ТАМ, ЗА ГОРЕЧЬЮ ПОЛЫНИ

— Кто посмел?! — голос тихий, больше напоминающий шипение, разрезал гнетущую тишину покоев. — Казнить! Всех! Немедленно! — Ваше Величество, пощадите! — Немолодая уже служанка бросилась на пол, не смея поднять голову, лишь тихо всхлипывая. — Ваше Величество, так мы не найдем концы, не стоит торопиться, — подал голос императорский советник, правая рука венценосной особы, но осекся, опаленный взглядом, полным ледяной ярости. — В темницу! Всех! — прозвучал новый приказ. — Сашираль, ты знаешь, что делать. Начальник тайного отдела, а по совместительству — службы безопасности, коротко поклонился, подхватил под локоть трясущуюся служанку, поднял ее с пола и покинул покои. — Это измена, Шес… — голос надломился. — Тщательно и хладнокровно спланированная измена. И что-то подсказывает мне, что след тянется из людских земель. Они еще пожалеют, все пожалеют… — Ваше Величество, мы найдем их, уж Сашираль постарается, — советник задумчиво склонил голову, рассматривая младенца, что копошился в богато убранной колыбели. Мальчик сучил ножками, хмурился и был явно недоволен таким нерадостным приветствием его появления на этот свет. — Но вот что делать с ребенком?.. — Растить. Растить как наследника. — Ухоженная рука, богато украшенная тяжелыми браслетами и кольцами, протянулась к младенцу, ласково погладила его по мягкому черному пушку на голове, прикоснулась к острому ушку и осторожно провела по щеке, стараясь не задеть нежную кожу длинными изогнутыми когтями. — Они хотели перемен? Они их получат! ***** Непрерывные звуки музыки, поначалу приятные и ласкающие слух, спустя три часа лишь раздражали, ввинчиваясь в мозг назойливым жужжанием. От приторного, сладкого запаха духов мутило, не спасала даже вечерняя прохлада, что легкой горечью пробивалась в открытые окна. Шелест одежд и непрекращающиеся шепотки — все слилось в монотонный гул, словно кто-то неосторожно поворошил палкой в пчелином улье. Блеск драгоценностей и яркий свет магических огоньков, многократно отраженный хрустальными гранями огромных люстр, слепили глаза - бал, посвященный весеннему равноденствию, был в самом разгаре. Только вот бал мог быть посвящен чему угодно, но все старательно участвовали в этом фарсе, хотя и знали настоящую причину таких мероприятий: император искал невесту, мать и регента своего будущего ребенка, достойную продолжить императорский род. Алчные взгляды, заискивающие улыбки, лживый натянутый смех, море кокетства, жеманства и неискренних комплиментов — все было призвано привлечь внимание правителя. Кто-то, стараясь казаться оригинальным, пытался выделиться остроумием и интеллектом, но получалось откровенно плохо, а от плоских шуток у императора уже сводило зубы. Поймав очередной хищный взгляд, щедро сдобренный приторной улыбкой, правитель скривился, болезненно поморщился, потер виски, стараясь унять пульсирующую боль, опоясавшую голову. Решив, что на сегодня с него достаточно веселья, он рывком поднялся и покинул бальную залу, скрывшись в неприметной дверце за троном. Конечно, трудно уйти незаметно, когда взгляды большинства присутствующих неотрывно следуют по пятам, но императору уже было плевать на это. Положенное приличиями и этикетом время он исправно отсидел, а уж разочарование придворных он как-нибудь переживет. Надоело чувствовать себя словно в окружении стаи стервятников, примеряющихся, за какое место удобнее ухватить предполагаемую жертву, чтобы оттяпать кусочек пожирнее. Прохлада личного кабинета приняла в объятия разгоряченное тело и остудила голову. Император снял с головы тонкий серебристый венец, инкрустированный чистыми черными бриллиантами, и швырнул его на стол, словно какую-то побрякушку. Туда же отправились массивные браслеты и кольца, усыпанный драгоценными камнями жилет был небрежно брошен на пол, а сам правитель тяжело опустился в глубокое кожаное кресло. Положив ноги на стол, он расслабил шнуровку на белой сорочке с витиеватой вышивкой, помассировал голову, безвозвратно испортив сложную прическу. Боль потихоньку отступала. Приторная сладость, осевшая на кончике языка, вытеснялась легким привкусом горечи, что нес с собой ветер, залетающий в распахнутое окно. Не издав ни звука, приоткрылась дверь, и в пляшущем свете свечей показалась высокая фигура, застывшая в дверном проеме. Коротко кивнув, словно сам себе, посетитель прикрыл дверь и прошел к столу, сдвинул в сторону императорские драгоценности и бумаги, поставив на их место подсвечник, и присел на краешек стола. Единственный, кто мог позволить себе столь вольное поведение, был императорский маг, старый друг, заменивший правителю отца. Не многие могли похвастаться этим, далеко не многие. — Все как обычно? — спросил маг, рассматривая в тусклом свете утомленное лицо повелителя. — Все настолько предсказуемо, Таш, что даже неинтересно. Посади на мое место куклу, не думаю, что придворные заметят подмену, — горько усмехнулся император. — Я и есть кукла в их понимании, марионетка. Пока нужная, но стоит обрезать нитки — и все, кукла отправится в темный сундук и будет покрываться пылью и плесенью в углу. Вопрос лишь в том, кто же эти нитки обрежет. Они готовы горло друг другу перегрызть за эту возможность. — Мы всегда знали, что так будет, Шеду. Ты всегда это знал. Слишком навертели тогда с этой изменой. План гениальный, тут не поспоришь. Долгоиграющий настолько, что его последствия мы будем разгребать еще долго, и кто знает, как оно все обернется в итоге. Быть может, это конец нашей империи, но ты этого, к счастью или к сожалению, не узнаешь. — Я не могу поверить, что выбора нет. Он всегда есть. Должен быть. — Он и есть, — спокойно ответил маг, — ты можешь продолжать править, оставив попытки найти невесту, а можешь жениться, и тогда… — Это не выбор, а его иллюзия, и ты прекрасно это понимаешь, — резко рассмеялся император. — Какой бы вариант я ни выбрал, нет никаких гарантий, что мой род не прервется. Скорее да, чем нет — в любом случае. — Твоя мать сделала все, для того чтобы облегчить тебе жизнь. И даже больше. Она перевернула весь наш уклад, поставила с ног на голову традиции и устои, крепко взяла за горло людей. И, знаешь, это принесло свои плоды. — Моя мать была величайшей во всех смыслах: женщиной, матерью, императрицей. Она совершила невозможное, но, к сожалению, даже она не могла переспорить природу. Никто не может. — Ну… я бы не был столь категоричен, — улыбнулся Таш, и в полумраке помещения эта улыбка показалась зловещей. — Н-да? Поясни, — нахмурился правитель. — Я скажу лишь одно: маги. Это слово говорит тебе о чем-то? — Ты смеешься? Конечно говорит! Благодаря моей матери у нас появились маги. И ты, кстати, наглядный тому пример. Но даже маг не может обмануть природу. — И вновь… я бы не был столь категоричен, — уже откровенно смеялся Таш. — Говори прямо! — приказал император, и маг мгновенно посерьезнел. — До меня дошли слухи, — на это Шеду понимающе усмехнулся, — что в землях людей появился маг жизни. — Что? Маг? И король утаил это от меня?! — вспыхнул император. — За нарушение договора последует наказание. — Тихо-тихо, не горячись. Ты не о том думаешь, Шеду, к тому же это же лишь слухи, — Таш побарабанил пальцами по столешнице, оставляя на полированной поверхности неглубокие царапины от когтей. — Наказать всегда успеешь, мысли шире, Твое Величество, мысли шире. — Кто такие маги жизни? — резко спросил император. — Вот теперь ты задал правильный вопрос. Как ты знаешь, магия пришла к нам от людей, и за всю историю известен лишь один случай появления мага жизни. Тот, о ком идет речь, — второй. Но люди есть люди, кто их знает, сколько на самом деле было таких магов. Тебе же известно отношение людей к одаренным. — Дурачьё, — презрительно выплюнул правитель. — Маги жизни… очень мало сведений о них, по понятным причинам, — продолжил Таш, — но существует мнение, что их сила сродни силе богов. Они могут как вернуть из-за грани, так и отправить туда, говорят, они способны сами создать жизнь. — Вернуть из-за грани может и некромант. — Э нет, не путай эти понятия. Они диаметрально противоположны. Некромант работает со смертью, маг жизни — понятно с чем. Некромант может поднять тело, но не оживить его, а маг жизни возвращает душу. — Если это правда… — Если это правда, у нас есть два выхода из нашей сложной ситуации: мы можем вернуть тебя или же создать наследника… нетрадиционным, скажем так, способом. — Все упирается в это пресловутое «если», так? — задумчиво протянул Шеду. — Верно, но я сразу сказал, что это всего лишь слухи. — Какой бы призрачной ни была надежда, мы должны использовать этот шанс. Мы должны попробовать. Если слухи подтвердятся, то мне понятно, почему люди утаили столь грозную силу. — Не делай поспешных выводов, друг мой, там все не так однозначно, и дело даже не в том, что речь идет о маге жизни. На самом деле это не первый факт утайки магов от нас, но до этого наши соглядатаи успешно справлялись с этим и самостоятельно решали возникающие… разногласия. — Пора положить конец этим разногласиям. Я вижу, люди начали забываться, — император сжал кулак, впиваясь когтями в собственную ладонь. — Думаю, личный визит Вашего Величества успешно разрешит это недопонимание, — улыбнулся Таш. — Я более чем уверен в этом, — оскалился в ответ император.