Испытание поражением

Три недели спустя Порт-ключ перенес их в мечту. Никак иначе Гарри назвать это место не мог. Все так, как ему виделось в давних фантазиях, которые ожили перед глазами: они стояли на мелком, белом, слепящем на солнце песке, и вокруг тоже был только песок и ни намека на цивилизацию. А прямо впереди – бескрайняя, невозможно бирюзово-зеленая гладь. После прохлады Лондона воздух казался обжигающе-горячим, а рокот волн музыкой ласкал уставшие от городского гула уши. Гарри накрыло сильнейшее желание высунуть язык, чтобы попробовать окружающую сказку на вкус. – Что это? – пораженно выдохнул он вопрос, даже не смотря на Драко. Гарри казалось, если он хотя бы на секунду отведет взгляд от воды, то все исчезнет как мираж в пустыне. – Это, Поттер, океан, – хмыкнул рядом Драко и быстро снял с себя обувь с носками, закатав маггловские джинсы по самые лодыжки. – Океан... И Гарри. – Что? – Краем глаза он уловил резкое движение и, преодолев первое очарование, смог, наконец, обернуться. Обернуться к человеку, который подарил сказку. Глаза Драко завораживали: неверящие, с затаенной надеждой и спрятанной в морщинках, собравшихся в уголках глаз, улыбкой. Гарри дал себе несколько секунд и пояснил: – Я не против, если ты будешь обращаться ко мне по имени. – Довольная улыбка так и просилась на губы, но Гарри все еще старался ее сдержать. Серьезность, как последний барьер между ними. Но себе-то уже можно было признаться, что ему необыкновенно хорошо и от места, в котором они оказались, и от искреннего удивления на лице визави. Да, они выросли, но удивление старого школьного врага все еще доставляло настоящее удовольствие. – Драко! – Малфой быстро взял себя в руки, расплывшись в чуть шкодной полуулыбке, и протянул раскрытую ладонь. Гарри тут же крепко ее пожал, отзеркаливая выражение лица. Слишком неловкий момент, слишком сильные эмоции. Но лишь немного неловкая тишина. И теплая волна, что самую малость не дотягивается до кончиков пальцев на ногах. – Я никогда не видел океана. – Признание вырывалось у Гарри сразу же после того, как они развели ладони. – Я понял по твоей реакции, – голос Драко звенел, в нем были слышны довольные ноты. – Мы на Фуэртевентура, это один из Канарских островов. В паре километров от этого пляжа есть небольшая рыбацкая деревушка, там у меня дом. – Я почти не удивлен. – Гарри, наконец, тоже разулся, посмотрел на свои оголенные ступни, зарылся пальцами ног в горячий песок и от ощущений застонал в голос, моментально перестав наблюдать за своим собеседником. Всплыли забытые ощущения детства, когда на долгие минуты скидываешь с себя все правила, навязанные окружающими, когда есть только ты сам и бескрайний мир. Гарри не замечал жадного взгляда Малфоя, который не спускал с него глаз. Потемневшего, тяжелого взгляда, впитывающего каждую мелочь на мальчишески счастливом, открытом лице в боязни упустить, потерять, не запомнить. – Давай, кхм, я перенесу нас в дом. Мы разложим вещи, переоденемся и вернемся купаться. Как тебе план? – Драко откашлялся и постарался принять незаинтересованный вид. – Точно? – Гарри в шутке сузил глаза. – Точно! – Веселый смех снял остатки напряжения. *** Дни для Гарри проносились одним сплошным мазком. Уже через трое суток он перестал их считать. В душе, наверное, впервые за всю жизнь поселился покой: не нужно никуда бежать, не нужно никому ничего доказывать, не нужно быть кем-то другим, тем, кем тебя хотят видеть, хотя сам ты таковым не являешься. Он был свободен! Почти… Только вечерами, контрастом к безоблачному счастью дня накатывала горечь воспоминаний, от которых было не убежать. Да кошмары все еще преследовали, накрывая ощущением бесконечного поиска. Снился город, в котором Гарри искал кого-то конкретного. Искал и не находил, хватал прохожих за плечи и отшатывался, видя незнакомые лица. Иногда ему казалось, что он ищет Джинни, иногда ощущение образа ускользало. Несмотря на отсутствие Дамара, отданного на время отпуска Гермионе, просыпался он без чувства разбитости и долго лежал, зная, что от себя не убежать и никуда не деться от горечи предательства Джинни. Где не доглядел? Как допустил? Почему довел до того, что его девочке пришлось пойти на столь мерзкий поступок? Не выслушал вовремя и, что важнее, не услышал, не откликнулся? Снова его вина, так же как с Сириусом, Фредом, Снейпом… они все умерли из-за него, кто прямо, кто косвенно, и вот опять... не доглядел, не распознал... Вина – знакомое чувство, которое идет нога в ногу с болью предательства. Он как-то даже читал маггловскую книгу, посвященную проблеме повторяющихся событий в жизни людей. Автор говорил о том, что человек сам неосознанно провоцирует окружающих на определенное поведение… – Держи. – Малфой появился совершенно незаметно. В руках у него был бокал с коктейлем. – Безалкогольный, – тут же пояснил он. Гарри благодарно улыбнулся и отпил освежающий напиток. Драко эти дни вел себя на удивление тихо. Днем он составлял ему компанию, отвлекал разговорами ни о чем, старался рассмешить, а вечерами, видя желание Гарри побыть в одиночестве, отходил в сторону и, главное, не лез с расспросами. Но, видимо, терпению все же пришел конец. Драко шумно уселся на песок и чуть повел плечом: – Рассказывай! – потребовал он. И хоть тон был несерьезный, Гарри уже понял, что так просто от него не отстанут. – О чем? Меня даже шантажировать, как оказалось, нечем. Идеальная жизнь для идеального героя всего магического мира. – Папа бы тебя одобрил, – хмыкнул Драко. Гарри пожал плечами, наблюдая, как волна оставляет на песке темную дорожку. – Я не понимаю, как снова допустил это, – через пару минут решился он. – Что допустил? – Джинни продала Карлайн мои волосы, чтобы выкупить место в Высшей Лиге. Я не уследил за ней, не понял раньше, что толкаю ее на такой мерзкий поступок… Его перебили совершенно неподобающим образом. Драко ржал громко, со вкусом, завалившись на песок, пристукивая себя по бедру. Как самый невоспитанный маггл, черт бы его побрал! – Что?! – Гарри не понимал, что такого смешного сказал, и настроение испортилось вконец. – Прости, – кое-как начал успокаиваться Малфой, глубоко дыша, чтобы подавить новый приступ смеха. – Прости, – отдышавшись, он уже серьезнее посмотрел на замкнувшегося в себе Гарри. – Просто меня поражает твоя наивность! Откуда такой мусор в голове?! Ты, конечно, извини, но твоя жена поступила отвратительно не потому, что ты что-то там мифическое не доглядел, а потому, что в детстве ее плохо воспитали, потому, что жадная до денег. Даже такого чуда как ты в полном ее распоряжении ей было мало! – с каждым новым словом Драко все больше распалялся, его глаза яростно блестели, а щеки горячил румянец. – Ты не понимаешь! – Гарри был в шоке, он уже давно не видел Малфоя в такой ярости. – Чего я не понимаю? ЧЕГО?! – Джинни всегда было сложно, она самая младшая в семье, ты же знаешь, как у них обстояло дело с деньгами. И она просила меня помочь ей, а я отказал в такой мелочи. Мне же ничего не стоило замолвить за нее словечко, ее бы тут же взяли в эту чертову сборную, и ей не пришлось бы идти на такие жертвы! – Гарри с силой ударил по песку, совершенно забыв о коктейле, который стоял тут же и, как следствие, обзавелся солидной порцией песка. – Ты идиот? – Драко смотрел как-то странно, чуть оценивающе, словно на какой-то новый подвид человекообразного. Гарри стиснул зубы, сжался. Он ждал насмешек, даже обвинений в гриффиндоризме, но Драко снова удивил его. Как-то тяжело вздохнув, он придвинулся совсем близко, так, что его дыхание касалась щеки, и тихо прошептал: – Вина… Жертвы… Страшные слова. Знаешь, я прекрасно помню, каким ты ходил после гибели Блэка. Поговаривали, что у тебя кошмары и ты винишь себя. Так ответь мне, неужели ты до сих пор не снял с себя ответственность за все эти смерти? Когда Малфой стал таким проницательным? У Гарри привычно перехватило дыхание. Груз на душе с каждым годом прирастал новыми фунтами, в иные дни становясь неподъемным. Объяснять «что и как» Малфою он не планировал, да и столь близкое соседство в какой-то момент напитало воздух напряжением. Было тепло, да, но неуютно, странно… Волнительно… – Ты такой идиот, – устало закончил Драко, снова отодвигаясь. – Я, конечно, не нанимался – этим, о! – психоаналитиком, но послушай меня. Постоянно живя прошлым, ты не сможешь сделать шаг вперед. Ты был ребенком, а они – взрослыми, даже старше нас нынешних, и все отдавали себе отчет в том, что делают и чем это чревато! Шла война, а на войне гибнут люди… – Ты не понимаешь. Я бы мог спасти их, если бы не допускал ошибок. Если бы лучше учился, готовился сражаться! Уничтожь я Волдеморта на четвертом курсе – а я мог, шанс был – и война бы даже не началась. Сириус остался бы в живых, и Люпин, и другие. Не было бы изломанных судеб. Та же Панси не стала бы проституткой. – О, я и не знал, что разговариваю с богом! Гарри, опомнись, войны были всегда. Эпидемии выкашивали города и села. Семьи разорялись, люди погибали в результате несчастных случаев. Жизнь и Смерть – неразлучные сестры, идущие по жизни рука об руку. Каждый стоял перед выбором, каждый принимал решение, как жить дальше. Или НЕ жить. И если кто-то сдался, опустил руки, то причины надо искать в нем, а не во внешних обстоятельствах. – Драко был непривычно серьезен, наклонился совсем близко, иногда резко встряхивая головой, отчего его волосы касались лица Гарри, и при желании можно было рассмотреть свое отражение в его зрачках. – Война лишь вытаскивает те качества, которые в мирное время тщательно прикрываются одобряемым обществом поведением. Кого ты там числишь в жертвах войны? Панси? Да, победи Волдеморт, она благополучно вышла бы замуж. Была бы она верной женой? Крайне сомнительно. Уже на старших курсах она не скрывала аппетитов и некоторой легкомысленности характера. Блейза? Зря. Жадность и беспринципность он проявлял с первых курсов. Тео? Да, там внешние обстоятельства – его отец порол, не стеснялся в дом шлюх приводить и задирать мантию на Леокадии в двух метрах от детской. Только ты-то какое отношение к этому имеешь? Гарри удивленно, чуть приоткрыв рот, смотрел на разгоряченного Драко, даже боялся шелохнуться. Заметив пристальное внимание, Малфой смутился, вновь откинулся назад, зачем-то даже дотронулся ладонью до лица, немного поморщился. – Мы трижды разорялись, Гарри, – уже намного тише добавил он. – Дважды были на грани исчезновения, когда в живых оставался один или два члена семьи. И все же вот он я, Малфой. Здесь, во плоти, а не затертая строчка в полуистлевших архивах Министерства. Понимаешь? Каждый проходит в жизни испытания. Но не все – с достоинством. Что же касается твоей рыжей… Тут тот же принцип – девочка она уже большая и прекрасно понимала, что делает. Чем зацикливаться на своей вине, подумай лучше о том, что она осознано, из-за какого-то Квиддича, простой игры, предала вашу семью и твое доверие. Она променяла тебя на неясную славу. Столько гнева в адрес женщины, с которой даже толком не знаком? Или?.. – А Астория, она тоже предала твое доверие? – вырвалось у Гарри, и он тут же прикрыл рот рукой, отчаянно прося глазами прощения. – Астория знала, что ей осталось пять лет медленного угасания до состояния овоща. Альтернативой была быстрая смерть в обмен на ребенка и девять спокойных месяцев рядом с тем, кого она любила. Она выбрала ребенка и короткое счастье, как я мог отказать? Голос Малфоя был спокоен, немного печален, но это была светлая печаль. Не та, что вызвала всплеск гнева. Оставался… он сам. Гарри отвел взгляд, боясь, что любое неосторожное движение или слово повлекут изменения в его жизни. Изменения, к которым он был не готов. Драко тоже замолчал, потом осторожно дотронулся до его щеки, мазнув по коже кончиками пальцев, отдернул руку, встал, отряхнулся и побрел по пляжу в сторону их дома. Через пару минут Гарри остался один на один с бескрайним океаном совершенно оглушенный речью Драко и ее смыслом. Теперь поводов для раздумий у него стало еще больше. И почему-то в глубине души зрела уверенность, что в толпе из сна он искал не ту. *** Долго рефлексировать ему не дали. Уже на следующее утро он был разбужен каким-то подозрительно несвойственным их пристанищу шумом: детским смехом и голосами нескольких людей. Умывшись и приведя себя в порядок, Гарри спустился на первый этаж, где была совмещенная столовая-кухня, и, зайдя в комнату, сразу же наткнулся на Малфоев. На всех. Он застыл и забыл сделать вдох. Кто бы подумал, что родители Драко могут нагрянуть в столь далекое от цивилизации место. – О, мы вас разбудили? Доброе утро! – Нарцисса первая поднялась навстречу, подошла и крепко обняла его. Гарри почувствовал, как щеки начинают гореть. Он всегда перед этой женщиной терялся, просто не понимал, как с ней общаться. Нарцисса могла выглядеть и вести себя как королева, одним лишь взглядом донести до собеседника, что он ей неприятен или не достоин даже одним воздухом с ней дышать. Могла быть нежной, любящей матерью и женой, безгранично преданной своим близким. А могла быть и совсем другой: безжалостной, яростно защищающей свою семью, посмевшей лгать самому Темному Лорду… И каждый раз, видя ее, Гарри не знал, как именно ему с ней себя вести. Вот и сейчас он растерялся. Нарцисса обняла его? Драко – поганец! – точно сдерживал смех, а вот Люциус смотрел очень знакомо, со смесью любопытства и пренебрежения. Интересно, это у него случайно выходило, или он долго репетировал перед зеркалом? – Все, мама, хватит смущать Поттера, а то его сейчас удар хватит, – сжалился, наконец, Драко. – Ах, простите меня за несдержанность, Гарри, но я очень рада вас видеть! Когда Драко написал, что собирается предоставить вам дом для отдыха, я до конца так и не поверила! Да! Вы отлично выглядите, Гарри, загар вам очень к лицу! – Нарцисса как-то незаметно, словно это само собой разумелось, взяла его за руку, подвела к столу и усадила рядом с собой. Она говорила неспешно, но никто в комнате не посмел бы ее перебить. Эта женщина умела одним только голосом создать располагающую атмосферу. Гарри старался отвечать на все вопросы, но попутно наблюдал за Люциусом. Того покинуло первое напряжение, сейчас он чувствовал себя комфортно, при каждом новом вопросе жены даже чуть заметно улыбался. – Папа! – в комнату вбежал белокурый малыш лет двух, и Драко тут же подхватил его на руки. – Что такое Скорпи? У Гарри второй раз за утро чуть не случился удар. Он никогда бы не подумал, что Малфой может быть таким нежным и с таким обожанием смотреть на кого бы то ни было. – Хотю в воду! – капризно, с очень знакомыми интонациями заявил малыш, и Гарри не смог сдержать улыбку. Сразу видно, чей сын. – Хочешь? Получишь! – улыбнулся Драко. – Где Викки? – тут же строго поинтересовался он, на что малыш надулся и замолчал. – Скорпи?! В комнате все замерли на секунду и, когда ребенок так и не ответил, раздался коллективный тяжелый вздох. Люциус молча встал и вышел из комнаты. Гарри перестал понимать, что творится вокруг, и вопросительно посмотрел на Нарциссу, надеясь на пояснения. – Скорпи – особенный ребенок. У него почти с самого рождения очень активно проявляется магия, и этот бесенок уже сейчас, когда сильно чего-то хочет, может вполне осознано ею пользоваться, – тихо ответила та, глядя, как Драко ставит ребенка на пол и начинает ему негромко что-то говорить. – Он и пользуется. В последнее время очень часто замораживает свою няню. – К этому моменту в комнату вернулся Люциус в сопровождении домовухи, которая постоянно причитала и выкручивала свои большие уши. Гарри невольно обратил внимание на ее одеяние. Наволочка была чистая. Пока в семействе Малфой разворачивался локальный скандал: домовуха, рыдая, просила прощения, Драко отчитывал сына, а Люциус и Нарцисса, хотя и не вмешивались, но очень внимательно наблюдали за развитием событий, – Гарри налил себе чай, подвинул поближе тарелку с сандвичами и неспешно начал завтрак. В голове была какая-то сумятица. Он никак не мог поверить, что все творящееся в комнате происходит по-настоящему. Волшебный мир, конечно, полон чудес, только они не отменяли сложившейся системы отношений и убеждений. Гарри покосился на Люциуса, который что-то тихо объяснял жене, и вздохнул – нет у него уже системы убеждений. Мир – его мир – снова перевернулся с ног на голову. Он еще не знал, как ему поступить с Джинни, что такое странное происходит между ним и Драко и какой новой сюрприз преподнесет ему судьба, но уже чувствовал, что в этот раз все будет намного удачнее...