Созерцание одухотворяет

POV Рэнделла 11: 43 Шли мы медленно, а потому и долго. Совергон молча брёл рядом, а я всё никак не мог нарадоваться окружающему меня миру. Никогда не любил больницы. И никогда не полюблю. Этот отвратительный запах хлорки, окутавший всё в помещении, старые потрескавшиеся стены, которые побелили еще при Союзе, скрипучие окна, то и дело нарушающие покой пациентов и, что самое отвратительно, запах самой больницы. Я где-то читал, что у многих больницы как раз ассоциируются с хлоркой, но для меня они имею совершенно иной запах. Я бы сказал, что так пахнут болезни и смерть. Здания больниц сами по себе очень мрачные и будто бы высасывают из тебя всю радость и жизнелюбие, а тут еще и этот тошнотворный запах в придачу. Когда я был маленьким – ну, как маленьким, мне лет десять или одиннадцать было – бабушка слегла и длительное время лежала в больнице. Мы навещали её ежедневно и каждый раз, когда мы входили в палату, я искренне удивлялся, как можно пойти на поправку в таком ужасном месте. Тот запах болезней и смерти запомнился мне ещё тогда. Вот с того момента я и терпеть больницы не могу. И врачей. Они играются с твоей жизнью, калечат её. Они убивают. В тебе приходиться смирится и жить с этим. Они виноваты в смерти бабушки. Они виноваты в сотнях смертей. 11: 51 Пока я тонул в своей ярости и ненависти, Совергон мучился с дверью. Когда он справился, я пулей влетел в помещение, а затем и в свою спальню. К любимой, удобной, крайне мягкой кроватки. Но, что было странным, она была разобрана и смята. Когда я уходил – заправил её. Я вообще никогда не оставляю кровать не заправленной. Мама с самого детства пилила меня, что аккуратность спасёт мир и хочу я, не хочу я, а поддерживать чистоту и порядок обязан. - Миша? – протянул я. Миша всё ещё возился в коридоре, теперь уже пытаясь закрыть дверь на замок. Он тихо матерился, затем открыл её, резко захлопнул и наступила тишина. - Дань, - парень боязливо заглянул в комнату: - Я дверь походу окончательно сломал, - на последнем слове он опустил голову вниз. - В смысле? – прищуриваюсь. - Ну, я как бы открыл, хлопнул, а потом замок треснул, а я же до того аккуратно, ты же знаешь, - сумбурно вещал Миша. - Давай ты как-то сократишь рассказ и более содержательно объяснишь, что ты натворил. - Короче, Дань, дверь захлопнулась и не открывается, - на этот моменте Совергон обворожительно улыбнулся и скрылся за дверью. Вовремя, гад, скрылся. Я только приготовился запустить в него подушкой, а его и след простыл. 12: 03 Я не особо парился на счет двери. Замок и так был сломал, всё равно пришлось бы менять. Поэтому я переоделся в домашние вещи и направился к перепуганному другу на кухню. Миша уже вовсю распивал чай и подъедал мои запасы сладкого со сходки. - Миш, а ты вчера у меня ночевал? – всё же решился спросить. - А? – непонимающе посмотрел на меня товарищ. – Ну, да. Мне от тебя ближе к больнице, да и настроение переться к себе особо не было. А что? - Просто интересуюсь, - пожал плечами и уселся на соседний стул, подтянув к себе еще одну чашку с чаем, которую Миша, очевидно, поставил специально для меня. - Я и сегодня у тебя ночевать буду, - улыбаясь, сказал Миша. - С чего это? Не наглей, полторашка-аутёнок, - стебу я друга. - Я же сломал замок. Как я выйду? Никак. Так что, аутёнок-переросток, иди мне стелить в гостиной. Меня прошибло холодным потом. Всё время в больнице я думал о наших с Мишей взаимоотношениях. Думал о нашей дружбе, своих чувствах, своих самых грязных и темных желаниях. Если он останется сегодня у меня – я сорвусь. Я слишком долго сдерживался, скрывался, играл роль его лучшего друга. Но я так больше не хочу. Не хочу быть просто другом, которому можно рассказывать о своих девушках, симпатиях и прочем. Сегодня всё решится. Если он хоть раз пошутит с голубым уклоном – я расскажу ему о своих чувствах. Будь, что будет. Больше молчать нельзя. Если я и дальше буду скрываться, то никогда не смогу открыться ему и всем остальным. Упущу свой шанс – буду сам же виноват. Свое счастье надо строить сейчас, а не дожидаясь какого-то мифического будущего, в котором Миша сам намекнет, что желает каких-либо отношений со мной. 12: 13 - Дань? - Что? - Ты чего на меня так пялишься? – ехидно тянет Миша, выделяя слово «так». 12: 14 Ты сам виноват, Миша. Никогда не задавай вопросов, ответы на которые ты не готов получить.