Созерцание одухотворяет

8: 33 Сказать, что утро было ужасным – ничего не сказать. Я полночи вертелся с одного края кровати на другой и обратно, но ничего не происходило. Сон наотрез отказался идти ко мне. Морфей отказался обнимать меня. Так я лежал до двух ночи, затем провалился в полудрем на два часа, а потом всё началось заново. Крутился, бесился, пытался устроиться поудобнее. Кровать Дани, к тому же, жутко неудобная. Сам матрац жесткий, а в некоторых местах пружины прорвали ткань и неприятно впивались в кожу. И у этого человека двести пятьдесят тысяч подписчиков. 8: 46 Повалявшись немного на кровати я всё же поднял свое тельце и направился в сторону ванны. Душ принимать я не буду. Если залезу под струи теплой водички – пиши пропало. Или буду рассуждать о жизни час-полтора, или начну опять засыпать. Теплота клонит меня в сон. Поэтому я решил только умыться, почистить зубы и расчесать отросшие волосы. Надо будет к парикмахеру сходить, а то уже знатно оброс. Да и подписчикам не нравится. Наспех выполнив процедуры, я быстро оделся и помчался в больницу. 9: 50 Я решил прогуляться пешком, а не вызывать такси или ехать в маршрутке. Утренняя прохлада и жизненными силами зарядит, да и я тогда смогу забежать в «Креденс» за чашечкой кофе. И, главное, знаю же, что на голодный желудок мне не стоит его пить, иначе потом будет плохо, но, чему быть – того не миновать. И вот так вот с чашкой кофе я мчусь по какому-то переулку. Вчера, если я не ошибаюсь, таксист ехал именно по этим улицам. А если я ошибаюсь, тогда всё плохо и мне придется потратить свое драгоценное время на отыскивание правильного маршрута. 10: 04 Победа. Я долго и нудно шел к этому и наконец-то достался до мрачного серого здания с потрескавшимися стенами, выцветшем орнаментом на южной стене, окнами с решетками на первом этаже и маленькими, даже крохотными окошками на втором и третьем этаже. Только войдя в здание, я сразу принялся отыскивать палату Дани. Медсестра, увидев мои метания между этажами, сказала, что он лежит в тринадцатой палате, и я могу его навестить. 10: 13 Я буквально ворвался в палату. Она была небольшой, но очень светлой. В ней были четыре кровати, и все они были заняты. Ах да, ещё все обратили на меня внимание. Трудно проигнорировать парня, который утром влетает в палату, хлопает дверью и безумный взглядом окидывает пациентов. И, судя по обращенным на меня взглядам, мне здесь не рады. - Здрасьте, - улыбаюсь во все тридцать два зуба. Наконец-то я замечаю знакомое лицо и взъерошенные ото сна светлые волосы. Даня сидит на кровати с кружкой чая и усердно делает вид, что ворвавшийся в палату псих пришел не к нему. Знаю, проходили. Всегда так делает, когда я что-то вытворю и ему стыдно за меня. Испанский стыд, если я не ошибаюсь. 10: 15 Решаю подставить товарища и, раскинув руки в стороны, бегу к его койке с визгом «Данечка, как же я скучал» и плюхаюсь на кровать. В палате царит тишина. Все, как не отводили от меня взгляда, так и не отводят. Даня растерянно смотрит на меня, отставляет кружку на стол и, лукаво улыбаясь, тянет: - Ой, солнышко мое пришло. А затем еще более хитро улыбается и обращается к товарищам по палате: - Понимаете, он дурачок немного, совсем того последнее время. Доктора говорят, что это не лечится. Вот, думает, что я его брат, ходит за мной по пятам, слюни пускает, вешается на меня, просит не бросать его. Ну, а как его бросишь. Он же к жизни совсем не приспособлен, даже ложку держать не может. А я, как в больничку загремел, так он вообще сон утратил, да и больше в безумие впал. Вот, приходиться мириться, как-то ухаживать за ним, совсем же без меня загнется. А всё почему? Мама родная на алкоголь променяла, а папа бил всё детство, в школу не ходил, вот и дурачок он у меня. И на этом моменте все так понимающе закивали и сочувственно посмотрели на меня. Вот же сволочь. Я его, конечно, поставил в неловкое положение, но говорить каким-то левым людям, что я какой-то аутист – перебор. - Даниил, - начал я официально: - Если вы горите желанием остаться тут подольше – прошу. Я не запрещаю. Я вам даже книжечки принесу, дабы скучно не было. - Да чего ты сразу завелся, Миш? – грустно протянул Рэнделл. - А ты чего меня подставляешь? – не отстаю от него. - Совергош, я же не со зла. Остынь, - примирительно поднимает руки вверх. - Ладно, забей. Лучше расскажи, что с тобой случилось. 10: 37 В общем, в течении этих двадцати двух минут я, помимо нашего баловства, успел узнать о причине Даниного обморока. Врачи сказали, всему виной – анемия. А вызвана она резким скачком уровня сахара в крови. Вот мой друг и потерял сознание. Врачи сказали ему, что организм молодой, крепкий, ничего с ним не случится и смысла держать его в больнице нет. Лечащий врач отправил его утром на анализы и обследование, выписал какие-то препараты и выдал Дане список продуктов, которые в течение следующего месяца он должен есть в обязательном порядке. Точнее, только их он и может есть. Строгая диета у него. Так что Даня сейчас отправиться к врачу на, так сказать, заключительную беседу, цель которой закрепление полученной информации. А потом он переоденется, и мы двинем в сторону его дома. 10: 54 Мы вышли из здания больницы, и Рэнделл счастливо улыбнулся. - Знаешь, лежал в больнице только один день, а такое ощущение, что провел там сотни лет. Да ещё и дед, который в моей палате лежит, прицепился с расспросами. Типа «А в армии служить будешь?», «А спортом занимаешься?», «За наших на выходных болел?». Проверку на «настоящего мужика» устроил, - усмехнулся парень. - И как? Проверку прошел? Или ты, - Совергон замялся: - Я всегда знал, что где-то глубоко в душе ты маленькая девочка с куколкой в руках. - Ой, да иди ты, - отмахнулся Даня и мы поспешили к нему домой.