Стёпа и зелёные человечки

- Это хорошо, что серьёзно, - протянул Стёпочка, хотя на самом деле умирал от любопытства, гадая, что ж так припекло фисташкового. – Потому что я тоже настроен на серьёзный разговор… Ирон медленно кивнул и тихо сказал: - Я… я понимаю. Я виноват перед тобой. Но я хочу попробовать всё исправить… Выслушай меня, хорошо? - Да ну? – зловеще протянул Стёпа. – Виноват? Ты обещал, что поможешь мне вернуться домой, помнишь? Ты пригласил меня, как гостя… А что в итоге? Я тут буду твоей подстилкой, да ещё и всех твоих братишек заодно? И буду кладки ваши поганые нести, пока не сдохну? Ты серьёзно считаешь, что одного «виноват» достаточно? Ирон посмотрел на Стёпу совершенно больными глазами, а потом сполз по стеночке, спрятал лицо в ладонях и зарыдал. Стёпа растерялся. Как многие из мужчин, он терпеть не мог женских слёз. А сейчас выяснилось, что ему не по себе и от мужских. К тому же в рыданиях Ирона чувствовалось неподдельное горе, и широкая Стёпочкина душа дрогнула, тем более, что выглядел фисташковый в этот момент беззащитным и несчастным. Стёпа присел рядом и начал неловко похлопывать Ирона по плечу, приговаривая: - Ну ты чего… Ну что случилось-то? Ну чего ты ревёшь-то, ты же мужик… Ирон, ну прекращай сырость разводить… Ну что случилось-то? Ирон прижался головой к Стёпиной широкой груди и продолжал всхлипывать, а Стёпа машинально начал поглаживать его по голове и плечам, продолжая успокаивать: - Ну что за беда? Обидели мышку, нагадили в норку? Давай-ка рассказывай, и подумаем, что делать… Ирон ещё пару раз всхлипнул, дёрнулся и начал успокаиваться. И стал рассказывать о разговоре между матерью и дядями, который только что подслушал. Стёпа слушал, не перебивая, только крепкие кулаки то сжимались, то разжимались. Когда Ирон закончил рассказ, Стёпа сказал: - Ну и дрянь твоя мамаша. Редкая дрянь. Из-за каких-то игр непонятных мужа в гроб загнала, парнишку хорошего погубила, а теперь и тебя хочет под мужика положить. Ты, конечно, тоже хорош, но тебе я позже морду набью. Я так понимаю, ты меня сюда приволок, чтобы перед мамочкой выслужиться? - Да, - вздохнул Ирон. - Тиопа, я такой дурак… Я думал, что мама будет меня любить… Хоть за это… прости. Я не подумал о тебе. Я виноват. - Ну, что ты заладил, как попугай, - сердито сказал Стёпа, - виноват, виноват… Виноват, конечно. Только вот что теперь делать-то? Ты замуж сильно хочешь? - Да упаси меня Пресветлые небеса! - с неподдельным ужасом отозвался Ирон. – Уж лучше Зелье Нежной Смерти… - Таак… - задумчиво протянул Стёпа. – Знаешь, что? - Что? – тихо ответил Ирон. - Я с тобой дальше говорить буду только тогда, когда ты поклянёшься, что больше никогда меня не обманешь. А если обманешь… Не будет тебе счастья. Никогда. - Клянусь, - закивал белокурой головой Ирон, - клянусь чем захочешь – я никогда в жизни тебя не обману. Глаза у него при этом были очень честные и очень несчастные, но Стёпа всё-таки решил пока целиком фисташковому не доверять. Хватит, один раз доверился уже… Но выбора не было, и он заговорил снова: - А теперь у меня к тебе такой вопрос… А не бежать ли нам куда подальше? А? - Куда? – безнадёжно вздохнул Ирон. – Без поддержки Семьи мне будет не выжить. А за тобой будут охотиться Келуджи – слуги Высших. Они тебя поймают и отдадут тому, кому ты был предназначен изначально. А у Высших… Ты у них долго не проживёшь, Тиопа. - Почему? – спросил Стёпа. – Они такие жестокие? - Они… - вздохнул Ирон. – Они не жестокие. Они бесчувственные. Им рабы нужны для того, чтобы пользоваться их эмоциями. И чем сильнее эмоции, тем больше им нравится. А самые сильные эмоции… самые сильные эмоции, которые они способны вызвать - это страдание. И они наслаждаются чужими страданиями. А когда раб уже практически опустошён… Они оставляют его в покое, до Храмового праздника. А во время праздника они подвергают таких рабов ужасным мучениям. Просто непредставимым мучениям, Тиопа… А когда несчастный умирает – его кожу натягивают на Ритуальный барабан, стуча в которые, их жрецы молят своего Бога принести им удачу. Их тысячи, этих барабанов на планетах Высших. Говорят, что их рокот похож на плач. А ты очень ценен для них, Тиопа. У тебя такие эмоции… Яркие, чистые… Я чувствую их… - Ты тоже? – удивился Стёпа. – А остальные в твоей Семье? - Это свойство нашей расе не присуще, - вздохнул ризитеец. – Я не знаю, почему так получилось со мной, но я очень рано понял, что мама меня не любит. Ко мне хорошо относились отец и дядя Лаор. Прочие же братья все завидуют мне, даже Грам… Вот уж он порадуется, что остался единственным Наследником, когда я взойду на ложе среднего сына Правителя. Единственные из братьев, кто меня хоть немного любит - это Тин и Лин, младшие. Но у них такая же незавидная судьба – мать хочет отдать их в Младшие, а если не повезёт, то в наложники… В общем… некуда мне бежать… - Стоп, - отрезал Стёпа, которому почему-то была неприятна мысль, что фисташкового будет кто-то иметь в хвост и в гриву. Более того, в груди заворочалось неприятное чувство – Ирона, Тина и Лина хотелось забрать… защитить… Так что Стёпа попытался подбодрить ризитейца: - А почему бы нам не бежать в мой мир? Придумаем маскировку какую-нибудь и будем жить… Ирон вымученно улыбнулся: - Твой мир не внесён в Каталог. Путь к нему долог и сложен, его знают только Келуджи, но даже для них путь затруднителен. Спасибо тебе за доброту, Тиопа, но у нас ничего не получится… - Ну уж нет! – отрезал Стёпа. – Да не может быть, чтобы никакого выхода не было! И тут дверь в ванную вновь отъехала в сторону. Совсем немного, но мордашки Тина и Лина были явственно видны. - Ах вы!.. – тут же вскочил на ноги Ирон. – Вы что, подслушивали? - Братик, не ругайся, - хором сказали близнецы. – Мы нечаянно! Ирон хотел отшлёпать наглую мелочь, но Стёпа удержал его: - Не трогай их! Они и так у вас целые дни взаперти сидят! Они же мальчишки, им шалить надо! Близнецы тут же состроили жалостные мордашки, и подскочив к Стёпе, обняли его с двух сторон. - Тиопа хороший! – заявили они. – Тиопа – родственник Дирея! Он нам теперь тоже как папа! Мы его любим! Молчание Стёпы можно было объяснить только тем, что он полностью охренел от подобной перспективы, и слава Богу. Поэтому близняшки продолжили своё сольное выступление: - Мы тоже бежать хотим! Ты ведь нас не оставишь, правда, Тиопа? И вообще, мы знаем, где можно найти убежище! - И где же? – ехидно спросил Ирон. – Откуда вы вообще что-то можете об этом знать? - Если мы сидим здесь, как в заключении, то это не значит, что мы дураки, - обиделись близняшки. – Мы учимся… И берём книги из библиотеки Семьи. И папа наш брал тоже. Он был очень умный. А когда мы были маленькие, он нашёл в библиотеке одну книгу. Она была написана на непонятном языке, но папа её расшифровал. Он нам её читал. Мы помним. А ещё они с папой Ахатом хотели улететь отсюда и нас с собой забрать. Но не успели. Папа Дирей болел всё сильнее и сильнее… И умер. И папа Ахат потом тоже умер. И остались мы одни-одинёшеньки… Близнецы синхронно всхлипнули, а Ирон сердито сказал: - Вам было по пять лет. Что вы можете помнить? - Да всё мы помним! – сердито сверкнули глазами близняшки. – Только молчим. Это Дом Лури извела нашего папу Дирея… И папу Ахата! Потому что папа Ахат её не любил! А нашего папу любил! - Молчите! – шикнул Ирон. – Если хотите жить – молчите! Не говорите никому об этом… - Но ведь ты же никому не скажешь… - лукаво глянули на Ирона близняшки. – Тиопа тоже, он хороший… - Погодите, - прервал беседу братьев Стёпа. - Вы что-то говорили про убежище. - Да, да, - синхронно закивали близнецы. – В этой книге говорилось про Храм Предтеч, который исполняет желания. Нужно только найти его и попросить, и если ты чист сердцем, твоё желание исполнится. - А… - разочарованно вздохнул Стёпа, - просто сказки. - Ну уж нет, - неожиданно сказал Ирон. – Вы точно помните, мелочь, что отец и Дирей хотели у… улететь отсюда? - Да, - закивали близняшки, - помним… Мы были маленькие, а не глупые… - И они хотели лететь именно в Храм Предтеч? – продолжал спрашивать Ирон. Близняшки вновь закивали. - Видишь ли, Тиопа, - сказал Ирон, - я очень хорошо знал своего отца. И Дирея тоже знал, хоть и хуже. Он был действительно умный, хоть и с отсталой планеты. - А в лоб? – тут же возмутился Стёпа. - Извини, - вздохнул Ирон. – Я имею в виду некоторую техническую отсталость… Стёпа махнул рукой – ладно, мол, продолжай. - Так вот, Дирей действительно читал книги из библиотеки Семьи. И он интересовался звёздными путешествиями. И он был… был реалистом, Тиопа. Как и отец. И если они действительно готовили побег – значит, знали куда бежать. Жаль только, мы об этом никогда не узнаем. - Почему не узнаем? – поинтересовались близняшки, и Стёпа подумал, что начинает привыкать к их манере говорить хором. – Мы спрятали записи папы Дирея и папы Ахата. Мы их сохранили. У нас есть тайник… Но мы не скажем, где. - И не говорите, - хмыкнул Ирон. – А вот записи я бы посмотрел. - Вы на память хранили? – тихо спросил Стёпа. - Ага, - закивали близняшки. – И на память – тоже. Только мы надеялись, что сможем… когда вырастем… Мы бы попросили Храм Предтеч вернуть нам наших пап. Чтобы жить всем вместе… И подальше отсюда. - Мёртвые не возвращаются, мальчики, - вздохнул Стёпа и погладил доверчиво прижавшихся к нему близняшек по густым белокурым волосам, заплетённым в массу мелких косичек, из которых забавно торчали короткие рожки. - Мы понимаем, - вздохнули близняшки. – И корабли мы водить не умеем… Но ведь теперь… Ирон, ты ведь пилот. Давай улетим, а? Найдём Храм Предтеч… - Это верная гибель, - грустно сказал Ирон. - А по мне, - резко отозвался Стёпа, - уж лучше этот ваш Храм искать, чем в вашем гадюшнике сдохнуть! - Может, ты и прав, - вздохнул Ирон. – Мне надо подумать. Но тут близняшки навострили ушки и быстро выдали: - Ой, нас Зюхан ищет! Мы потом придём! А сюда идёт Дом Лури. Сердитая! Не злите её, хорошо? А то она прикажет Тиопу выпороть, а тебя, Ирон, за пальцы подвесить, как в прошлый раз… И близняшки быстренько исчезли в ванной. - Куда они там только прячутся? – удивился Стёпа. - По вентиляционным ходам лазают, – ответил Ирон. – Другим братьям, кроме меня, такое не под силу. Мощные слишком. Но меня больше другое волнует – что ещё мама задумала? - Что-то мне подсказывает, - вздохнул Стёпа, - что мы скоро это узнаем.