Стёпа и зелёные человечки

- Хорошо, - сказал Высший. – А теперь ответь мне, ризитеец, как ты умудрился угнать корабль Келуджи и похитить дар, предназначенный моему сыну? - Что?!! – поразился Грам. – Но я ничего не угонял и никого не похищал… И снова упал на пол, поскольку Высший нажал на кнопку проклятого пульта. Боль на сей раз была не просто сильной. Она была невыносимой. Всё тело свело судорогой, и Грам не мог даже хрипеть. А Высший спокойно и даже несколько брезгливо смотрел на корчащегося у его ног парня. Потом он всё-таки вновь нажал на кнопку, и боль отпустила. - Рабы предупреждали меня, что ты на редкость упрям и будешь запираться, - спокойно сказал Высший. – Но я тоже упрям. Говори, как ты угнал корабль, или я прикажу отправить тебя в подвалы. Грам тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, перед глазами мельтешили чёрные точки. Несмотря на весь ужас своего положения, он готов был расхохотаться. Оказывается, зеленокожие твари попали почти что в точку – только им был нужен не Грам, а Ирон. Но что теперь делать? Высший всё равно выбьет из него правду, а Ирон сбежал. Может, рассказать всё, как есть? «Нельзя…» - неожиданно подумал Грам, и вовсе не из героизма. Ведь приказ отдала Лури, и, рассказав всё, он подставит не только Ирона, но и всю Семью. А Высшие пошлют в семейный Дом своих зеленокожих рабов, и те убьют всех. Всех. А может, на Ирона откроют охоту. Конечно, потом им долго придётся улаживать отношения с Правителем и Ближним Кругом… Но они уладят. Высших боятся. А стать причиной гибели всей Семьи Грам был не готов. К тому же от участи жалкого раба и подстилки его не спасёт никакое предательство. Но почему мама не предвидела, к чему может привести похищение Носителя? И что делать-то? - Ты собираешься отвечать, или мне повторить? – ткнул Грама в бок ногой Высший. - Не надо повторять, господин… - Грам с трудом перевалился и встал на колени. – Прошу вас, выслушайте… Да, я помню, что похитил Носителя, но как это произошло – не помню… Когда мы возвращались… Короче, при побеге я ударился головой, и с тех пор меня мучили боли. Я собирался обратиться к целителю, но тут произошло похищение… А когда меня похитили… Со мной что-то делали и давали какое-то лекарство… Голова прошла, но в ней всё как-то помутилось, и теперь я многое помню плохо… Простите, господин. И Грам вновь распростёрся на полу ниц. Высший задумался на несколько минут, но, видимо, враньё Грама показалось ему убедительным. Поэтому он тихо сказал в наручное устройство: - Домоправитель! Целитель! Ко мне! А потом произнёс, обращаясь уже к Граму: - Поднимайся, раб! Грам заставил себя встать на ноги, хотя они разъезжались и подкашивались. С трудом вернув себе вертикальное положение, он увидел, как в зале материализовались двое мужчин – тот, кто их встречал, осанистый, в голубых одеждах и невысокий юноша с кожей фиолетового цвета и прозрачными розовыми глазами. Последний был обрит наголо, и на шее у него был заметен массивный ошейник. Высший ледяным голосом заявил: - Этого раба – в особые комнаты. Поселить пока отдельно. Целитель, обследуй его, он утверждает, что у него амнезия вследствие удара и каких-то зелий, которые применяли Келуджи. Если это так – проверь, насколько он вообще здоров. Домоправитель, если он здоров – пусть немного поест и будет подготовлен. Оба мужчины низко поклонились, и домоправитель спросил: - Нам позволено удалиться, господин? Высший кивнул, протянул пульт домоправителю, развернулся… и мгновенно исчез – раз, и нет никого. Грам удивлённо раскрыл рот, но домоправитель тронул его за плечо и произнёс даже с некоторым сочувствием: - Пошли. У нас ещё много дел. *** Некоторое время спустя к Высшему Тан’Туро явился целитель с докладом. - Что ты выяснил? – спросил Тан’Туро. - У него действительно была травма головы. А зелья, которыми пичкали его Келуджи, вполне могли вызвать частичную амнезию, - преданно глядя в глаза Высшему, ответил целитель. - То есть он не врёт, - уточнил Тан’Туро. - Получается, что так, - кивнул целитель. – В остальном же он вполне здоров. Высший чуть улыбнулся: - Давненько у меня не было ризитейцев. Что ж, стоит попробовать выдрессировать его. Внешне он неплох, да и происхождения самого благородного – это видно. - Простите, господин, - тихо спросил целитель. – А если его будут искать? - Не твоя забота, - хмыкнул Тан’Туро. – И вообще, много ты видишь здесь ризитейцев? Тем более, что в последнее время эти рогатые много о себе возомнили и забыли своё место. Так что я выдрессирую его должным образом и подарю… ну, допустим, Илх’Туро – он всегда питал к ним слабость. И прикажи рабам с нижних уровней – пусть начинают готовить дубильный раствор. Келуджи не выполнили моё поручение до конца, и после празднования полного совершеннолетия моего сына они будут наказаны. Я слишком давно не обновлял в Храме молитвенные барабаны. А пока… пока пусть Келуджи думают, что я забыл о них. - Да, господин, - низко склонился целитель. – Домоправитель велел передать, что скоро новый раб будет полностью подготовлен. - Хорошо. Пусть даст мне знать, когда всё закончит. Я нуждаюсь в отдыхе подобного рода. Кстати, как краснокожий? - Жив и в сознании. - Пусть его снимут – сегодня я милостив. Можешь даже оказать ему помощь. Но постарайся объяснить ему… в последний раз, что если он ещё раз помешкает с исполнением приказа моего гостя – его кожа отправится в дубильный чан, а я позову друзей полюбоваться, как долго он проживёт освежёванным. - Да, господин, - склонился в очередном поклоне целитель. - Ступай! – коротко приказал Тан’Туро и отпил глоток великолепного золотистого вина, любуясь недавно приобретённой картиной знаменитого художника Хар’Гиала, изображающей редкостные прекрасные цветы в простой глиняной вазе, и восхищаясь тем, насколько художнику удалось подчеркнуть контраст между нежными цветочными лепестками и грубой фактурой неглазурированной глины. Если краснокожий мальчишка провинится ещё раз, стоит сделать так, как он, Тан’Туро, решил. Хар’Гиал получит прекрасную возможность сделать набросок ускользающего мгновения – от жизни к смерти - и будет очень доволен, ведь он не раз говорил, что мечтает уловить подобный переход, но всё как-то не получалось. Почему бы не сделать приятное истинному таланту? *** Грам стоял на коленях возле широкого ложа в светлой и очень красиво убранной комнате. Слуги и рабы постарались - его волосы были великолепно вымыты и лежали на плечах белоснежной искрящейся волной, рожки были вызолочены, как и ногти на ногах и руках. Тело было очень чисто вымыто… везде, а после этого Грама ещё и натёрли каким-то маслом, быстро впитывающимся в кожу и делающим её нежной, как бархат. Граму было стыдно до ужаса, но он не сопротивлялся, поскольку в руке у наблюдающего за подготовкой домоправителя был проклятый пульт. Поэтому он молча терпел, когда ему прокололи соски, вставив туда тонкие колечки из какого-то странного металла, но всё-таки, когда один из слуг встал на колени и взял в рот его член, Грам попытался отстраниться – это показалось ему унизительным донельзя. В ответ прилетела очередная вспышка боли, и Грам смирился и с этим, вяло отметив про себя, что слуга своё дело знает. Он думал, что не сможет возбудиться, но ошибался. Слуга действительно знал своё дело, и когда член Грама пришёл в рабочее состояние, на нём защёлкнулось особое кольцо, мешавшее это состояние прекратить тем или иным способом. После этого его заставили выпить небольшую чашу какого-то янтарного напитка с приятным кисловатым привкусом и привели в эту комнату. Здесь домоправитель велел Граму встать на колени и ждать, пока Высший соизволит посетить его. И ни в коем случае не шевелиться, что превратилось в дополнительную пытку, потому как ноги Грама скоро затекли, а в спину, казалось, воткнули железный прут. К тому же не давало покоя непроходящее возбуждение. Грам мысленно клял последними словами всех Высших и одного конкретного извращенца в частности, прекрасно понимая, что это только начало. А что будет дальше – он даже загадывать боялся. Когда Грам уже хотел плюнуть на все возможные наказания и сменить позу, Высший наконец-то явился. Он невозмутимо осмотрел стоящего на коленях Грама, уселся на край ложа и коротко приказал: - Сюда! Грам хотел подняться, но Высший ледяным тоном заявил: - На коленях ползи! И тут Грам всё-таки не выдержал. Он вскочил и выкрикнул: - Не поползу! Хватит издеваться! Хочешь насиловать – насилуй, хочешь убивать – убивай! Я так не могу! И тут его тело пронзила знакомая боль, заставив вновь упасть на колени. Высший же выглядел на редкость довольным: - Твои эмоции просто прекрасны. Я всё ждал, когда ты сорвёшься… Ты меня порадовал, раб. Но ты не выполнил мой приказ, а это всегда кончается плохо. Ползи. И новая вспышка боли. - Нееттт… - прохрипел Грам, понимая, что подписывает себе смертный приговор. - Какой упрямый… - с фальшивым огорчением произнёс Высший. – Хоть в чём-то Келуджи не подвели… И новая вспышка боли, превосходящая все остальные. Но на этот раз Высший чего-то не рассчитал, и Грам потерял сознание. Очнулся он, привязанный к какому-то креслу с высокой спинкой и подлокотниками. Член по-прежнему стоял, и это было очень мучительно. Но ещё мучительнее были ощущения в анусе – словно туда ввели что-то большое и плотное. Грам в ужасе дернулся. Не помогло. И тут он разглядел стоящего рядом домоправителя. Высшего поблизости не было, и Грам первоначально вздохнул с облегчением, но когда домоправитель начал говорить, Грам понял, что поторопился. - Ты очень огорчил нашего господина своей непокорностью. Но он, в своей неизреченной милости, даёт тебе шанс исправиться. Наслаждайся. Это научит тебя послушанию. Домоправитель отступил в тень, а стул начал раскачиваться. И та большая штука в анусе Грама завибрировала – сначала тихонько, потом всё сильнее и сильнее. Пытка удовольствием началась.