Испытание поражением

30 июня 2001 года Следующие два дня оказались ожидаемо тяжелыми – помимо внезапных вызовов на места происшествий необходимо было сдать ежемесячные отчеты, и весь отдел сидел допоздна, вяло отшучиваясь от своих половинок по каминным сетям. Уже под конец рабочего дня к Гарри прилетела сова от Малфоя с координатами его каминной сети. Сдав последние документы Эйдриану, он укрылся в закутке, где заварил себе чай, и сел на стул, вытянув ноги. Подвигал пальцами, сделал вращательные движения стопами, разгоняя застоявшуюся кровь. Мысли тяжело ворочались, не желая становиться стройными и понятными. Необходимость взять с Малфоя клятву почему–то вязла в эмоциональном неприятии такого обязательства. Впрочем, почему «почему–то»? Драко, вцепившийся дрожащими пальцами в раковину, Дамблдор, тяжело переваливающийся через перила Астрономической башни, серый, с усталыми морщинками и мешками под глазами Снейп – прошлое цепко держало острыми когтями, снова заставляя танцевать на углях выбора врагов и друзей. Протянутая для рукопожатия рука… Вот оно. Драко придал рукопожатию бОльший смысл, невольно заставив сделать то же самое и Гарри. Он больше не мог видеть в нем врага. Мерлин спаси от слизеринцев с их двойными и тройными смыслами! Размышления прервал Симус, забредший на огонек. За последние годы они близко сошлись, и хотя раньше, в школе, у них не раз случались разногласия и даже конфликты, после нескольких тяжелых операций и совместно вымученных отчетов Гарри понял, что у него появился еще один друг, которому можно доверять. Да и кандидатура Симуса на роль свидетеля Обета была идеальной, позволяя избежать вовлечения новых лиц в историю с шантажом. Не вдаваясь в подробности, Гарри рассказал Финнигану о шантажисте и об их с Малфоем решении поймать того в момент передачи денег. Симус в уже привычной манере простебал пристрастие Поттера к «голубоглазым блондинам», пряча за ершистостью неуверенность в правильности решения, но спорить не стал, пообещав глядеть в оба. Малфой на появление Финнигана отреагировал равнодушным кивком, и сколь бы пристально ни вглядывался Гарри в его лицо, пытаясь уловить истинную эмоциональную реакцию, ни разочарования, ни удовлетворения не проявил. Они прошли в уютную гостиную в светло–коричневых тонах, где, без лишних экивоков, Малфой принес клятву. – Завтра жду тебя в Аврорате, если до ночи не дашь о себе знать – пойду к начальству и сообщу о твоем похищении, – демонстративно громко, чтобы стоящий рядом Драко точно услышал, на прощание высказался Симус и аппарировал, оставляя «заговорщиков» наедине. – Мило, – хмыкнул Малфой, потом повел рукой по волосам, и Гарри обратил внимание на его непривычный внешний вид. Драко был в обычной белой рубашке с закатанными рукавами, в маггловских джинсах и босиком. – Выпьешь? – Нет, спасибо. Ты был на месте? – Да. Там очень много посетителей, и незамеченным подойти к тебе в толпе будет легко. С другой стороны, это дает широкие возможности для наблюдений. Я буду третьего числа там, под надвратными часами, скажем, в красной кепке. И пройду вслед за тобой. – Гарри удивленно вздернул бровь. – Тебе не идет, – рассмеялся Драко. – И нет, я не сошел с ума. Кепка прекрасно скроет волосы и глаза. А если еще в ухо вставить безобразную клипсу… – Этот мир перевернулся, – покачал головой Гарри и вдруг зевнул, едва успев прикрыть рот. – Жена к работе не ревнует, а Поттер? – ехидно поинтересовался Драко. Ему видеть бывшего соперника расслабленным было странно. Это пробуждало давно отправленные в изгнание мысли о дружбе. И не только… – Они прекрасно ладят между собой. – Чтож, тебе повезло. – Да, и мне, действительно, пора. Джинни ждет, – Гарри снова чувствовал, что краснеет, и снова не понимал своей реакции. Вдруг как-то слишком неловко стало находиться наедине с таким непривычным Малфоем… – Тогда до завтра, – спокойно улыбнулся ему Драко и протянул руку, пристально наблюдая. Гарри пожал теплую ладонь и снова, как и в первый раз, почувствовал, как на него накатывает огорчение – пусть они и были на первом курсе детьми, но история аукается до сих пор. «Бред, бред, бред, бред» – стучало в голове, пока потоки магии несли Гарри домой через чужие камины. *** На кухне его ждал под чарами консервации ужин. Дамар, благостно урча, потерся о ноги хозяина и забрался на колени в ожидании своей порции ласки. Наскоро перекусив, Гарри поднялся в спальню жены. Джинни уже спала, лишь пара свечей освещала комнату. Темно–рыжие пряди обрамляли усталое лицо, под глазами залегли тени, сильно заострились скулы. Тренировки давались ей тяжело – Высшая Лига налагала определенные требования. Он не знал как, но у Джинни получалось. На пределе ли физических возможностей или на одном упрямстве и полулегальных зельях, но она справлялась, что вызвало прилив гордости. Гарри осторожно провел ладонью по волосам, безжалостно обрезанным больше двух лет назад до короткой, почти мальчишеской стрижки. Когда–то рыжие локоны придавали ей женственности, девичьего обаяния, вызывая щекочущее чувство нежности. Но профессиональный спорт требовал жертв. Мелочь. Как и отдельные спальни. Джинни отчаянно нуждалась в личном пространстве, которое она могла обустроить по собственному усмотрению. Она часами обсуждала с ним и Гермионой дизайн спальни, тащила в нее миллион женских безделушек. Грейнджер тогда с тревогой спросила у Гарри, как он относится к идее раздельных комнат, понимая, что другу требуется живительное тепло после удушающих ночных кошмаров. Но, отученный Петунией спорить, Гарри лишь улыбнулся, а в доме поселился Дамар. Он вновь легонько провел по волосам. Джинни вздохнула, просыпаясь. Села. – Гарри? Сколько времени? – Ночь еще, все в порядке, спи. – А ты? Хочешь? – Джинни потянулась за поцелуем, но настоящего желания в ее движении Гарри не почувствовал и мягко отстранился. – Не сегодня, малыш, я устал. Она подавила зевок, кивнула: – Ты поужинал? – Да, очень вкусно, – Гарри уже поднялся и отошел к двери в свою, смежную с ее спальню. – Мама парное мясо передала, они собираются в Румы… Гарри обернулся, чтобы уточнить когда, но Джинни уже спала, подложив ладошку под щеку. Позади на его кровать тяжело запрыгнул Дамар и теперь топтался, выбирая себе место. *** Адрес, указанный в деле Паркинсон, показался Гарри незнакомым. Северный Вулидж. Маггловский район. И, насколько помнилось, очень бедный. Как же все–таки это было странно. Тревожно. Неправильно. По убеждению Гарри все слизеринцы были если не умными, то хитрыми. Не говоря уже о снобизме и полном неприятии жизни за гранью магического мира. И что? Малфой, прекрасно чувствовал себя в мире обычных людей. Теперь Паркинсон. Кто еще? Может, ограничитель магии, наложенный на Панси, работал со сбоями, и она нашла способ перекинуть контроль министерства с себя на маггла или магглу? Северный Вулидж производил угнетающее впечатление – ветхие, запущенные двухэтажные здания, стихийные мусорные свалки и подозрительные взгляды редких прохожих. Несколько раз Гарри ощущал зуд в затылке – верный признак недобрых намерений окружающих, но не оборачивался, лишь клал руку на пояс, открыто предупреждая, что он не самая легкая добыча. Вот и нужный дом – темная кирпичная кладка, черепица вдоль деревянного забора, неухоженные полоски пожухлой травы вдоль дорожки. Около входной двери два мусорных бака, миазмы из которых мгновенно атаковали тлетворными запахами гниения и паленой пластмассы. Дверь в нужную квартиру была приоткрыта. Немного помедлив, Гарри толкнул ее и вошел. – Положите коробки на стол и выметайтесь! – Едва приметные визгливые нотки в голосе вызывали прочные ассоциации с осевшим в памяти образом, позволяя расслабиться. – Мисс Паркинсон. – Гарри шагнул в единственную комнату. Заметно похудевшая после окончания Хогвартса Панси сидела на кровати с книгой руках. Короткие темные волосы, резкие линии скул и подбородка, выразительные изломы тонких бровей и большие зеленые глаза, что при виде гостя заметно округлились. Увы, буквально секунду спустя миловидное лицо исказила маска ненависти и презрения, сделав симпатичную девушку помесью гоблина и оборотня. – Поттер, – прошипела она, откладывая книгу, но даже не пытаясь подняться навстречу. – Тебя понизили до отдела контроля за исполнением? – Аврор Поттер, – поправил он. – Я веду расследование смерти Бонни Карлайн. Гарри говорил, машинально разглядывая убогое помещение – жалкую смесь роскоши и нищеты. На обшарпанной прикроватной тумбочке стояла изящная, мастерски выполненная шкатулка, а на полках – даже издалека производящие впечатление дорогих безделушки. – Что, нравится видеть нищету врагов? – Я был против репараций, мисс Паркинсон, нам нечего делить. Панси, выбитая из колеи спокойным, доброжелательным тоном, несколько растерялась. Маленькие хрупкие пальцы нервно сжали шелковую ткань – даже в столь непростой ситуации потребность в роскоши брала верх над разумным распределением средств. – Мисс Паркинсон, вы знали Бонни Карлайн? – как можно нейтральнее уточнил Гарри. – Да, она была моей работодательницей несколько месяцев, – с вызовом в голосе ответила девушка. – Почему вы ушли от нее? – Меня не устраивала предложенная ею форма работы. – Гарри продолжал вопросительно смотреть, и Паркинсон нехотя добавила: – Бонни предложила мне общие условия, заявив, что моих данных недостаточно для работы по спецпрограмме. Мне, чистокровному магу! Сука! Оба помолчали. – Вы расстались в ссоре? – Мистер аврор, разрыв отношений работодателя и его наемного работника часто сопровождается негативными эмоциями. Это не повод для убийства. – Вызов, приправленный щепотью горечи. Не о том мечталось ей, чистокровной не в первом поколении, не о том... – Желание отомстить? Или возможность получить компромат на посетителей борделя? – Поднимающаяся со дна души мутная жалость никогда не была поводом верить на слово. – Докажите! – Мисс Паркинсон, где вы были в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое июня? Панси передернула плечами: – Дома. – Кто-то может это подтвердить? – Нет, я была одна. – Алиби нет. Рабочие мотивы – месть и нажива. Косвенные улики. Я вынужден оформить вызов на допрос в Аврорат, мисс Паркинсон. – И все же алиби есть, – торжествующе сообщила Панси и откинула одеяло, явив ногу, закованную в гипс. – Две недели уже, врач может подтвердить. А костерост мне нельзя принимать, аллергия на асфодель, что прописано в карточке. – Вы расстались несколько месяцев назад… – И больше не встречались. Равно как и с другими работниками Бонни. Мне больше нечего добавить, мистер аврор. – Чтож, не смею больше мешать, выздоравливайте, мисс Паркинсон. – Да неужели! Гарри очень быстро, почти бегом покинул комнату, с удовольствием вдыхая свежий воздух на улице. Иногда ему казалось, что он зря пошел работать в Аврорат – слишком много тяжелых воспоминаний будили встречи с бывшими однокурсниками. Он сделал несколько шагов вперед и вдруг остановился. Шедший позади прохожий не успел затормозить и влетел ему в спину. Выругавшись, маггл пошел дальше, а Гарри ошеломленно обдумывал собственное озарение – Малфой не вызывал этого чувства вины. Он словно смог встать над прошлым. *** Оставшись одна, Панси несколько минут прислушивалась к шорохам, потом достала из–под подушки сотовый телефон и позвонила на неизвестный номер: – Поттер приходил. Да, расспрашивал о моем знакомстве с Карлайн. *** 03 июля 2001 года До этого дня Гарри не доводилось бывать в Гринвич–парке. Подъехав на такси к Королевской обсерватории, он понял, почему злоумышленники выбрали для встречи именно это место. Парк прекрасно просматривался с любой стороны, огромная площадь зеленой, ровной лужайки отовсюду была как на ладони. И редкие мелкие кустарники, и деревья совершено этому не мешали. Хуже всего было огромное количество туристов, весьма затруднявших возможность вычислить наблюдателя среди разношерстной толпы, что позволяло шантажисту подобраться поближе. В первые минуты Гарри совсем растерялся от гомона сотен людей, от разных наречий и постоянных вспышек камер, но все же выучка дала о себе знать, и он смог собраться. Особенно, когда увидел обещанную красную кепку. И уродливую железную серьгу в ухе. Если бы он точно не знал, что это рафинированный «Принц Слизерина», в жизни не поверил бы. Едва сдержав улыбку, он прошел мимо. Гарри прогуливался по дорожкам, внимательно окидывая взглядом людей, вычленяя тех, кто поворачивал вслед за ним. Нет, ничего подозрительного не было. По прошествии часа он уже решил уйти, и именно в этот момент к нему подошел непримечательный маггл – магии в нем совсем не чувствовалось – и, протянув карту Лондона, стал настойчиво просить, чтобы мистер показал, где находится Биг Бэн. Поттер отмахнулся, оглядываясь в поисках красной кепки, когда неожиданно от навязчивого туриста повеяло опасностью. Время замедлило свой бег. Гарри видел все как будто на картинках, что медленно сменяли друг друга. Вот он оборачивается на маггла, тот делает странный жест рукой и выдергивает откуда–то из–за пояса странную продолговатую коробочку. Один лишь миг, и от нее тянется голубая искра, которая пробивает Гарри насквозь. Он начинает оседать на лужайке. Перед глазами мутнеет, зрение пропадает, но сознание пока на месте, хотя от болевого шока сложно двинуть даже пальцем. Гарри чувствует, как бесцеремонные руки быстро проходятся по его карманам, что–то ища, и к нему приходит запоздалая мысль, что они с Малфоем были так уверены в себе, что даже не подготовили деньги, которые сейчас, скорее всего, и ищет маггл. Где же Малфой? Ушел? Не найдя ничего, маггл грязно и образно ругнулся, а потом наступила тишина. Гарри понял, что остался один, но вокруг началось волнение – его тело, наконец, привлекло внимание зевак, а сам он осознал, что не может дать сбежать магглу. Кое–как протолкнув воздух между сжатых в судороге губ, Гарри глубоко вздохнул и отпустил свою магию вслед обидчику. Где–то слева мелькнула красная кепка. «Разиня». Но он точно найдет способ решить проблемы. А потом опустилась темнота.