тоже уверенности в своих силах не добавляла. Драться не хотелось. Хотелось сдаться на милость победителя и ощутить, как этот здоровенный красавец обнимет его и прижмёт к себе, а потом… Степан тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения. Это что ж такое деется, товарищи? С каких это пор он, нормальный парень, стал превращаться в сучку озабоченную, реагирующую на любого сильного самца? Неужели дело в этих самых модификациях? А что, вполне может быть… Если его готовили для какого-то там Высшего, могли и поведение подкорректировать, чтобы не слишком трепыхался под хозяином… Между тем зеленокожий, видя, что Стёпа растерян и не сопротивляется, заулыбался ещё шире, так что Стёпочке показалось, что у него зубы в два ряда, распахнул объятья и стал надвигаться на Стёпочку, явно желая показать гостю дорогому небо в алмазах. Стёпа этого категорически не хотел, поэтому, переборов странную вялость, сумел сказать: - Не подходи! Я не хочу! - А, - заулыбался зеленокожий ещё шире, хотя, казалось бы, куда уж там, - так ты хочешь поиграть? Давай, поиграем… - Отвали! – совсем уж грубо рявкнул Стёпа, которому наконец-то удалось окончательно стряхнуть с себя оцепенение и ностальгически вспомнить дискотеку в родимом сельском клубе, а также количество морд, которое лично им там было набито. Однако зеленокожий не внял, за что и поплатился. Когда он попытался облапать Стёпу, то получил локтём по носу, коленом в пах, а потом ещё и раскрытыми ладонями по ушам. К счастью, общие подробности анатомии фисташковых не слишком отличались от человеческих, поэтому действенным оказалось ВСЁ. Зеленокожий ожидаемо взвыл и скорчился, прижимая ладони к пострадавшему паху, из носа его потекла густая, тёмно-зелёная кровь, и в эту минуту в каюту влетел Ирон, который не нашёл ничего лучшего, как поинтересоваться ледяным тоном: - Что. Здесь. Происходит? Зеленокожий попытался встать и вытянуться, при этом пробулькав что-то непонятное, и лицо Ирона исказилось от гнева. Он выдал длинную, насквозь непонятную Стёпе тираду, после чего несостоявшегося Стёпиного ухажёра вымело из каюты словно ураганом. А Ирон подлетел к Стёпе и начал с беспокойством в глазах его ощупывать, повторяя: - Он тебе ничего не сделал? Он тебе ничего не сделал? Как ни странно, на все Ироновы поглаживания Стёпа реагировал более благосклонно. Почему-то от своего собрата по побегу он никакой угрозы не ощущал, да и расстроен был тот не на шутку. Поэтому Стёпа миролюбиво ответил: - Нет, не успел. Только почему на меня все ваши так странно реагируют? Ну, кроме Лури… Мне, знаешь ли, непонятно, вроде я не девочка-целочка неземной красоты… Ирон отстранился от Стёпы и кивнул: - Хорошо, я попробую… Только давай сначала поедим – я проголодался. На том корабле из еды только белковые кубики давали, а у них вкус противный. У Стёпы тут же заурчало в желудке – сам-то в последний раз ещё дома ужинал… С тётушкой… Эх, тётя Рая, как же ты там одна? Нет, надо домой скорее возвращаться – картошку тётя одна не выкопает, уголь опять же закупить на зиму надо, а народ всё ушлый – продадут старой женщине всякой дряни втридорога… Да и работа… А он тут в космосе болтается, всяким там зелёным извращенцам морду бьёт… И Стёпа ностальгически вздохнул. Между тем Ирон глянул на принесённый поднос, нажал на кнопку на пульте, что-то сказал в приборчик на руке, напоминавший часы, и в дверях показался очередной его соплеменник с ещё одним подносом, покосившийся на Стёпу с немалой долей любопытства. Однако Ирон поднос взял, а чересчур любопытного парня быстренько выдавил плечом за порог. После этого он вновь нажал на пульт и рядом со столиком появились два сиденья. - Садись, Тиопа, - широким жестом предложил Ирон, - давай поедим. Голод не тётка, и Стёпа послушно устроился на сиденье, пододвинув к себе поднос. К счастью, столовые приборы выглядели вполне ожидаемо – ложка, только не круглая, а прямоугольная, что-то вроде лопаточки и вполне земного вида вилка. А вот на тарелках - а их на каждом подносе было штук по пять – было наложено что-то совершенно незнакомое. Фиолетовая… каша? Какие-то малиновые палочки, похожие на толстые макароны… Квадратные кусочки соломенно-жёлтого цвета, небольшая плошка с чем-то чёрным и жидким – то ли суп, то ли соус… И довольно большой бокал напитка, цветом напоминавшего «Тархун», а запахом – какао с молоком. Однако пахло от всего непривычно, но вкусно, и Стёпа, присмотревшись к Ирону, начал употреблять неведомые блюда в том же порядке, макая, как и он, «макароны» и «кубики» в чёрную жидкость. Вкус был… неописуемый. Сначала еда напоминала хорошо прожаренное, сочное мясо, потом появился вкус жареной картошки, потом печеной рыбы… И всё это на порядок вкуснее, чем Стёпе доводилось пробовать в жизни… Потом вкус стал совсем уж непривычным, но приятным, а уж напиток вообще оказался выше всяких похвал. Так что, расправившись то ли с обедом, то ли с ужином, Стёпа почувствовал, что всё не так уж и плохо. Но вопрос свой Ирону повторил. Ирон вздохнул, с удобством устроился на нижней койке и начал рассказывать: - Видишь ли, Тиопа, наша родная планета называется Ризитея… - Ну, это я уже понял, - кивнул Степан, - Лури сказала. - Не перебивай, - слегка нахмурился фисташковый, - так вот, когда-то мы были очень сильны и многочисленны… - Как Высшие? – спросил Стёпа. - Я же сказал, - сердито заявил Ирон, - не перебивай, а то рассказывать не буду. Ну, да, как Высшие… Мы были сильны и многочисленны, но потом случилась беда. У нас резко упала рождаемость. Это произошло после одной странной эпидемии… Наши женщины потеряли плодовитость… Теперь одна женщина может за всю жизнь родить двоих… самое большее троих детей. Из них может быть только одна девочка… А может быть и ни одной… наши учёные решают эту проблему, но пока всё не слишком хорошо. Однако выяснилась любопытная закономерность… У нас могут быть дети от представителей других рас. - Ну, - оптимистично заявил Стёпа, - значит можно договориться с женщинами других рас. Они ведь вас наверняка в беде не оставят… Или там заплатить можно… - Не с женщинами, - спокойно ответил Ирон. – С мужчинами. Наши мужчины могут иметь детей от мужчин других рас. Причём не одного-двоих, а сколько угодно. Беда только в том, что таких рас всего две. - Погоди-погоди, - не выдержал Стёпа. – Я не идиот. Как мужики рожать-то будут? Где дитё вынашивать? Матки у мужчин нету, а рожать… Через жопу, что ли? Ирон хмыкнул: - Видишь ли… Во время секса наши мужчины выделяют особые вещества, которые немного перестраивают организм… эээ… партнёра. Главное, чтобы секса было много, и партнёр обязательно был принимающей стороной… - И?!! – спросил Стёпочка, которому становилось всё тревожнее и тревожнее. - В теле принимающего образуется что-то вроде яйца, которое выйдет наружу через месяц…эээ… естественным путём. Потом это яйцо ещё полгода будут доращивать в особом инкубаторе, а потом скорлупа треснет… - И ребёночек? – поразился Стёпа. - Ага, - ответил Ирон. – Что характерно, на диво здоровый и крепкий. Видел, какие ребята на этом звездолёте? Они все от таких связей получились. «Ну, да, если их рожали через задницу – как тут извращенцами не стать…» - подумал Стёпа, но вдруг его озарила ужасная мысль: - Погоди-ка, погоди… Ты сказал про две расы… Это какие-такие расы? Ирон помялся, но всё же выдавил: - Понимаешь… Эти расы не внесены в Каталог… Они отсталые… Это Кшанти и… и… и вы… те, кто себя называет землянами. Кшанти… их больше и добыть их легче, но вы… Тиопа, понимаешь, вы и так для нашей расы очень привлекательны, да ещё и эта ваша способность… К тому же тебя модифицировали, ты сейчас для парней просто ходячий соблазн, неудивительно, что Грам с катушек слетел… Сказать, что Стёпа охренел, значит, не сказать ничего. - Так ты меня изначально домой возвращать не собирался? – рявкнул он. – Решил сам попользоваться? Чтоб я тебе яичко снёс? Как Курочка Ряба? - Эй, Тиопа, Тиопа, погоди… - выставил перед собой ладони Ирон. – Почему не собирался? Очень даже собирался. Просто я хотел тебе предложить немного задержаться у нас в гостях… Понимаешь? Ты такой сильный… У тебя будут красивые дети… - Какие, на хрен, дети? – окончательно обозлился Стёпа. – А меня ты спросил – я хочу вообще яйца жопой откладывать? И, вне себя от ярости, парень бросился на фисташкового извращенца. Атака была хороша, одна беда – успехом не увенчалась. Кажущийся хрупкой изящной статуэткой Ирон весьма ловко увернулся от Стёпы и ловко ткнул его в солнечное сплетение невесть откуда взявшейся коротенькой и тонкой серебряной палочкой. Стёпу словно огнём обожгло, и он беспомощно рухнул на пол. Он ещё соображал, что происходит, но глаза туманились, сознание мутилось и шевельнуть даже мизинцем ему никак не удавалось. - Гаадд… - с трудом выдавил Стёпа. – Какой же ты гаааддд… А ведь я тебе поввериии… Но тут глаза Стёпочки закрылись сами собою, и сознание окончательно покинуло его. Ирон же с силой, неожиданной для его хрупкой комплекции, бережно поднял неподвижное тело Стёпы, аккуратно положил его на койку и укрыл одеялом. А потом нажал на кнопки пульта, и из спинки кровати выдвинулись почти прозрачные, тонкие и лёгкие путы. Этими путами Ирон бережно обмотал Стёпины запястья и тихо прошептал: - Вот так… Я не хочу, чтобы придя в себя, ты что-нибудь себе повредил. Нет, но какие эмоции… Какие сильные будут дети… Проделав эту процедуру, Ирон открыл дверь каюты и сердито сказал здоровенному парню – тому самому, который пробовал покуситься на Стёпочкину невинность: - Грам, ты идиот. Клинический. Какого чёрта ты к Тиопе полез? Я же ясно дал знать, что он – мой… Здоровенный покаянно вздохнул: - Ну, прости, прости… Он такой… Мне напрочь крышу снесло, сам себе сопротивляться не мог… - Ты жив, - прошипел Ирон, - только потому, что ты мой брат! Я хотел его приручить, а в результате он слишком рано начал задавать вопросы! И теперь мне трудно будет с ним, понимаешь? - Но ведь наш уговор остаётся в силе? – умоляюще прижал руки к груди здоровенный. – Ты же обещал, что его вторая кладка будет от меня… ну, прошу… - Из-за твоей дури, - прошипел Ирон, - у нас и первой может не быть! - Мальчики, не ссорьтесь, - раздался мягкий женский голос. – Грам, иди к себе. Ирон тебя не обидит. Он всегда держит своё слово, не так ли, Ирон? - Да, мама Лури, - синхронно ответили Ирон и Грам, после чего Грам бесшумно исчез. - Пойдём в мою каюту, сын, - ласково сказала Лури. – Пошепчемся.