Игры судьбы с драконьим разумом

Вместо пролога

Тому, кто родился на рассвете, когда солнце поднималось над горизонтом, придется прожить три дюжины жизней. Макс Фрай

Огромный кабинет, обставленный в стиле минимализма. В погоне за новым люди в этом Мире еще не дошли до выращивания мебели на помойку, а ему просто все наскучило. Широкое окно с матовым стеклом, этому человеку уже давно плевать на то,что творится по ту сторону стен. Фактически, он давно уже знает, что произойдет далее, а наблюдать за повтором своих догадок ему кажется уже скучным. Деревянный стол, похожий больше на гигантский прямоугольник, никто не знает, как он за ним сидит, и удобно ли ему, но никто не спрашивает его об удобстве. Легендарный маг на пенсии - вряд ли ему не удобно. Никто бы даже не удивился, узнав, что его ноги в этот момент находятся в другом мире. За столом вместо удобных кресел стоят два черных куба. Обычно на них кто-то сидит. Некоторые из сидящих предпочитают считать это честью - попасть на аудиенцию к магу. Другие проклинают эту честь. Сидящий напротив мага пока не знает, чем считать ему эту встречу - большой удачей или провалом. Маг молчит, внимательно изучает черты сидящего напротив него человека. Они молчат уже двое суток, об этом знает пока только маг. Человек уверен, что просидел здесь не больше часа, но ему это уже начинает надоедать. - Это не твое лицо, - Маг щелкает пальцами и в руках у него оказывается уже зажженная сигарета. Человек завидует ему, потому что он так не умеет, а его пачка давно уже пуста. - Это не ваше дело, - Человеку, сидящему на кубе двое суток или даже час, сложно оставаться в хорошем расположении духа. - Метаморф... Считается, что ваш вид давно исчез или живет нечеловеческой жизнью, - Маг может простить ему эту дерзость, магу слишком нужен этот верткий метаморф. Собеседник раздраженно поводит плечом, он не любит напоминаний о виде, и о том, что считается, и кем считается. Какая ему к черту разница, если он есть, значит иное - ложь. Нужно продолжать беседу, иначе существует возможность, что маг замолчит, а может просто отправит погулять его по воде на Север. - Так же считают, что чем могущественнее маг - тем неизлечимее его безумие, - Метаморф чувствует, что нужен, поэтому уверен, что может отвечать на равных. Маг усмехается. - Чем интересна природа метаморфа - полный сюр, на который могла пойти эта природа, смешав все, что попадалось ей на глаза. Ловкость зверя, расчет машины и глупость человека. Ты - лучший вор. - Что вам нужно? - Что ты знаешь об Эдгарде? - Слишком честный король, у которого под боком слишком много не честных людей. - Этого мало. - Вы не уточняли. - Уходи. - Зачем я вам? Маг смотрит сначала на свои руки, затем на метаморфа. Он смотрит строго, не пытаясь заглянуть в его душу, ему это не нужно. Ему нужно, чтобы люди исполняли то, что ему необходимо. Магу плевать, как поймет его приказ метаморф, потому что уже уверен, что собеседник сделает все правильно. Он уверен в судьбе, с которой успел договориться не так давно, она проиграла ему желание. Судьба, оказывается, самый ярый фаталист из его знакомых. Она пожимает плечами и философски заключает: "Значит, так и должно случиться" - а сама старается скрыть улыбку за полной колодой карт, которую успела собрать за одну партию... - Я хочу... освободить драконов... *** Существует множество предположений, почему мы поступаем так или эдак. Иногда нас волнует мотив поступков, но чаще всего - нет. Мало кто любит задумываться над чем-то, что лежит дальше его представления о Вселенной. Не многие даже могут дать определение своей Вселенной. Девушка, которая стояла напротив стены и вдохновенно вырисовывала последние тени на перьях птицы, уже давно перестала думать, почему рисунки с этой стены оживают. Она просто решила называть это маленьким чудом, которым ни с кем не хотелось делиться. Ей почему-то казалось, что как только она поделится секретом, чудо сразу исчезнет и придется закончить ремонт в квартире, а заканчивать с ремонтом и с чудесами ей очень не хотелось... Темно-синие глаза птицы внимательно следили за движением руки художника, еще немного осталось ей томиться на этой стене. Последние штрихи были нанесены, и птица слетает со своеобразного мольберта и не дает художнику полюбоваться на свой результат. Идея кажется девушке очень красивой, в какой-то момент она даже жалеет, что не может показать ее в виде рисунка своим друзьям. Но птица была лишь декором, так удачно, как ей казалось, вписывающимся к готической двери из темного ореха. Девушка отступает на шаг от стены, пытаясь оценить свою работу. Она не понимает, почему одни вещи, нарисованные ею, хотят оживать, а другие нет. Чем нарисованная птица будет отличаться от нарисованного дракона, и наоборот. Почему кривые столики, которые никак не представляются в воображении прямыми, могут появиться и занять место в ее квартире,а двери не хотят. Задумавшись, она забывает, что в ее квартире безопасно сидеть только на полу, и присаживается на свеженарисованный стул. Пластиковые ножки выдерживают, но тонкая спинка, которую рассеянный художник забыл нарисовать чуть толще, гнется и отламывается. Неожиданное падение заканчивается безобидными ругательствами, которых мог бы постесняться только первоклашка-отличник, и мысленными обещаниями купить пару табуреток. Интересно, что бы было, если она пошла не на художника, а на бухгалтера, как советовала ей тетя. Хочется думать, что она бы высыпалась, всегда приходила вовремя, и без проблем могла обставить новую квартиру... - Нет, это был правильный выбор, - твердо говорит молодая художница, в чьей голове оживает образ цифр, окруживших бы ее тогда навсегда, - они - другие. Они не понимают, что цифры... Нельзя в мою жизнь цифры. Чем меньше их будет - тем лучше, -Тихо заканчивает она, и прикрывает глаза. Птица, которая все это время наблюдала за девушкой, чирикает, как воробей и взлетает с пластиковой рамы в чужой для нее мир. Может, она почувствовала ветер, который помог бы ей долететь до новой стаи, может, она увидела бабушку, подкармливающую голубей в парке, может, ей просто надоело наблюдать за своим творцом, и она просто захотела улететь.